Мы своих не бросаем

– Ну надо же! – взяв артефакт в руки, проговорил мой новый знакомец. Он как-то располагал к себе, был вежлив, от него не веяло скрытой опасностью, и я расслабился. – «Летающий певец». Не такой уж редкий артефакт, но нечасто попадается новичкам. Вам действительно повезло, Ирридар. Вы позволите вас так называть? – спросил он, и я согласно кивнул. – Мы с вами аристократы и можем говорить без этих условностей, принятых у эров и дэров.

Я опять кивнул, впитывая крупицы информации. Меня принимали за жителя Роомшталя. Что это и где находится, я не знал и счел за лучшее отмалчиваться. Еще я понял, что нахожусь на Пранаваре. Что это – остров, материк или планета? Это мне еще предстояло узнать.

Я взял себе на заметку, что лейер это типа барона или, может быть, виконта, благородное аристократическое сословие. Еще есть эры и дэры, судя по словам Жюля, эти стоят еще выше по сословной лестнице.

– Так вы не знаете, для чего можно использовать этот артефакт? – переспросил Жюль. – Это многофункциональный артефакт. В зоне он может находить ловушки типа разрыва или гравитационного вулкана. Он может записывать и воспроизводить музыкальную информацию. Вот смотрите. – Жюль хорошо поставленным голосом затянул песню:

Сколько дорог я за жизнь прошагал,

Но такой красивой, как ты, не встречал.

Все, что имел, обещал я отдать

За один только нежный и ласковый взгляд…





Он умолк и с улыбкой посмотрел на меня:

– Удивляешься?

Я опять кивнул.

– А что должен делать безземельный сын лейера? Все имущество отца наследует старший сын. А я, второй сын, вынужден был искать способы пропитания. Окончил коллегию бардов в Ливенрготе и услаждаю слух лургов и иногда эров. Кстати, неплохо платят. Ты петь умеешь?

– Немного, – скромно ответил я. – Не так хорошо, как вы, Жюль.

Тот кивнул, нажал на глаз птицы, и я обмер. Сначала раздалась трель птицы, потом под ее аккомпанемент зазвучал бархатный тенор Жюля.

– Ого! – пораженно произнес я. – Здо́рово! И сколько можно за это чудо выручить?

Жюль весело рассмеялся:

– Вас, мой друг, оправдывает невежество. Все знают, что Роомшталь – архаичная, отсталая планета на краю империи дэров, со своим жизненным укладом и неспешным течением жизни. Выходцев оттуда нечасто встретишь на других планетах. Вы там, наверное, еще из луков стреляете? – все так же смеясь, проговорил он.

Я тоже засмеялся:

– Вы угадали, Жюль.

Мужчина вернул мне артефакт:

– Если продавать его здесь, то перекупщики недорого дадут. Дэриков за десять. Лучше всего его продать искателям или оставить себе в помощь для поисков проходов в ловушках. Еще что есть?

– Вот спираль из змеи, – достал я из сумки стеклянную змейку.

– Неожиданно! – удивленно произнес мой новый знакомец. – Вы действительно на «ты» с удачей, мой друг. Тоже не знаете, для чего эта штуковина? – Увидев, что я отрицательно качаю головой, объяснил: – Это «спираль дэров». Когда они прилетают отдохнуть, то выбрасывают множество вещей. Для них это отходы. Эти вещи самопроизвольно погружаются в землю и прячутся там. Это может быть очень опасная вещь для нас, лургов, а может быть очень полезная, как вот этот «огненный цветок», – показал он на камень, лежащий в очаге. – Ты можешь взять его в руки, и ничего тебе не будет. Но если положить цветок на камень, он разогреет воду или сварит пищу. С этой змейкой много еще чего можно найти, так что вам несказанно повезло, – сказал он, возвращая мне двухголовую спираль.

– Они что, привезли эту змею с собой? – недоверчиво спросил я.

Жюль заразительно рассмеялся. Нахохотавшись, он вытер слезы и извинился передо мной:

– Ирридар, пусть вас не обижает мой смех. Впервые вижу такого лурга, который не знает о происхождении зон отчуждения. – Он снял котелок с огня и поставил на другой свободный табурет, который расположил между нами. – Присоединяйтесь, – пригласил он и достал ложку из-за голенища сапога. – К сожалению, у меня нет второй ложки.

– Ничего, Жюль, – улыбнулся я. – У меня есть своя походная ложка.

Я залез в сумку и достал серебряную ложку, пироги и, подумав, вытащил бутылку гномьего самогона, что осталась у меня со времен похода на дзирдов. Жюль с удивлением взирал то на сумку, то на яства. Обратил он внимание и на ложку:

– Это настоящее серебро?

Я кивнул.

– И вы не боитесь его так открыто носить с собой? – Его взгляд стал тревожным.

– Мы такими дома едим, – повертев ложку в руках, растерянно ответил я. – А что?

– Может, мне к вам податься, на Роомшталь? – задумчиво проговорил Жюль. – Свой уклад, безопасная жизнь, и дэры не надоедают. – Он мечтательно прикрыл глаза, поморгал, отгоняя наваждение, и с интересом уставился на бутыль. – Это что? – спросил он, поднимая бутыль из горного хрусталя и рассматривая ее. Бутылка была действительно изумительно красивой, настоящее произведение гномьего искусства, а не тара для простого самогона.

– Это самогон, Жюль. Крепкий напиток.

– Что такое самогон, я знаю. Из чего сделана бутылка?


– Простите, Жюль, вы в самом деле не знаете? – удивился я. – Это горный хрусталь, ручная работа мастеров.

– Удивительно! – покачал головой он. – Горный хрусталь, ручная работа, и в ней простой самогон. У вас, я вижу, ничего фабричного нет. Молодцы дэры, не стали ломать и портить своим присутствием такую цивилизацию. Теперь понятно, почему вы не знаете о зонах отчуждения. Как будем пить? Из горлышка?

– Нет, – виновато шмыгнул носом я. – Простите. – И достал два маленьких серебряных стаканчика.

Жюль снова задумчиво подержал стаканчик в руке.

– Этого хватит, чтобы убить с десяток дэров или эров. Как они не запретили серебряные рудники на вашей планете, ума не приложу. И вот что я вам скажу, Ирридар. – Голос его зазвучал жестко и резко. – Больше нигде и никогда не показывайте серебро. Иначе закончите свои дни быстро и болезненно. Любой лург с радостью сообщит о вас в полицию эров и получит награду. – Он улыбнулся. – Я не сообщу. – И, гордо подняв голову, дополнил, раздельно произнеся два слова: – Я. Лейер. – Помолчал и с грустью вздохнул. – И только мы, лейеры, оказали сопротивление эрам. Эх, что там!.. Наливайте, Ирридар, ваш самогон. Надеюсь, он так же хорош, как эта бутыль, в которой он плещется.

Меня долго уговаривать не надо было. Я разлил, поднял свой стаканчик и произнес:

– За знакомство, Жюль.

– Приятно, что старые обычаи чтят на Роомштале, – сказал Жюль и тоже поднял свой стаканчик, подождал, пока я выпью, и опрокинул свой себе в рот. Проглотил и вытаращил глаза.

С ужасом он смотрел, как я занюхал пирожком. Затем его синие глаза наполнились слезами.

Шиза тем временем со смехом показала мне картину того, что происходило у меня внутри. Лиан расположился на природе, расстелил скатерть, расставил закуски. Рядом сидели малыши. У всех в руках были такие же стаканчики, как и у меня.

– Шиза! – заорал дракон. – Скорее скажи своему клыкастому, чтобы жареную рыбу тащил! Студент сейчас самогон пить будет.

Я увидел, как их стаканчики после того, как я выпил, наполнились жидкостью. Они подняли их и чокнулись. Я невольно улыбнулся.

– Зря вы улыбаетесь, мой друг, – произнес, хватая ртом воздух, Жюль. – Ваш самогон и дэра свалит. Ох и крепок. Но хорош. – Он зачерпнул ложкой кашу и сунул в рот. Увидев, что я поставил стаканчик и не ем, отложил ложку. – А вы почему не едите?

– У нас после первой не закусывают. У нас говорят: между первой и второй перерывчик небольшой.

– Интересное застолье у вас! – присвистнул он. – Оно не заканчивается в тарелке с закуской?

– Нет. Мы умеем хорошо отдыхать, – улыбнулся я. У меня был тайный план напоить Жюля и выведать у него побольше о том мире, куда я попал. Пьяный лург, он же человек, много может рассказать из того, о чем умолчит по трезвости.

– О-о-о, – уважительно протянул он. – Тогда наливайте.

Я разлил еще по одной. Мы выпили. Снова Жюль выпучил глаза и прослезился. Но, надо отдать ему должное, держался. Я степенно начал есть. Каша была отменной. Из чего она была сварена, я не знал, но вкус был как у пшена с картофелем. Моя любимая полевая каша с тушенкой. Мы посидели, наперегонки работая ложками, и выпили по третьей. Жюль раскраснелся. Глаза его осоловели. Я понял, что пришло время расспросов.

– Жюль, не буду скрывать, что я родился и вырос в медвежьем углу…

Тот удивленно вскинул брови:

– Это как?

– Там, куда не дошла цивилизация. В глухих горах планеты. Я третий сын и тоже без наследства. Так уж получилось, что я вырвался из оков родственных связей и уехал посмотреть мир и себя показать, конечно. Вы не просветите меня о том, что в мире происходит?

– Да запросто, мой друг. Разливайте еще по одной, и я дам вам весь расклад.

Мы выпили. Жюль зажмурился. Крякнул и занюхал пирожком.

– Так вот, слушайте. Мы все живем в империи дэров. Вы их видели когда-нибудь? Нет? Я так и понял. Их нечасто увидишь. Они боги нашего мира… Да… Это такие красные рогатые существа с крыльями. Они очень технологически развиты. Я бы даже сказал, – он запнулся, подбирая выражение, – что не только технологически. Это вроде как смесь чародейства и технологии. Они появились две тысячи лет назад и захватили все обжитые миры. Дэры не стали менять уклад жизни покоренных народов.

Он откусил пирожок и машинально стал жевать, задумавшись.

– Это даже было не завоевание. Они подчинили всех ментально. Знаешь, какое воздействие оказывает присутствие дэра на лургов? О-о! Это что-то! Лург хочет служить дэру до самозабвения. Испытывает к нему такую любовь, какую не испытывал и к матери. Готов умереть за него. Дэры имеют приближенных – черных эров. Те тоже с рогами, но без крыльев. Они служат в высших государственных учреждениях, в армии и полиции. Лурдов набирают в армию, чтобы сражаться за пределами империи. Там дэры ведут с кем-то войну. У дэров и эров есть свои планеты. Попасть туда – мечта каждого лурга. За один оборот планеты вокруг их звезды можно разбогатеть так, что обеспечишь и себя, и детей на всю оставшуюся жизнь. Но у них жесткая миграционная система. Обычно набирают больше женщин. Они становятся проститутками, любовницами, служанками или все вместе в одном лице. Мужчин тоже не обходят вниманием. Тьфу, мерзость! – сплюнул Жюль. – Но, бывает, набирают и для работ на их производствах. Еще в качестве слуг и официантов, швейцаров в отелях. Да мало ли где мы нужны на непрестижных работах. Кому-то надо чистить нужники и убирать улицы, мыть их сьюкары. – Увидев мой недоуменный взгляд, пояснил: – Сьюкары – это их личный транспорт. Во всей империи запрещено производство механических существ и добыча серебра… Когда-то мы на планете были технологически развиты, и у нас были искусственные существа, невосприимчивые к волшебству дэров. Мы подняли восстание и убили всех эров и пару дэров. Возмездие было жестоким. Половина населения была уничтожена. Нам, выжившим, запретили развивать технологии выше пара. После этого дэры везде поставили телепорты. У вас, наверное, тоже есть.

Я кивнул.

– Удобная вещь. Раз, и ты в другом мире. Только у медали две стороны, – усмехнулся он. – Еще раз, и армия эров уже на твоей планете. – Он заметно протрезвел. Видимо, воспоминания пробудили в нем дремавшие чувства, и вспыхнувшая ненависть к рогатым очистила его разум от хмеля. – Есть там еще? – поднимая бутылку, спросил он и, увидев, что есть, разлил сам. – Давай, барон, выпьем за настоящих лургов, что не боятся умереть за родину.

Я встал. Жюль одобрительно посмотрел на меня и тоже встал.

– Уважаешь! – констатировал он и выпил.

Я тоже выпил. Не успели мы поставить стаканчики на табурет, как за окном раздался хорошо различимый топот. Жюль побледнел.

– Матерь лургов, – прошептал он. – Топотун! – Его лицо превратилось в маску. – Не думал, что так закончу свои дни, – проговорил он и достал свой пистоль.

Я почувствовал угрозу, схватил лук и быстро стал натягивать тетиву, не снимая поющей головки. Под удивленным взглядом Жюля достал из сумки колчан со стрелами и повесил себе за спину. И хотя здесь магия на первый взгляд не действовала, я наложил на тетиву стрелу с разрывом. По моему мнению, это самая универсальная и убойная магия против одиночного противника. Затем, повинуясь порыву, проколол руку и кровью смазал наконечник. Снова наложил стрелу и стал ждать. Я видел, как затряслись руки у моего знакомца, когда в окне показалась голова то ли медведя, то ли гориллы. Черная, лохматая, с полной острых зубов пастью. Злые маленькие глазки, в которых отчетливо виделся разум, удовлетворенно блеснули. Голова вытянула нос, принюхалась и довольно заурчала. У меня нестерпимо зачесалось колено, и я кончиком лука почесал его. По комнате разлилась трель, и птица запела:

– Сколько дорог я за жизнь прошагал…

Чудовище тряхнуло острыми ушами и замерло, вслушиваясь в звуки песни. А я недолго думая концом стрелы сплел заклинание усиления и, натянув тетиву, спустил стрелу. В комнате, перекрывая пение, раздался короткий свист, а следом грохот. Голова чудовища разлетелась вдребезги. Мы услышали шелест за окном, и наступила тишина.

– Я, по-видимому, чуть не обделался, – тихо проговорил Жюль. – Кому расскажу – не поверят. Варвар с Роомшталя из лука убил топотуна! Подожди, я сейчас. – Он отошел в глубь комнаты, расстегнул штаны и стал мочиться. Вернулся довольный. – Все, теперь я в порядке. Не пришлось даже подштанники менять, – засмеялся он. – Пошли, посмотрим на этого зверя.

– А не опасно?