Мы – кровь и буря

– Тише. Не торопись. – Его теплая рука легла ей на плечо.

Лина вздрогнула. За всю жизнь она прикасалась только к Виго и покойникам, и уж тем более никто никогда не трогал ее.

– Я тебя не обижу, – ласково произнес незнакомец, убирая руку.

Лина тихонько глотнула воды. Придя в себя, она заговорила хриплым голосом:

– Кто вы?

– Меня зовут Эмрис Локлейд. Я Третий Охотник в храме Фола, хотя я не думаю, что тебе это о чем-то говорит. Ты из Княжеского леса? – поинтересовался он, но, не дожидаясь ответа, продолжил: – Как тебя зовут?

«Эмрис. Эмрис».

Лина вспомнила: это мужчина, которого, по словам леди в маске, она должна была встретить. Незнакомка просила сказать ему… Мысли и воспоминания спутались в голове девушки. «Сосредоточься». Поморщившись, она глотнула воды.

– Я Лина. Я… – Она не могла вспомнить… Во рту все зудело. – Что это за вкус?

– Ядогуб. Травяная смесь, очищающая кровь от большинства природных ядов, – пояснил Эмрис, улыбаясь. Три серебристых шрама сморщились вместе с улыбкой. – К сожалению, на вкус он не лучше яда, но это ощущение скоро пройдет. Что ж, Лина, как думаешь, ты сможешь встать?

Лина слегка приподнялась, чувствуя головокружение. Она смотрела в сторону леса, где между деревьями виднелись темные зеленые тени, а туман крался вокруг корней, словно охотящаяся за добычей кошка.

Эмрис подал ей руку, но Лина с недоумением взглянула на его жест и поднялась самостоятельно.

– Что чародейка делает в Княжеском лесу? – поинтересовался Охотник. – Вернее, за его пределами. Я думал, в Княжеском лесу маги не живут. И разве город не на карантине?

– Я не чародейка, – инстинктивно возразила Лина.

Внезапно вспомнив о родимом пятне, она надела капюшон.

– Не нужно, – сказал напряженным голосом Эмрис и слегка коснулся ее запястья. Лина чуть не вздрогнула от прикосновения, но сумела сдержаться. На самом деле было приятно ощутить на коже слабое тепло его пальцев.

– Но я Меченая, – смущенно объяснила девушка. – Хранительница склепов. Вы не должны прикасаться ко мне или видеть мое лицо.

– Меченая? – Он покачал головой, убрав руку с запястья. Из его уст это слово прозвучало пустым, лишенным привычного смысла. – И? Что это значит?

Лина не сводила глаз с его шрамов: ей казалось, что она очутилась совершенно в другом мире. И похоже, так и случилось. Она вспомнила слова женщины в маске: «Есть в мире люди родом не из Княжеского леса. Остались еще те, кто не верит в его предрассудки». Конечно, она знала, что за пределами города существует другой мир… Но ведь Эмрис даже понятия не имел, что значит «Меченый». Осознание происходящего сразило ее, словно удар под дых.

– В Княжеском лесу, – начала она, слегка затаив дыхание, – Меченым детям суждено служить Предкам. Они становятся Хранителями. Под «Мечеными» я имею в виду что-то наподобие этого… – Лина указала на родимое пятно. – Или глухота, слепота, потеря конечности…

«Как у Виго…»

Мысли о нем отозвались сильнейшей душевной болью, поэтому Лина поторопилась продолжить:

– Хранители могут быть мечены не только снаружи, но и внутри. Например, могут иметь иной образ мыслей.

– Не мне судить… Но, Лина, ты больше не в Княжеском лесу. Можешь снять капюшон.

Девушка нерешительно уступила. Эмрис прав: она больше не в Княжеском лесу. Ей понравилось ощущать ласкающий кожу прохладный лесной воздух.

– Как ты выбралась? – спросил Эмрис более мягким голосом. – А что с карантином? И лес… Даже я не смог бы пройти сквозь грозовое облако. Любое известное мне навигационное заклинание выходит там из строя.

– Мой… Мой хозяин рассказал мне, что выход из города находится под стеной, – объяснила Лина. – А потом я встретила идущую в противоположную сторону девушку. Она волшебница. – Лина вспомнила ярко-фиолетовое свечение на трости незнакомки. – Она велела идти по ее следам. Я так и сделала.

– Девушку в маске? – хмуро уточнил Эмрис. – Она помогла тебе?

Лина кивнула, неожиданно вспомнив ее наставления.

– Она просила передать вам сообщение. Она сказала… что вы ошибаетесь и она невиновна.

Эмрис нахмурился, медленно запуская пальцы в короткие курчавые волосы, а затем покачал головой.

– У меня еще остались вопросы, и я уверен, у тебя тоже. Но в дороге у нас будет много времени.

Лина моргнула.

– В какой дороге?

– Будучи Охотником, я обязан отводить неподготовленных магов в Город Королей, чтобы дать возможность пройти обучение, – объяснил мужчина, внимательно глядя на Лину.

– Что? – Лина насторожилась и отошла от него, внезапно ощутив недоверие. – Но я не маг! Я же говорила! Я никуда с тобой не пойду! Я тебя даже не знаю!

Его лицо стало серьезным.

– Лина, я знаю, мы пока мало знакомы, и ты пребываешь в смятении. Будь ты не из Княжеского леса, я бы предъявил документы и удостоверения, чтобы убедить тебя в своем статусе. Но раз ты не местная, ты все равно ничего не поймешь. Просто доверься мне. – Эмрис слегка улыбнулся. – Считай этой платой за спасение жизни.


– Но я не волшебница! – снова возразила Лина, сжимая кулаки. Казалось, ее тело восстает, пытаясь защититься от самой этой идеи.

Эмрис заговорил с невыносимой настойчивостью и спокойствием:

– Ты – волшебница. – Он указал на неподвижный труп змеи. – Вот доказательство. Возможно, тебе пока трудно в это поверить, но я точно не ошибаюсь. У меня остался еще один вопрос, но он может показаться странным. Когда ты впервые столкнулась с чем-то необъяснимым? С чем-то, что произошло с тобой или в твоем окружении против твоей воли?

Лина удивленно моргнула. Но стоило ей взглянуть на серьезное лицо Эмриса, как желание возражать тотчас пропало. Вместо этого она вспомнила тот первый случай, когда мертвец пристально посмотрел ей в глаза.

– Около года назад, – тихо ответила Лина.

Паника сковала ее грудь и плотно прижалась к легким.

– Потом все ухудшилось? «Необъяснимое» стало более могущественным и менее поддавалось контролю?

Лина вспомнила последний случай, который произошел несколько недель назад, когда холодная костлявая рука герцогини до боли крепко схватила ее запястье. В тот момент Лина едва касалась тела: она лишь легонько провела пальцами по губам. Девушка кивнула, не в силах говорить.

Эмрис перевел взгляд на змея.

– И я полагаю, ты не планировала его убивать.

Лина покачала головой.

– Если в ближайшее время не доставить тебя в храм, ты, как и окружающие тебя люди, подвергнешься огромной опасности. – Охотник приблизился. – Лина, вероятно, ты не готова, но магия – это часть тебя. И нравится тебе или нет, ты должна принять ее и научиться контролировать.

Лина кивнула в ответ. Неужели это правда? Сердце твердило «нет», но Эмрис говорил слишком убедительно. С удивлением она посмотрела на свои ладони, будто там можно было найти ответы на все свои вопросы.

Эмрис направился сквозь поредевший лес в сторону бледных солнечных лучей, но Лина замешкалась. Охотник обернулся.

– Пойдем. Разве ты не хочешь знать, что с тобой происходит? Здесь ты ответы не найдешь.

В растерянности Лина дотронулась до бабочки в кармане, погладив изящную филигрань крылышек. Стараясь успокоиться, девушка повернулась к границе леса и новому миру за его пределами, и с последним взглядом на убитого огромного извилистого зверя девушка последовала за Эмрисом.

На опушке леса их ждала большая серая карета без окон, запряженная двумя коричневыми лошадьми. Сбоку на корпусе виднелся белый трафаретный силуэт лучника, направляющего стрелу в тонкую серповидную луну над головой. Покрытая серебром карета выглядела обшарпанной и разбитой.

По ту сторону кареты, под небом из розовых и оранжевых облаков, простиралось пустое кукурузное поле. Лина остановилась. От непривычного ощущения играющего в волосах ветра у нее перехватило дыхание. Как давно она не видела такого прекрасного неба? В детстве ей разрешали играть в саду с другими Хранителями, но только по ночам. Днем вид на окружающий мир закрывал тяжелый, уродливый шерстяной капюшон. Руки инстинктивно дернулись к головному убору, но Лина остановилась: как же приятно ощущать на лице утреннее солнце; ветер, треплющий убранные в хвост волосы; холод и свежесть в легких.

«Почему я должна отказываться?» – подумала Лина, глубоко дыша.

Ведь она больше не Хранительница склепов, и прятаться теперь не нужно. Лина почувствовала, как счастье переполняло ее душу, сменяясь неистовым страхом перед неизвестностью. Если она больше не Хранительница, то кто? Волшебница, как утверждал Эмрис? От одной только мысли по телу прошла дрожь.

Спереди кареты сидел кучер в серой форме и большими глотками пил из фляги воду. Крепкий, тучный мужчина средних лет с обернутыми в коричневый шерстяной плед ногами первым делом обратил внимание на родимое пятно на щеке девушки и только потом встретился с Линой глазами. Она сразу опустила взгляд. Забравшись на три ступеньки, Эмрис позвал кучера. Они о чем-то пошептались, и тот снова посмотрел на девушку, но на этот раз с большим подозрением.

– Тебе стоит привыкнуть к подобным взглядам, – шепотом произнес Эмрис, спускаясь вниз.

Охотник предложил Лине руку, чтобы помочь забраться в карету.

– Диких опасаются во всем Валориане.

– Диких?

– Общее название для непосвященных магов. Таких магов, как ты.

Лина в недоумении покачала головой.

– Я думала, ты понял, что к взглядам я привыкла, – едко заметила девушка, глядя из кареты Эмрису в глаза.

С поднятой бровью Охотник мимолетно посмотрел на родимое пятно, но в его глазах не было ни капли осуждения.

– Возможно. Но люди за пределами Княжеского леса смотрят на родимое пятно иначе. А вот стоит им узнать, что ты Дикая, то станут смотреть и гадать, убьешь ты их или нет.

Эмрис одарил ее беспокойной улыбкой, отчего шрамы на лице снова сморщились. Нахмурившись, Лина заняла место в карете.

Большое транспортное средство, несомненно, создали с целью практичности, а не комфорта. Оно оказалось настолько высоким, что внутри можно было встать в полный рост, хотя голова Эмриса почти упиралась в потолок. Вдоль стен располагались узкие скамейки и места для хранения различных вещей. Решетчатые деревянные дверцы шкафчиков были перевязаны веревкой, а плетеные ящики закрыты петлями из ниток. Окон внутри не оказалось, поэтому Эмрис зажег прикрепленную к потолку лампу. В ровном освещении Лина мельком увидела свернутые одеяла, миниатюрную железную печку, коробку с надписью «Панацея» и вторую коробку под названием «Ядогуб». Там находились и другие предметы неясного назначения (пучок аккуратно сложенных в углу веточек; пара ярких медальонов на крючке; подвешенная к потолку кипа необычных кожистых листьев). Нос забился запахами соленого мяса и старого пота.

Эмрис постучал в потолок, и карета отправилась в путь. Придерживаясь за стеллаж, он вытащил из ящика пару длинных белых перьев, лист из пучка на потолке и несколько шелковых черных нитей. Наконец, взглянув на Лину, Эмрис снял со стены серый плащ, идентичный его собственному.

– Вот, возьми, – обратился он, – ты вся дрожишь.

Это было правдой: одежда девушки промокла от густого тумана и пота, и ей стало холодно. С чувством благодарности Лина закуталась в серый шерстяной плащ, более мягкий и тонкий, чем ее облачение. Кроме того, в накидке имелась черная фланелевая подкладка, отчего появилось желание укутаться в нее полностью.

– Ты назвал себя Охотником. Что это значит? – поинтересовалась Лина.

Эмрис сел напротив, уперев локти в колени.