На крутом вираже

– Да, твердят эту свою версию как попугаи, – сердито буркнул Железнов.

– Ладно, спасибо за разрешение, – сказал Гуров и вышел.

До СИЗО было не близко, поэтому Лев позвонил Глухову и попросил прислать ему машину. Минут через десять полицейская «Веста» остановилась у подъезда, он сел в нее и покатил в сторону тюрьмы.

Разрешение, полученное от Железнова, действовало безотказно, и спустя полчаса Гуров вошел в камеру для допросов, в которой с другой стороны стола уже сидел банкир Александр Киршер. При виде сыщика он горестно развел руками и воскликнул:

– Вот видите! Я так и думал! Не напрасно я прятался! А вы еще меня успокаивали…

– Вы прятались в «комнате страха» не от ретивого следователя, а от неизвестных убийц, – напомнил ему Лев. – А это, как мы оба понимаем, совсем не одно и то же. От убийц вы в тот момент спрятаться уже не могли: ведь они решили именно вас сделать козлом отпущения, повесить на вас все три преступления. И запустили для этого своего рода механизм. Скажите, 9 сентября, ближе к вечеру, у вас был телефонный разговор с Галустяном?

– Вот, и вы об этом разговоре! – воскликнул банкир. – Меня уже вторые сутки о нем все время спрашивают. А я отвечаю то же самое, что и при первом допросе: такого разговора не было. Мы в этот день, 9 сентября, с Андреем вообще не разговаривали.

– И вы его не просили приехать к вам в банк или в какое-то другое место?

– Как же я мог его о чем-то просить, если мы не говорили? Ну, хорошо, отвечу: нет, не просил.

– Скажите, а вот эту записку вам показывали? – И Гуров продемонстрировал банкиру документ, найденный в доме Галустяна.

Киршер даже не стал читать бумагу – только взглянул на нее с брезгливым выражением и отвернулся. Как видно, эта записка была ему уже хорошо знакома.

– А как же, конечно, показывали, – ответил он. – Совали мне эту фальшивку. Я им сразу сказал, что здесь почти ни слова правды нет.

– Вы говорите «почти», – заметил Лев. – Значит, какие-то операции, здесь указанные, вы все же проводили?

– Да, несколько операций имели место, – согласился банкир. – Если быть точным, то третья и четвертая записи.

Гуров заглянул в записку, внимательно прочитал те места, о которых говорил Киршер, и произнес:

– Но это самые небольшие по объему и вполне законные операции.

– Вот именно! – воскликнул банкир. – Тот, кто составлял эту фальшивку, взял две подлинные операции (где-то он их подсмотрел, наверное в наших бухгалтерских книгах), а остальное все выдумал. И самая подлая выдумка – насчет вывода средств из моего банка в какое-то общество «Стрела» на сумму 130 миллионов. Это полный бред! Полный! И его легко проверить. Пусть следствие проведет аудиторскую проверку моего банка, и они увидят, что никакого вывода средств не было.

– И что вам на это сказал следователь? Будет он проводить аудит?

– Ничего вразумительного он не сказал, – махнул рукой Киршер. – Заявил, что следствие не нуждается в моих советах. Оно, дескать, само знает, что и как делать.

– Понятно… А теперь, Александр Львович, давайте вернемся в самое начало сентября, даже в конец августа. При первой нашей встрече я вам уже задавал один вопрос, и вы на него ответили. Но мне показалось, что тогда вы не придавали особого значения моим вопросам и отвечали не задумываясь. Но теперь ваше положение изменилось, и сильно изменилось. Однако я считаю, что обвинение против вас – ошибочное. И я, как и вы, заинтересован, чтобы вы вернулись домой. Но для этого нужно найти настоящего убийцу. Поэтому я вас прошу подойти к моему вопросу со всей ответственностью.

– Хорошо, я буду очень внимателен, – пообещал Киршер. – Какой у вас вопрос?

– Когда ваша карточная компания встречалась в последние два раза – а это было в конце августа и начале сентября, не выказывали ли Приходько и Котов признаков беспокойства? Или, скажем, озабоченности? Они могли об этом прямо не говорить, но эта озабоченность могла выражаться в их поведении. Вспомните хорошенько.

На этот раз банкир не стал сразу отвечать «нет, ничего такого не было». Он отнесся к вопросу Гурова со всей серьезностью. Подумал минуты три, не меньше, и, наконец, произнес:

– Вы знаете, первым моим побуждением было сказать, как и тогда, «нет». Но потом я вспомнил, что Денис в последнее время и правда выглядел каким-то озабоченным. Думал о чем-то своем, не слышал, когда к нему обращались с вопросом. Тут вы подобрали правильное слово. Да, он был чем-то озабочен, словно перед ним стояла какая-то сложная задача и он не знал, как к ней подступиться.

– А он не намекал, что его так беспокоило?

– Нет… нет, кажется, не намекал.

– А с чем это было связано – с работой или с домашними делами? Или, может быть, с его собственным здоровьем?

– Ну, на здоровье Денис никогда не жаловался – он ведь много лет занимался спортом. И в семье у него, насколько мне известно, все было благополучно. Кажется, эта его озабоченность была все же связана с работой.

– А с какого времени это началось? Может, не в августе, а еще раньше?

– Может быть… Видите ли, летом мы встречались не так регулярно. Все-таки время отпусков, и вообще… На природу тянет, на дачу, на рыбалку… Так что в августе мы встречались всего два раза, а в июле – вообще только один. Поэтому я не могу точно вспомнить, когда у Дениса началось это его… сумрачное состояние.

– Но почему вы говорите только о Котове? А Приходько разве не выказывал никакого беспокойства?

– Вот знаете, нет. Я старался вспомнить по минутам все наши разговоры при двух последних встречах, вспомнить даже выражение лиц, шутки за карточным столом… И чем больше я вспоминал, тем яснее видел: да, у Дениса поведение довольно резко изменилось, а у Семена Васильевича – нет.

– Это очень интересно… – протянул Гуров. – Вы сообщили мне нечто крайне интересное. Но неужели никто из вас не заметил этой озабоченности Котова? А если заметил, не спросил его о причине?

– Кажется, никто… – начал Киршер, вдруг осекся и добавил: – А вы знаете, я ведь вру. И заметили, и спрашивали. Галустян спрашивал! Как раз во время последней встречи, 4 сентября. Он тогда спросил: «Денис, ты что все время такой, словно в воду опущенный?» Тот, помню, усмехнулся и ответил тоже вопросом: «А что, заметно?» Тут и Семен Васильевич сказал, что да, заметно. И если есть какие-то проблемы, то не надо ли помочь.

– И что ответил Котов?

– Он ответил… он ответил… погодите… Да, он ответил так: «Нет, тут ничем не поможешь. Мне самому надо решать. Так сказать, в рабочем порядке, поскольку дело касается работы».

– А дальше?


– А дальше об этом не говорили. Начался новый круг партии, надо было делать ставки, и стало не до разговоров.

Гуров помолчал, осмысливая полученную информацию. Потом произнес, как бы про себя:

– Вот так, значит… В рабочем порядке… Что ж, еще раз спасибо. Вы дали мне крайне ценную информацию.

Он встал и протянул банкиру руку. Киршер не ожидал такого жеста со стороны оперативника и немного растерялся, но потом с готовностью пожал руку.

– Я вас покидаю, – сказал Лев. – Рад был бы увести вас с собой, но пока такой возможности у меня нет. Однако я уверен, что сидеть здесь вам придется недолго. Скоро выйдете. Всего наилучшего! – и вышел.

Он как раз дошел до проходной СИЗО, когда у него вновь зазвонил телефон. Это был Удальцов.

– Я нашел! – ликующим голосом воскликнул лейтенант. – Я нашел ее!

– Кого «ее»?

– Девушку! Ее зовут Анжела! Это она заманила Котова на стройплощадку!

– Постой, объясни все по порядку, – потребовал Гуров.

– Сейчас объясню, – ответил Удальцов и начал рассказывать.





Глава 15




– Тот свидетель, которого я нашел первым, он не только припомнил, что видел двоих человек, входивших на стройплощадку, причем один поддерживал другого. Уже в конце нашего разговора он сказал, что перед этим он слышал чей-то крик. Как будто кричала женщина, звала на помощь.

– Я так и думал с самого начала, что Котова туда заманили! – не удержавшись, воскликнул Гуров.

– Да, товарищ полковник, вы оказались правы, – подтвердил Удальцов. – Свидетель Глыбочко сообщил, что этот крик раздался минут за пятнадцать перед тем, как он увидел двоих на стройплощадке. Как только я это услышал, сразу понял, что мне надо найти кричавшую женщину. Последние три часа только этим и занимался. И вот наконец нашел!

– И что твоя женщина показывает?

– Ну, во-первых, это совсем юное существо, ее зовут Анжела. Она рассказывает, что 7 сентября, вечером, к ней в городском парке подошел некий мужчина, «очень интересный», как она выразилась, и между ними завязался разговор на разные темы. В ходе разговора Анжела дала понять, что не откажется от некоторой суммы. В общем, попросила денег. Тогда «интересный мужчина», который назвался Олегом, сказал, что даст ей пять тысяч рублей буквально ни за что. А именно, от нее потребуется несколько раз громко что-нибудь крикнуть. Анжела еще немного поторговалась и потом согласилась. Они вышли из парка, подошли, по словам свидетельницы, «к какому-то забору», и здесь этот Олег приказал Анжеле кричать «Помогите!». Однако девушка заупрямилась и сказала, что будет кричать, только если ей заплатят вперед. Олег не стал спорить, отдал деньги, и Анжела четыре раза громко крикнула «Помогите!».

– Так, и что было потом?

– А что потом, она не знает, потому что убежала. По ее словам, ей не понравилось, как Олег на нее посмотрел. И вообще, стало почему-то страшно, и она убежала. Последнее, что она видела – какого-то человека, который спешил в то место, где она недавно находилась, то есть на стройплощадку.

– А эта Анжела оказалась вовсе не такой дурой, как можно было подумать вначале, – заметил Гуров. – У нее все же хватило ума убежать оттуда. Иначе на стройплощадке нашли бы не один труп, а два. И тогда наверняка у кого-нибудь возникла бы гипотеза, что у Котова на стройплощадке было назначено романтическое свидание. Однако шутки в сторону. Анжела дала словесный портрет этого Олега?

– Конечно, я ее тщательно расспросил, – подтвердил лейтенант, – и она подробно описала внешность «интересного мужчины». По ее словам, он черноволосый, высокий, с тонкими усиками, крепкий. И еще – очень уверенный в себе. Это ее больше всего пленило.

– В общем, интересный, но опасный, то есть настоящий бандит, – заключил Гуров. – Скажи, лейтенант, эта Анжела сейчас с тобой?

– Да, мы здесь, в управлении, в нашем кабинете сидим.

– Тогда не отпускай ее, я сейчас к вам выеду, – торопливо проговорил Лев и отключился.

Дежурная машина, которая привезла его к СИЗО, уехала, поэтому он вызвал такси и спустя несколько минут уже входил в здание управления. Поднялся на третий этаж и открыл дверь знакомого кабинета. Там за столом сидел Удальцов, а напротив него – сильно накрашенная девушка не старше восемнадцати лет.

– Ага, значит, ты и есть Анжела? – спросил ее Гуров.

– Да, а вы кто? – смело посмотрело на него юное создание.

– Я – полковник Гуров. Ты хорошо запомнила внешность Олега?

– Как же его не запомнить? Он мужчина видный.

– Вот и прекрасно! – улыбнулся Лев и повернулся к Удальцову. – Вызови сюда специалиста по составлению фотороботов. Сейчас мы с Анжелой немного поработаем.

Лейтенант позвонил криминалистам, и вскоре в кабинет вошел молодой парень в джинсах и спортивной куртке.

– Вызывали? – спросил он.

– Если ты айтишник, то да, вызывали, – ответил Гуров. – Фотопортрет одного человека поможешь составить?

– Почему не помочь? Дело знакомое. Какая-то основа есть?