Напряжение на высоте

– Нет смысла, его отец в здании, – буднично произнес сопровождающий и указал на последний оставшийся кабинет. – А нам сюда, князь.

Предложенное помещение оказалось без окон, но с фальшпанелью на стене, имитирующей рассеянный солнечный свет под неплотными шторами. Основным же источником света был круглый и широкий светильник над столом для переговоров. Гостям кабинета предлагались удобные офисные кресла, блокноты с карандашами, шоколад и простой офисный кулер с запасом воды и чистыми фужерами. Отдельно стоял узкий кожаный диван с выдвигающейся подножкой – если ожидание окажется дольше запланированного.

Но самое важное, в кабинете не было никого, кроме них.

– Где Самойлов? – поджав губы, уточнил князь недовольно.

– Думаю, стоит поднять этот вопрос, когда бумаги будут подписаны. – Юноша подошел к кулеру и налил себе воды.

– Я полагаю, мы обговорили все пункты заочно и это не займет много времени. – Князь сразу же развалился на диванчике, чтобы не ставить сопровождающего в равное с собой положение. – Как вас зовут, к слову?

– Дмитрием. Желаете воды?

– Обойдусь. Расскажите мне лучше, Дмитрий, как вы собираетесь исполнять обещанное? – напряженно уточнил князь.

– Договор начнется с наших обязательств, – указали ему на оговоренное. – Только после этого начнется ваша часть. Не стоит беспокоиться.

– Я спокоен. Я желаю знать, как это будет. Я доверился вам и ради вас отложил иные варианты. Уверяю, они есть, – чеканил он слова. – Я хочу удостовериться, что не теряю время просто так.

– Полагаю, это вопрос выбора. Вы его уже сделали, раз находитесь здесь.

– Хотите, я дам вам денег? Лично вам, никто не узнает, – придвинулся князь чуть вперед. – Всего-то – несколько деталей.

– Зачем платить деньги за то, что вас расстроит? – хмыкнул юноша. – Обычно неприятности приходят бесплатно.

– Я к ним готов. Я в них по уши, и поверьте, еще малая их толика не заставит меня уйти под воду.

– Там, за стенами, – указал Дмитрий вперед, – сейчас юристы обсуждают пункт, как вам будут отрубать ногу.

Князь вскинулся, но тут же успокоился. Его поверенный не допустит.

– Понимаете, князь Гагарин весьма желает получить себе новую трость и вряд ли перед чем-то остановится, – вздохнули за столом. – Поэтом сейчас Семену Аароновичу объясняют, что лучше под наркозом, в больнице, под присмотром Целителя, а потом пару месяцев похромать без последствий на протезе и отрастить новую. Гораздо лучше, чем без наркоза ржавой пилой в сыром подземелье.

Черниговского передернуло.

– Что еще вы собираетесь от меня отрезать?!

– Остальным вашим кровникам будет достаточно денег, – успокоил его парень. – В вашей тюрьме кости множества веков. В первую очередь следует определиться с датировками, историческими обстоятельствами и последствиями. Быть может, все уже отомщено. Либо была усобица между вашими предками, но после прекращена примирением. Полагаем, определенный процент недовольных на этом можно отсечь.

– Мне хватит и оставшихся, – слегка затрясло князя. – Но до этого…

– Позвольте вас перебить, – извинился тоном Дмитрий. – Важным в деле тюрьмы так же станет то обстоятельство, что условия определения генетического материала позволяют указывать принадлежность одной и той же кости чуть ли не пятерым семьям одной ветви. Полагаю, в обвинении князя Мстиславского шел упор на количество потенциальных кровников.

– То есть он врал?!

– Ни в коей мере, – пожал тот плечами. – Кости действительно могли принадлежать предкам всех названных. А может, и нет. Это также сократит число претензий.

– А сам Мстиславский? – облизал губы князь. – Он не отступит. Панкратов… Этот тоже…

– У нас есть выходы на них. Как и на Юсупова и его союзников, разумеется. Дело будет решено в нашу пользу. Конечно, всех мы не охватим.

– Даже на оставшихся у вас не хватит денег, – ерзал на диване князь.

Жить хотелось, очень…

– Простите, я неверно выразился в самом начале. Я имел в виду их деньги, а не те, которые предполагается платить нам.

– Это… Нагло…

– Не в тот момент, когда на них заведены уголовные дела, которые расследует тесть Максима.

– Это не тот случай! Честь важнее финансовых трудностей!

– Та самая честь, которая обеспечивала возврат денег и имущества Борецким? – уточнил сопровождающий. – Получилось так, что мы можем влиять и на этот процесс. Поэтому самые ворчливые либо будут выставлены лжецами и клятвопреступниками, либо княгиня их великодушно простит, освободив от такой участи. Великодушие за великодушие.

– А то… То, что сотворил мой бастард на турнире?.. – пересиливая себя и нервничая, все-таки спросил князь.

– Трагедия, разумеется… – покачал головой собеседник. – Мы не сможем вас откупить за это. Вы перестанете быть князем.

– Что?! Тогда какой в этом всем смысл?! – вскинулся Черниговский.

– В том, разумеется, что вы останетесь править княжеством, – пожал плечами Дмитрий, – пока мы не найдем способ вернуть вам титул.


– Это какое-то крайне сомнительное условие… – нервно тянул слова князь.

– Оставим формулировки юристам. Нам важен результат, верно?

– Мне нужно, чтобы император меня не убил! От остального я отпинался бы и сам!! Что мне твои разъяренные князья, когда он придет на мои земли и все отнимет?!

– На императора мы также имеем возможность влиять. Некое родство, как вы понимаете, и общие интересы…

– Не в той мере, – вновь облизал губы князь. – Не в той мере вы способны влиять. Я признаюсь… Вот. – Порывисто, чтобы не передумать, он выхватил из внутреннего кармана футляр со шприцем. – Император уверен, что я связан с распространением этого. Это наркотик… Он усиливает… Усиливает способности одаренных, – качнул князь футляром, не желая открывать. – Но у него есть побочные эффекты. Но вот эта штука… Она способна сделать одаренного сильнее императора. Я мог бы его убить, слышишь! Но я хочу жить в своей стране, а не заливать ее кровью!

– В вашем футляре – окрашенный физраствор, – сложив руки на столе, как прилежный ученик на парте, произнес Дмитрий.

– Что?! Чушь, – качнул головой князь. – Предложи императору эту дрянь. Скажи, я отдам данные всех, кто на ней сидит, – и он получит выход на личную армию. Я не догадался сказать ему сам, но теперь… Вам будет что предложить за мою жизнь и свободу. Вместе с этим вашим родством, вас выслушают и поймут ценность сделки!

– Князь, проведите химанализ, – хмыкнул парень, глядя поверх футляра. – Как вернетесь. Не откладывая.

– Не смей сомневаться в моих словах!

– Князь, прошу, не гневайтесь, – примирительно поднял Дмитрий руки. – Но так получилось, что вы на этой дряни сидите лет сорок. А в этом футляре вам дали физраствор, чтобы вы вкатили его в вену, вышли на бой с императором и умерли, очистив княжество от претензий.

– Ты фантазер, хотя не ведаю, отчего столь смелый… – фыркнул, задавив гнев, князь. – Эта дрянь лишает потомства, а у меня есть дети.

– Князь, хочу обратить ваше пристальное внимание, что моя смерть не принесет вам спокойствия, но оборвет сделку.

– Я спокоен! Но было бы лучше, если бы ты просто молчал.

– У нас был доступ к анализам вашего сына. Помните, тот инцидент с банком… Это не ваш сын, – сухо ответил Дмитрий. – У вас вообще нет детей, кроме павшего Олега.

– Я нянчил младенцев с малолетства, – кое-как давя ярость и помня о контракте, нагнулся вперед князь. – Я был при родах. Я учил с ними первые слова!

– И вы пытались разбудить в них Силу Крови, – кивнул Дмитрий. – Прошу отметить, тут нет свидетелей и камер, а я поверенный Максима, и мне ведомо больше остальных.

– Сила Крови может пробудиться и к старости! Главное, что это моя кровь! Медики и генетики – они не слепые!

– Они заменены вашей женой сразу по вступлении на княжеский престол. Обновление кадров, часто практикуется.

– Ты, щенок, не знаешь мою Литу! Она обожает меня и никогда бы мне не изменила!! Для твоего спокойствия, будь так добр, не смей говорить о неверности и единого слова!

– Как скажете, князь.

И послушно замолчал на долгие десять минут, когда не выдержал уже Черниговский:

– Доступ к анализам имела и ИСБ. По-твоему, они тоже бы промолчали?!

– Представьте себе, – пожал Дмитрий плечом. – Удивительно, отчего бы? Князь, не сверлите меня гневным взглядом. Прибудете домой, соберете волосы по расческам детей и обратитесь анонимно в какой-нибудь частный медицинский центр. Там же, кстати, проверят и содержимое колбы. Простите, князь, я не смею вам указывать.

– С чего… – мрачно произнес Черниговский после новой паузы. – С чего ты взял, что я под наркотиком уже сорок лет?

– Так решил Максим. Он говорил мне о чести, которая определяет Силу одаренных. Бесчестье губит Силу. Поэтому истинному князю легко заблудиться в поступках, когда он делает мерзость, а Сила его продолжает прирастать.

– Это было во благо клана!

– Да, Максим говорил, они так и считают, – сухо ответил ему собеседник. – Он не полагает вас мерзавцем, князь.

– Зато я полагаю его таковым, – трясло Черниговского.

– У вас так много друзей, что на помощь пришел только мерзавец, – хмыкнул парень. – Быть может, у вас всего один друг?

– Просто заткнись и вытащи меня из этой трясины. Он мне не друг. Он хотел меня убить. Из-за него я здесь.

– Вы здесь только потому, что искренне скорбели над сыном, – с жалостью к нему произнес Дмитрий. – Возможно, ради его памяти вам стоит вспомнить вновь, как и при каких обстоятельствах его направили в Таиланд? Кто настоял на путешествии? И отчего в карманах вашего чистого ребенка нашли наркотики?

– Это была провокация врагов рода… – с выгоревшими эмоциями сидел на кресле князь.

Но он помнил, кто, к его искреннему счастью, распростер свою материнскую любовь на сына от первой настоящей любви.

– Если допустить, что вы погибнете сегодня, то наследует вам старший сын. Но если Сила Крови не пробудится и это не удастся утаить, то наследником будет бастард. Кровь важнее законности брака.

– Прекрати. Успокойся. Ты опять забываешься. Договор важен, но он не станет хранить тебя вечно… – бормотал князь без надрыва, только напряженно думая и размышляя.

– Я сожалею, что вы перестали быть нужны тем кукловодам, что травили вас всю жизнь, и оттолкнули единственного настоящего сына. Все, что мы можем предложить вам сейчас, – это отнять у них достигнутое и не допустить свершиться их планам.

– Вы хотите отнять у меня титул…

– Сохранить его для вас, – мягко уверил Дмитрий. – Иначе они заберут его на сына через вашу смерть.