Напряжение на высоте

– Так они тебя совсем не знают!

– Хорошо, дам им почитать мое досье.

– Так не делается, – строго постановила Ника. – Надо при личной встрече.

– Обменяться досье?

Ника демонстративно закатила глаза и махнула рукой.

– С того момента, как твоего отца назначили на пост, я ничего не нарушал, – успокоил я ее. – Переключай на «ДолТВ», сейчас начнется уже.

– Там реклама еще минут пять, – смотрела Ника на отца, хотя звук выключила – тот начал говорить про семью и детей.

Мало ли что ему прописали в сценарии – дочь слушать это не особо хотела.

– Как там Артем? – спросила невеста.

– Кто ж его знает… Укатил с Инкой к ней домой. Если про него нет в международных новостях, значит, нормально.

– А Пашка?

– В Китае, как я знаю. С Дейю. За ними прислали самолет, и про них тоже нет ничего в новостях.

– Здо́рово… – протянула Ника.

– Вот! – наставительно произнес я. – Умные девушки – забрали себе толковых парней. А ты чего ждешь?

Ника потупилась и смущенно отвела взгляд.

– Принесешь мороженого? – попросила она.

Эх…

– Ладно, – с грустью в голосе поднялся я и сделал шаг к кухне.

Вернее, попытался сделать шаг.

– Оп-па, ноги не слушаются… Ника! – возмутился я, обернувшись и видя торжественно-победную улыбку на ее лице.

После чего рухнул горизонтально вниз – благо руки подставил. Да и те неметь стали.

– Кто сказал, что я тебя не заберу? – мурлыкнула Ника, потянулась руками вверх, встала на ноги.

И тоже рухнула рядом.

– А я стаканы наши поменял, – доверительно произнес я лежащей рядом супруге.

– Дурак! – обиженно смотрела на меня с ковра Ника. – Я все подготовила! И мороженое, и все!

– Посмотрели кино… – обреченно вздохнул я, стукнув лбом о ковер.

Рядом дулась невеста. Вы посмотрите – даже отвернулась! Я бы и сам отвернулся, но шея тоже занемела и не двигалась.

Спрыгнув с подоконника, мимо прошел Машк, поведя хвостом и потеревшись боком о лицо. Запрыгнул на диван. Запрыгнул на столик. Зачавкал.

Я попытался возмутиться, но вырвалось что-то невразумительное, на одних гласных – рот тоже занемел.

Потому лежал, смотрел в затылок Нике и даже осуждающим взглядом ее укорить не мог.

С глухим звуком поднялась со своего коврика Брунгильда и заинтересованно подышала мне в лицо. Повторила с Никой. Гавкнула, покрутившись вокруг, затем отчего-то сорвалась к двери и легко ее открыла.

Сверху со стола упал парализованный кот. Принялся укоряюще смотреть на него – полегчало.

А затем вбежавшая и крайне возбужденная Брунгильда аккуратно уцепила Нику за штанину и куда-то потащила во двор, восторженно поскуливая.

«Не, ну ты видел?..» – возмущенно смотрел я на Машка.

Потому что отвернуться не мог все равно.

Впрочем, минут через пять Брунгильда вернулась снова и потащила уже меня – мимо стола, мимо телевизора, мимо деловито кушавшего мороженое на кухне Вени, который проводил меня взглядом и вновь открыл холодильник, доставая еще одно. И это с учетом того, что половина в руках не доеденная! Возмутительно!

А между тем путь наш шел по колее внутри травы, к самому углу широкого двора, где некогда Брунгильда сделала себе логово в запасном входе в наше тайное метро.

Словом, Ника там уже была. Меня положили рядом и унеслись во двор.


Кота Брунгильда выплюнула подальше внутри своей конуры, после чего с довольным видом устроилась под моим боком, уложив морду на лапы и выглядя абсолютно счастливой. Вечерело.

– Аээхдыы… – произнесла Ника виновато.

Я повел языком, с радостью отмечая возможность невразумительно мычать. А еще слегка начали двигаться пальцы рук.

«Прекрасная первая брачная ночь!» – раздраженно выразился я, но на мои звуки одобрительно гавкнула только Брунгильда.

Зато теперь мы с Никой могли смотреть друг на друга и выяснять отношения. Правда, минут через пять помирились и смотрели уже влюбленно и чуть виновато.

А затем мир шарахнуло сверху так, что я на мгновение потерял зрение. Продавившаяся земля завалила вход, а бетонная плита над нами покрылась сеткой трещин, скрывшись в поднятой пыли.

Жалобно скулила Брунгильда; шипел, пытаясь кого-то поцарапать, кот. От земли же над нами стал пробиваться ощутимый жар – сначала просто теплом, потом удушьем, пробирающим почище натопленной бани. И только отвод в метро давал шансы не сдохнуть. Впрочем – покосился я, – его практически завалило, оставив щели в сломленной пополам бетонной плите с торчащей арматурой.

Затем жар сменился холодом – лютым, с корочкой на веках и видимым дыханием. После чего удар повторился, замуровав нас от выхода окончательно и оставив в полной темноте.

Не сразу тишина ощутилась тем самым моментом, когда все завершилось. По-прежнему скулила Брунгильда и топорщил шерсть кот. Но прошла уже вечность длиною в половину часа, и никаких новых атак я не ощущал.

Что, впрочем, не означало немедленного желания выбраться – не стоит забывать о возможной команде зачистки. К тому же воздух был, язык перестал ощущаться онемевшим, и даже руки обрели подвижность. А еще рядом была любимая девушка, которая точно никуда не сбежит.

– Руки! – возмутилась Ника на мои посягательства.

– Дорогая, я в кои-то веки муж!

– Здесь, под завалом?! – возмущалась она.

– А как же дух романтики?

– Рядом с котом и собакой?!

– Они отвернутся.

– Я так не могу! – категорично заявили мне.

Вздохнув, нащупал Машка и отвернулся к Брунгильде.

– Максим, ты спишь? – спросила в тишине Ника через десяток минут.

– Кота глажу. Ему страшно, – буркнул я.

– А ну!.. Меня гладь. Мне страшно.

Что, собственно, делать оказалось куда интересней. В конце концов, должна же быть у нас хоть какая-то брачная ночь!..

Но стоило продвинуться к ней, как сверху предательски заскрипели разгребаемыми камнями. А затем и вовсе по-хамски впустили в наш уютный уголок свет полной луны!

– Господин, я так рада, что вы живы! – размазывая землю по лицу, над моей головой плакала от счастья та самая китаянка, которая так удачно свалилась в Москву-реку парой дней раньше.

– Пошла вон! И камни обратно верни!.. – зашипели мы на нее хором.

Короче, все равно пришлось выбираться. Тьфу! Все же хорошо было!..

Ну а сверху, за выжженным кратером, которым некогда был мой дом, за оцеплением из ало-белых лент, в свете огней машин скорой помощи и полиции, нас уже ждало огромное количество людей, радовавшихся нам, как родным. Даже сильнее, чем родным. Потому что лютовавший не так далеко глава клана Шуйских на полном серьезе желал кого-нибудь повесить.

– Живой, скотина, – оглядел меня Шуйский с ног до головы, после чего притянул к груди и обнял.

Впрочем, тут же унялся и отправился по своим делам, демонстративно потеряв всякий интерес.

– Вот он – читал мое досье, – пережив спонтанные чувства, деловито объяснял я супруге. – Никогда раньше не виделись, а какое доброжелательное отношение!

– Максим… – словно не слышала меня Ника, глядя на коричневый пепел в кратере. – А давай, если у нас будет сын, назовем его Вениамином?

Сердце кольнуло. Еще и оттого, что кратер имел вполне читаемый рельеф – с серьезным уклоном напротив того места, где мы прятались.

– Давай.

Нас побеспокоили через десяток минут молчания.

– Максим, вас к телефону, – пробрался ко мне княжеский порученец. – Его сиятельство разрешил. Говорит, важно.

Я принял трубку.

– Максим, слышишь? – произнес знакомый голос. – Это – не я! Слышишь!!! Это – не я!!!