Напряжение сходится

— Чистейшая родниковая вода, яблоки, мята. Успокаивает и наполняет жизнь новыми смыслами.

— М-да? — Красиво и чуть устало потянулась Аймара Пакэри Инка Тинтайа и присела на кресло, поглядывая на юношу с любопытством.

— Уверяю вас, леди. Вам понравится.

И было в этом ответе столько уверенности и искренности, шедшей от самого сердца, что было невозможно не соблазниться.





Глава 12




Финансовая целесообразность не позволяла арендовать квартиру в Москве без мебели и техники — такой, как она осталась после отъезда Ники по новому адресу. Слишком много средств за пустые стены, даже близкие к метро — и пусть не предполагалось заселять их кем-либо, а так же устанавливать внутри точки наблюдения, явки и перевалочные пункты, но необходимое обустройство там появилось на второй-третий день аренды.

Так что направляя Нику делать чай, я был уверен, что там найдется и чайник, и столовые приборы, и упаковка заварки вместе с сахаром — не говоря уж о столь необходимых предметах мебели, как несколько стульев вокруг нового стола. Интерьер обновляли готовыми решениями известного шведского производителя, потому получилось быстро, качественно и стерильно — без малейшего намека на индивидуальность, зато добротно и до последней мелочи.

Вот чего тут точно не было и быть не могло, так это огромного количества объемных пакетов с разнообразными продуктами, расставленных прямо на столешнице кухонного гарнитура. Ника отодвинула часть их к окну, чтобы высвободить место для манипуляций с заварочным чайником и кружками, и относилась к ним ровно с таким же легким любопытством, как и я сам — ну привезли с собой гости продукты, значит так им удобно. Непонятно, кто будет готовить, но раз есть намерение — то наверняка есть и исполнитель. Исполнитель был.

— А может Ника приготовит нам чего-нибудь? — Ласковым голосом поинтересовался Федор, расположившись за столом на табурете возле стены.

Ника замерла с кружкой в руке, напряженно выпрямив спину.

— Целый день в дороге, — пожаловался мне брат, приглашая сесть рядом. — Взлетели без завтрака, у китайцев вообще не кормили. Перехватили две плитки шоколада, да кофе из автомата.

— Кошмар, — неодобрительно покачал я головой, строго глянув на китаянку, что предпочла бочком-бочком разместиться на противоположной стороне стола и теперь опасливо поглядывала на Федора.

— Ладно по пути продуктов захватили — что угодно можно сварить. — Бодро подытожил Федор, продолжая коситься на Нику.

— Что-нибудь серьезное — это время нужно, — отмерла Ника и произнесла рассудительно, расставляя кружки с чаем на столе.

Не поднимая при этом глаза.

— Так нам ничего серьезного и не нужно, — легкомысленным и добрым тоном отозвался брат. — Хотя я бы и филе курицы под сыром и помидорами подождал, если с картошечкой. Или рыбки жареной в кляре, а?

— Так зачем ждать? — Поставила девушка сахарницу и маленькие ложечки. — Сейчас из ресторана закажем, так за двадцать минут привезут.

— Мы и про ресторан думали, но как узнали, что хозяйка есть дома, то сразу решили — лучше домашнее. — Категорично отозвался Федор. — Да ведь, Максим?

— Вот-вот, — с интересом поглядывал я на чуть скованные и нервные движения Ники.

— Продуктов много — что угодно можно приготовить! — Широким жестом указал брат на пакеты. — Мы ведь не знали, какое блюдо у вас любимое, вот и решили не стеснять. Там у окна, смотрите — овощи и фрукты. Чуть ближе — грудинка замороженная. Не переживайте, уже в микроволновке отогрели к вашему приходу. Дальше говяжья вырезка, а вот из белого пакета хвост торчит — так это красная рыба, тихоокеанская кета. Дальше у нас буженина, сыры, хлеб, пельмени…

Ника встрепенулась и зорко посмотрела на указанный пакет.

— Хотя нет, пельмени забыли, — с досадой отметил Федор.

— Не беда, я могу до магазина сходить! — воодушевленно отметила Ника.

— Незачем себя утруждать, — мягко отказал ей брат, вновь указав взглядом на пакеты. — Тем более, разве сравнятся магазинные пельмени с домашними?

— У нас тут и мясорубка есть, — поддакнул я.

— Мука — в следующем пакете. — Отметил Федор. — Вдруг, подумал я, пирогами нас обрадуют. Но можно и пельмени слепить, отчего нет?

— Суп. — Сухо прекратила наш диалог Ника. — Куриный. Подождете?

— Отчего нет, — недоуменно пожал плечами Федор и пригубил из своей кружки. — Чай сладкий. — Произнес он неопределенным тоном, сделав глоток.

То ли похвалил, то ли не понравилось — но кружку он отставил в сторону и посмотрел на китаянку, украдкой рассматривающую со своего табурета окружающую обстановку.

Для принцессы клана девять квадратных метров панельной кухни смотрелись явно небогато. И пусть вокруг было чисто и опрятно, но пренебрежение в ее глазах определенно свидетельствовало о сравнении окружающей обстановки с кладовкой для обуви в родовом особняке.

— Я думаю, надо одеть ей лапки на ножки, — спокойным и доброжелательным тоном прокомментировал Федор.

— Прости? — Поинтересовался я причиной такого решения.

— Вновь в ней принцесса просыпается. — Вздохнул Федор. — Столько гонору было поначалу, ты бы видел. Стоило в костюм горничной переодеть, так мигом два часа тишины. В самолете ей место не понравилось, а как волосы расчесал и ушки примерил — сразу стала шелковая.

— А лапки? — С интересом присмотрелся я к высокомерию, в самом деле проглядывающему в облике милого создания с ушами и хвостиком.


— Это еще до таможни догадался. Иначе бы точно завязли на «добро пожаловать, причина прилета». — Проворчал Федор. — А так сразу видно — ну какие у нее могут быть документы? У нее же лапки!

Пользуясь моментом, я тайком покосился в сторону Ники. Та с выражением бесконечного сострадания на лице смотрела на куриную тушку в своих руках. Еще немного — и точно задумает исцелить, и куда я ее тут пристрою? В зоопарк точно не возьмут.

— Может, все-таки рыбу? — Предложил я осторожно.

— Да, рыбу, — словно очнувшись, чуть отстраненно ответила Ника, аккуратно отложив курицу обратно в упаковку и отшагнув к крану, чтобы тщательно помыть руки.

— Слушай, а она у тебя не из этих? — Шепнул мне брат на ухо, покосившись на девушку настороженно. — Из травоядных?

— Да не, — отмахнулся я. — Ты бы видел, как она на жареного порося смотрела. Ничего общего.

— А мы точно сегодня от голода не сдохнем? — Продолжил он тем же тоном.

— Ника, что-то не так? — Участливо поинтересовался я, заметив, что девушка продолжает раз за разом намыливать руки.

— Все хорошо, — холодно ответила она.

Как сомнабула прошла к рыбе, выудила тяжелую кету и перенесла на вытянутых руках к умывальнику. После чего вымыла с мылом и ее. Заметив наши пристальные взгляды, медленно расположила на столешнице и взяла в руки нож.

— Да отруби ты ей уже голову! — Рявкнул Федор, не выдержав.

Вздрогнула китаянка, вбежал на кухню сосредоточенный охранник, зорким взглядом пронзив всех присутствующих и внимательно оглядев пространство за окном.

— Слушай, ну у нее ресторан, — неловко заступился я за девушку. — Зачем ей уметь готовить?

— Понятно, — вздохнул Федор. — Просто думал привычного поесть — очень соскучился. И ведь знаю, что вряд ли будет так вкусно, как я помню — но все равно хочется, понимаешь?

— Может, к Артему поедем? — Предложил я. — У него сейчас наверняка борщ и котлеты.

Со стороны гарнитура резко ударил звук ножа. А затем еще и еще раз — скрывая свой стремительный полет за спиной девушки. Ника порывисто развернулась и выставила на стол тарелку с пятью бутербродами из хлеба с напластанной бужениной.

— Угощайтесь, пожалуйста. — С угрозой произнесла она.

Я, например, свой кусок сразу взял. Федор помедлил, но тоже благоразумно забрал свою порцию. А китаянка, легкомысленное создание, пренебрежительно фыркнула и посмела отвернуть подбородок от угощения.

— Так, кому тут что не нравится? — Хищным тоном уточнила Ника и недобро прищурилась.

Го Дейю отозвалась пренебрежительным тоном, полным высокомерия, повернувшись к ней. И демонстрируя свой статус, что был по ее мнению в стократ выше непонятной женщины с ножом, зажгла над лапкой ярко-синий клубок из электрических разрядов.

— Плохая кошка! — Одернул ее Федор.

— Тихо-тихо, — унял я брата, и съежившаяся было китаянка вновь распрямила плечи, поверив, будто в этом промедлении была слабина.

Мне же просто было интересно — невероятно интересно находиться рядом с техникой электричества, воспроизведенной так близко. Она ощущалась необычно — совсем не так, как природная молния, и вовсе иначе, чем электричество на поверхности проводов. В этом клубке из мелких разрядов чувствовалось что-то отличное от собственного опыта, но странно знакомое — будто виденное когда-то давно, но надежно забытое. Однако чтобы вспомнить, казалось, надо просто протянуть руку…

— Максим, ты что делаешь? — Шикнул брат, обеспокоенно глядя, как я чуть поднялся и медленно повел руку над столом в сторону чужого клубка из электричества.

И даже Го Дейю отклонилась назад на секунду, но почти сразу же горделиво приосанилась и угрожающе повела своей рукой в мою сторону, будто пугая.

А мне так было даже легче — чтобы подхватить комок из молний испуганно пискнувшей китаянки и спокойно вернуться на свое место, задумчиво рассматривая овеществление чужой силы уже в своих руках.

— Интересно, — задумчиво ответил я, прислушиваясь к ощущениям.

Казалось, клубок покусывал кожу — словно небольшой зверек, яростный и непокорный, оказавшийся пойманным, но при этом неспособным навредить обидчику. В нем чувствовалась чужая воля — агрессивная и враждебная, и принимать эту силу внутрь себя не хотелось. Хотя, бесспорно, это можно было сделать.

Только куда этот клубок энергии теперь девать?

Я обеспокоенно посмотрел по сторонам, решая, как лучше от него избавиться. Во двор выкинуть — так а какой оно мощности? В небо отправить? Угу, с Никой в одной комнате — а потом еще за один самолет платить… Или космическую станцию…

Изумленные лица Федора и Ники точно показывали, что они мне тут не советчики, а Го Дейю и вовсе предпочла отодвинуться максимально далеко, вжавшись в стену и глядя, как на неведомое чудовище. Кстати, точно!

Зажегшись идеей, я перекинул комок чужой силы на левую ладонь, а правую запустил внутрь кармана пиджака. С некоторых пор, коллекцию перстней я предпочитал носить с собой — раз некоторые люди хотят бояться их, а не меня, то зачем их лишать такого приятного заблуждения? Словом, перстень Юсуповых нашелся не сразу, но и не так поздно. А надеть его на палец без помощи второй руки не представляло сложности.

Призванный моей Силой, мелкий электрический дракончик соткался из десятка искр над перстнем и под треск разрядов, бивших от него к коже, с привычной деловитостью уселся на пальце и расправил крылья.

— Ну, угощайся, — с интересом подвел я к его мордочке клубок чужой энергии и принялся наблюдать за поведением символа рода, который я не считал своим.

На краю сознания была версия, что облики Силы, свидетельствующие об истинности перстней, декоративны и не должны обладать волей и способностью действовать. Но куда сильнее звучало в сознании любопытство, требующее это проверить или опровергнуть. Потому что символ рода — это скучно и протокольно, а вот персонально этот крылатый дракончик принадлежал лично мне — и я чувствовал в нем нечто большее, чем просто иллюзию, которыми Федор порой пугал сестер (и они его), пока испуганные завывания Брунгильды не вызывали отца, дипломатично демонстрировавшего ремень.

Дракончик, казалось, с подозрением покосился на клубок из чужих молний. Затем словно заинтересованно принюхался и с урчанием, скрывшимся в треске крошечных разрядов, вцепился в чужую Силу, выдрав из нее изрядный шмат, повисший разрядами на его пасти, пока не был проглочен. А сам клубок на левой руке — изрядно скукожился и побледнел.

— Ты смотри, какой аппетит, — удовлетворенно произнес я, отмечая, с каким энтузиазмом тот поглощает угощение.

И — показалось ли? — но и растет при этом.