Напряжение на высоте

Глава 13




Что может быть громче, чем заполошный стук женского сердца в мужских объятиях?

Только требовательный стук в дверь. Мрачный, мерный, звучащий вовсе не от костяшек пальцев по полотну, а от ударов ногой по закрытой двери.

– Прячься, жена пришла!.. – яростно прошептал я, отодвинув принцессу от себя и оглядывая комнату в раздумьях, куда ее теперь деть.

– А я тогда кто?!

– Это совсем другое дело! – спешно поправлял я ее платье, накидывая обратно на плечи. – Это страшный человек!

– Горю желанием познакомиться!.. – гордо подняла она подбородок, ни капли мне не помогая.

Но говорила все-таки нервно и шепотом.

– С ума сошла?! У нее справка из психдиспансера! Ты в курсе, что она старого князя Шуйского чуть не убила?! – бросился я к футболке с рубашкой, надевая сразу обе.

– Я слышала, что это был ты… – нахмурилась принцесса, сложив руки на груди.

– Верь больше! Я вообще был при смерти. Еле уговорил краснокнижного пожалеть… – Пиджак занял свое место на плечах.

Удары по двери стали громче и требовательнее.

Я метнулся к окну и оценил высоту до земли. Высоковато…

– Даже не думай! – оценила принцесса мой маневр.

– Не время спорить! – Подхватил я Елизавету на руки и вместе с ней опустился на колени возле кровати.

– Куда?! Туда?! – шепотом прошипела она, глядя на темный провал под краем балдахина.

– Не беспокойся, там теплый пол и пыли нет, – приводил я успокаивающие доводы, пытаясь запихнуть упирающуюся принцессу в безопасную темноту.

– Ну, знаешь, Самойлов, это уже слишком! – отпихивалась Рюриковна, пытаясь встать. – Довольно!

– Тебе что, жить надоело?! – Я прижал ее к полу за плечи и опасливо обернулся на дверь.

Которая отчего-то стала сильно пылить с тихим шорохом оседающего со склона песка.

Перевел взгляд на Елизавету и увидел испуг в глубине ее глаз, что также смотрели на истлевающую преграду.

– Если тебе интересно, дверь – артефакт. Была артефактом, – привел я веский довод и задвинул уже не упирающуюся девушку под кровать. – И замаскируйся, она Целитель!

Спешно поднялся, огляделся по сторонам. Поднял с пола тканевый поясок и засунул в карман. Оправил рубашку, причесал волосы, еще раз оглядел комнату и подошел к двери. Досадливо цокнув, двумя резкими движениями запнул туфли в глубину подкроватья, игнорируя злое шипение оттуда. Отдышался, открыл дверь.

– Где она? – мрачным предвестником неминуемого взглянула на меня Ника, держась одной рукой за стену – так, чтобы никто не мог проскользнуть мимо.

Ладонь ее наполовину была утоплена в песок, которым эта самая стена успела стать.

Я молча отодвинулся в сторону и широким жестом предложил ей осмотреть комнату самостоятельно.

Ника посмотрела на меня долгим взглядом, полным недоверия и подозрения. Затем неохотно присмотрелась к комнате. И сделала шаг внутрь.

Обошла кресла, заглянув за них. Подошла к окну и раздернула шторы, посмотрев по углам. Коснулась ручки тяжелого шкафа и потянула на себя, обнаружив там только пустые вешалки.

– Еще под кроватью посмотри, – дружелюбно подсказал я, оставаясь возле выхода.

Ника направилась к постели. Встала возле, опустив руки. Затем села на нее, сгорбившись и спрятав лицо ладонями.

– Я веду себя отвратительно, да? – с горечью произнесла она.

Закрыв то, что осталось от двери, я не торопясь подошел к невесте и присел рядом с ней.

– Эмоционально, – ответил я без укора, с легкой толикой сочувствия. – Это пройдет.

– Что пройдет? – глухо спросили из-под ладоней. – Она – принцесса. Я – никто. Она пришла – мне уходить. Я не хочу.


– Вот эти рассуждения и пройдут. – Я осторожно приобнял ее плечи и позволил прижаться к себе. – Никуда тебе не надо уходить. Считать себя ниже тоже не надо.

– Ты ничего не понимаешь, – попыталась невеста отодвинуться. – Она – по сравнению со мной… – горьким тоном начала было Ника.

– Бедная, несчастная девушка, – с искренним сочувствием прервал я. – Которую обманули, обвели вокруг пальца и оставили ни с чем. И которой мы нужны в стократ больше, чем она – нам.

Атмосфера недоумения после этих слов была в два раза плотнее, чем обычно.

– Но… – затянула Ника, сбившись и не зная, с чего начать. – А как же конец мира?

– Он будет через год. А может, его не будет, – пожал плечами. – Есть категория людей, которая даже в самый последний миг будет думать, как урвать побольше себе. Ведь мир обязательно спасут для хороших людей, но мерзавцы тоже уцелеют. Они на это и рассчитывают.

– Я не понимаю. Она пришла добровольно. Она была довольна!

– Допускаю, что решение принималось на самом верху. Никого другого Елизавета слушать бы не стала. Но между приказом и принцессой так много безымянных исполнителей, которые все готовят… Ай, не щипайся!

– Самойлов! – недовольно произнесла Ника. – Детали!

И правую ногу мне согласно пнули из-под кровати.

– Какие еще детали? – раздраженно сдвинул я ногу. – Еще вчера принцесса Елизавета правила центром Москвы! Ты представляешь себе этот куш? Представляешь себе амбиции и Силу девушки, которой дали такой богатый и важный объект?

– Возможно, она рассчитывала приобрести что-то более ценное.

– С паспортом Юсуповых, распечатанным на гербовом бланке империи? Без традиции сватовства и свадьбы? Вообще без какого бы то ни было приданого? Да ее вещи демонстративно вышвырнут за порог у Юсуповых, захоти она там появиться! В дворцах княжества слишком много гордости!

– Я, между прочим, тоже без приданого.

– Твое приданое – трижды спасенная моя жизнь, – отмахнулся я. – Думай о другом. Как только ее вышвырнут, она явится к отцу или деду. Те прижмут ее к груди, посочувствуют. Потом окажется, что центр Москвы уже под кем-то другим из сыновей или внуков. Окажется, что Елизавета нелюбимая, вторая супруга, со скандалом выгнанная из дома…

– У нее есть шанс быть первой и единственной, – понурилась Ника.

– Слушай и не перебивай. Принцессе дадут небольшой город на кормление, потому что большое и важное дело отдавать такой уже нельзя. И оставят боевым резервом в семье, не желая отдавать эту силу никому из князей. Юсуповых загонят в немилость – теперь есть за что. Душить они умеют. Условием примирения станет контроль надо мной.

– Родители никогда не сделают такое с дочерью!

– Они – нет, – вздохнул я. – Я же говорю – кто-то еще, способный вмешаться в процесс подготовки. Способный всучить свитскому конверт с паспортом. Способный замять и заболтать ситуацию с приданым. Допускаю, что он достаточно хитер, чтобы не занять центр Москвы самостоятельно. Но будь уверена, он стребует за это назначение немалую сумму.

– Император будет в бешенстве.

– Императора устроит исход, – пожал я плечами. – Свое он получит. Единственная пострадавшая – это Елизавета.

– Если развод не планировался изначально… – задумчиво произнесла Ника.

– Может, планировался, – равнодушно подтвердил я. – Но для того, чтобы уйти красиво, следовало и приходить красиво, с уважением. Чтобы в дворцах Юсуповых обливались слезами, отсчитывая ей золото тоннами, когда придет время возвращать приданое. Чтобы князь лично звонил императору, уговаривая унять рассорившихся молодых и намекая на совместные проекты, которые обернутся пеплом – но заденет только княжество. А император бы соглашался и ставил непосильные условия, чтобы орали уже на меня, бестолкового и неспособного удержать красавицу с могущественной родней. Принцессе достался бы богатый город, дабы подчеркнуть ничтожность Юсуповых, мне – смерть.

Ника вздрогнула от последней фразы и со страхом взглянула мне в лицо.

– Живой первый муж – это пошлость и нарушение канонов. Прошлое холостых принцесс должно регулярно умирать.

– Тогда кто станет спасать мир?

– Думаешь, император позволит это сделать кому-то, кроме себя? – вопросительно поднял я бровь. – Ее прислали не для того, чтобы помогать. Это весьма очаровательный надзиратель.

– Значит, понравилась она тебе… – поджала губы Ника, услышав совсем не то. – То-то ты так бежал с ней сюда! Неужели успели?.. – вновь с подозрением оглядела она покои.

– Ох, – поднял я голову и закатил глаза. – Даже будь она здесь, ничего бы не было. Признаюсь, я планировал ее сюда привести и спровоцировать на развод. Мне было нужно, чтобы она сбежала и пришла к деду до позора с Юсуповыми. Тогда она вернулась бы вновь, но уже не надзирать, а договариваться. Она умная.

– И как, прости, ты собрался ее провоцировать? – что-то слишком добро похлопала Ника глазами.

– Мы не дети, ты прекрасно знаешь как, – позволил я себе раздражение. – Уверяю, я знаю, что надо делать, чтобы она сама сбежала.

– Или размазала тебя тонким слоем!

– Во-первых, я живучий. Во-вторых, есть методы, за которые нельзя убивать. Но после которых девушка с ее воспитанием сбежит непременно, – уверенно поведал я.

– Внимательно слушаю, – сложила Ника руки на груди.

– Ника…

– Нет-нет, говори. Может, подскажу чего.

– Да любая благородная леди сбежит, когда ее руки свяжут у запястий, стянут со спинкой дивана и станут бесцеремонно ласкать тело, наговаривая в ушко разные непристойности…