Напряжение на высоте

К вечеру город вновь заволокло низкими снежными облаками. Как убирают проблемы под распечатанные баннеры с парадными фасадами, так поступили с целым небом.

Зато для взгляда, брошенного на горизонт, ныне было новое диво и редкость – все до единой княжеские башни были залиты светом, готовясь к прибытию владельцев. Редко, крайне редко в окнах высоток-исполинов горела хотя бы треть огней: князья предпочитали жить на своей земле и в столицу наведывались неохотно. А без них небоскребы служили клановым предприятиям офисными центрами, пустеющими к позднему часу.

Исход среды и пятничный полдень отделяло еще солидное количество времени, если сравнивать со скоростью авиасообщения между городами, но еще за несколько дней до общего княжеского схода в обязательном порядке прибывали распорядители и многочисленные слуги, обеспечивая краткий визит хозяев в столицу. Увеличилось и количество патрульных на улицах, равно как и людей в гражданском, напряженно вглядывающихся в лица прохожих – вдруг у возможного злоумышленника не выдержат нервы и он выдаст себя. Слишком много крови и неприятия было между долгожданными гостями первопрестольной, чтобы позволить диверсии распрямить сжатую до поры пружину терпимости. А ведь еще была гора над головой…

– Ам? – Я подвел ложечку с кусочком мороженого к губам Ники и вопросительно на нее глянул.

Потому что мировые проблемы – не повод пропускать ужин.

Невеста смотрела с подозрением, как кот Машк в день обнаружения Брунгильды. Кто-кто, но он уж свято верил, что милое недоразумение у нас дома – это не наше и временно. Оттого поначалу вкусные кусочки ел с отменным аппетитом. Но когда стали закармливать, фоня ощутимым чувством неловкости… Словом, Ника тоже стала что-то подозревать.

– Нет, – отодвинулась она от моей ложки и вернулась к терзанию своего фруктового салата вилкой.

Столовая для закрытой секции больницы отличалась от общей разве что солидными размерами тарелок и пустотой. В остальном же – выстроенные на белом кафеле в линию столы, нейтральный бело-синий цвет стен и прямоугольные плафоны над головой той же самой модели. Да и кормили с одной кухни, не делая различия между очень важными и просто важными людьми, а иных для клана внутри него не было.

Кое-что, правда, решительно отличалось сегодня от обычного порядка, но это было привнесено мной. Огромное количество цветов в фигурных вазах занимало пространство между рядами столов, оставляя только два прохода до нашего и еще пары соседних мест. Они не падали в керамических горшках на голову, оттого были приняты благосклонно. Но, возможно, я вновь переборщил с количеством – Артем, зашедший получасом раньше, например, от прянувших в лицо ароматов закашлялся и знаком попросил выйти для важного разговора в коридор. Интересовал его между тем крайне важный вопрос.

– Что вообще делать с принцессами? – завершив очередное маетное движение от стены до стены, вопросил он с искренним непониманием, легким отчаянием и опаской.

Потому что до этого принцессы ему как-то не попадались.

– У них инструкция под одеждой, – сообщил я ему крайне секретную информацию.

– Хм?

– Точно тебе говорю. Как увидишь – сразу разберешься.

Похлопал задумчивого медведя по плечу и на том удалился обратно в столовую – решать задачу гораздо сложнее. Что делать с отдельно взятой Никой. Потому что попытки ознакомиться с ее инструкцией блокировали бежевая кофта с высоким воротом и длинными рукавами и суровый нрав.

– Ну «ам»? – вздохнув, грустно произнес я.

– Нет!

– И что мне с этим делать? – с укоризной спросил я, аккуратно взмахнув ложкой и указав на открытый пломбир.

– Ам? – заинтересованным тоном произнес Веня из угла столовой.

– Да иди ты… – с досадой отозвался я.

Показательно громко хлопнула дверь, закрывшись за крайне недовольной высокородной персоной, обожающей черное, золото и входить не вовремя. Хотя именно сейчас явление Аймара Инки мною было воспринято даже с некоторым интересом – одежда выглядела нетронутой и соответствовала тому комплекту, что был на ней парой часов раньше.

– Что?! – раздраженно отреагировала Инка на мое пристальное внимание. – Она там есть! – ткнула девушка пальцем в потолок и заносчиво приподняла подбородок.

Словом, вела себя как кошка, с возмущением обнаружившая новую доску в заборе вместо той, об которую точила когти много лет. А это, между прочим, наработанный в вышину и глубину авторитет среди местных жителей.

Горы на небе видно не было, и это изрядно ее раздражало. Бедный Артем – с такими настроениями точно не до чтения…

– Если она там есть, что тогда? – Я отложил ложку на тарелку перед собой. – Тебя все равно не найдут.

– Ха! Страх заставит каждого смотреть по сторонам!

– Любезная, вы полагаете императорскую фамилию неспособной найти человека на собственной земле? Или вы считаете, что им нравится гора над головой? – спросил я, скорее желая отмахнуться побыстрее от назойливого присутствия.

Потому что мороженое тает.

– Но я все еще здесь! – притопнула она ножкой и бросила взгляд на окно.

– В клановой твердыне Шуйских, – поддакнул я. – Напиши рядом с вывеской у входа слово «бункер», и никто не поверит, что это больница. Здесь тебя никто никогда не найдет.

– У Артема впереди война, он обязан был включить защиту, – поджала губы Аймара.

– Или он очень жадный человек. Во всех смыслах этого слова, – иронично посмотрел я на принцессу. – А еще – умный.

– Не понимаю, о чем ты. Если бы не твой запрет бежать…

– Но и ты – не глупая, – перебил я. – Лучше бойся момента, когда тебя отыщут.

– Всего-то – указать на виновника и смаковать его медленную и мучительную гибель!

Но настрой уже был не боевой и злой, а напряженно-задумчивый. Беда в том, что за моей гибелью видится необратимый разрыв с Артемом, а этого, есть мнение, ей весьма хотелось избежать. Но в любой истории должен быть злодей, желательно – со смертью которого все закончится. Хуже, когда злодей остается неизвестным и безымянным, уходя от наказания. Еще отвратительнее, когда злодей будет скалиться в ухмылке, будучи шафером на вашей свадьбе.


– Даже не думай, что я стану тебя выгораживать!

– Ага, топай давай, – отмахнулся я. – У нас тут романтика.

И вновь набрал ложечкой вкусного из холодной сердцевины пломбира.

– П-фф, – с пренебрежением коснулась Инка лепестка розы в вазе рядом, опавшего на пол от легкого прикосновения. – Позавчерашние цветы, в больничной столовой…

– Цветы свежие, – замерев с не донесенной до Ники ложкой, задумчиво отозвался я, глядя на алый лепесток на белом полу.

– Да ну? – Аймара демонстративно развернулась к лилиям и щелчком пальца сбила сразу несколько пожухлых лепестков из белого соцветия.

Я протянул руку к ближайшей вазе и касанием заставил облететь вниз бутон хризантемы.

– Ну ее, – примирительно произнесла Ника, касаясь руки. – Давай свое мороженое.

– Где Артем? – лязгнул я голосом, заставив невесту вздрогнуть.

– Мне теперь тебе все докладывать? – вопросительно подняла Аймара бровь.

– Где он? – Со звоном отброшенной на тарелку ложки я встал из-за стола.

А где-то вдали громыхнула гроза.

– Насчет занятий разговаривает, – закатила Инка глаза. – Он много пропустил.

– С кем?

– Ну, одногруппница какая-то, наверное, – отмахнулась принцесса. – У него, в отличие от вас, есть нормальные друзья! Которым не все равно!

– А как она узнала, что он тут? – удивленно вопросила Ника.

А я, сметя ближайшие вазы со стремительно увядающими цветами, уже несся к двери.



Вещи, которые все равно произойдут…

Артем Шуйский смотрел на экран, отражающий картинку из приемного отделения больницы – на границе той ее части, где общедоступные для случайного человека площади отделяют от закрытой территории толстая решетка, пост охраны и телефон со списком внутренних номеров на стене.

Под яркой лампой, с телефоном, прижатым к уху, испуганно жмущаяся к стойке и оглядывающаяся в сторону выхода, стояла Вера. Длинная серая куртка с выбившимся из ворота шарфом; стянутая с волос шапка, зажатая в руках вместе с паспортом; недорогие сапожки. Он не увидел на улице подаренной им машины, а наскоро просмотренное видео показало, что девушка быстрым шагом двигалась от метро.

Впрочем, его люди говорили, что в оставленной им оформленной на нее квартире Вера тоже не появилась ни разу после официального разрыва.

– Артем, это ты? – раздалось в телефонной трубке.

– Слушаю.

– Извини, я бы никогда тебя не побеспокоила. Особенно в больнице. Я…

– Пока еще слушаю, – добавил он холода в голос.

– Помнишь, те люди в парке?.. С цветами… – нервно дернулся ее голос.

Артем помнил заносчивых ребят, пожелавших в день первого сентября знакомиться не с теми. Но, как он помнил, его люди объяснили им всю глубину их заблуждения. Не следует бросать жадные взгляды на чужое – так можно и глаз лишиться. Хотя молодость полагает себя выше полезных советов. Оттого иные не успевают вырасти.

– Помню.

– Они нашли меня и угрожали. Они знают, что я одна. – Оттенок нервного отчаяния отразился в голосе.

– Обратись в полицию, – в чем-то даже искренне посочувствовал Артем и убрал трубку от уха, желая положить ее на рычаг.

– Подожди! – словно почувствовала его жест Вера. – Артем! Это не все!

– Некогда слушать, – покосился Шуйский на дверь, в которую удалилась Инка по его просьбе.

Разговаривать при ней он не захотел. Потому что если она узнает, кто стоит внизу, на первом этаже больницы – то спустится и убьет.

– Защиты прошу не я, – нервно, но решительно произнес некогда любимый голос, – а твой сын. Еще не родившийся… – выдохнула она.

– Ты понимаешь, что мы в больнице, и проверить это… – несколько растерянно произнес Артем.

– Я ничего от тебя не хочу! – жестко произнесла Вера. – Мне от тебя ничего не нужно! Но это – мой сын. Ему нужна защита.

Потому что защита, что есть для всех в полицейских околотках, – она от преступников, а не от людей с титулом и положением в обществе.