Населенный призраками

Слабо изменить статус в Фейсбуке на «Состою в отношениях»?

Слабо, слабо, слабо…

Хендрикс сглотнула. Воспоминания застряли комом в горле. Она машинально полезла в свой карман, сжала в руке мобильный телефон. Но не вытащила его.

С чистого листа. Так родители уломали ее на переезд в Дрерфорд. Один за другим Хендрикс разжимала пальцы, пока телефон снова не скользнул в карман.

– С чистого листа, – прошептала Хендрикс. Во всяком случае, Грейсон уже почти перестал звонить. Почти.

Машина приостановилась. Хендрикс повернула голову и увидела здание на другой стороне улицы, низко распластавшееся по земле, как хищник перед прыжком. По грязным кирпичным стенам были разбросаны редкие замутненные окна, прямо напротив главного входа торчал флагшток, а на яростном ветру, как сумасшедший, развевался флаг. Взгляд Хендрикс переместился влево, цепляясь за вывеску:



ДРЕРФОРДСКАЯ СРЕДНЯЯ ШКОЛА, ДОМ ТИГРОВ[5]



Живот как будто скрутило. Потому что до этой самой секунды мысль о новой школе, новых друзьях, новом вообще всем не казалась реальной.

Она захотела распахнуть дверь машины и убежать вниз по улице. И пусть ветер унесет ее отсюда.

«Не думай так», – сказала она себе и, обеспокоенная ощущением, что родители могли как-то угадать ее мысли, посмотрела на переднее сиденье. Она попыталась сдержать нервную дрожь в голосе, когда спросила:

– Мы уже на месте?

Мама повернулась к ней.

– Ты же знаешь дорогу домой, верно? Два поворота налево и прямо по Кленовой улице [6].

До их нового дома было меньше десяти минут ходьбы отсюда. Хендрикс кивнула.

– Мы оставили деньги на пиццу на обед, но, если захочешь чего-то более здорового, в холодильнике есть курица.

Мама прикусила нижнюю губу. Хендрикс знала, что сейчас последует.

– Ты уверена, что хочешь…

– Пока. – Хендрикс схватила рюкзак и вылезла из машины, хлопнув дверью. Они уже проходили через это. Ее мама хотела, чтобы Хендрикс училась на дому до выпускного класса, который начнется осенью, и пыталась преподнести все таким образом, будто это в интересах самой Хендрикс, мол, ей было бы в радость помочь родителям отремонтировать новый дом. А на самом деле девушка знала, что ее мать просто хотела иметь возможность следить за ней все время. Как будто это могло защитить ее.

Выйдя из машины, Хендрикс почувствовала внезапный приступ вины. Ведь это же из-за нее они должны были начинать все сначала. Они все были счастливы в Филадельфии. Год назад никому из них не пришло бы в голову куда-либо переезжать.

«С чистого листа», – сказала она себе снова.

Хендрикс была на полпути к школе, когда услышала какой-то шум, затем зашелестели сухие листья. Она замерла и, прищурившись, всмотрелась в тень огромного дуба.

Под ветвями стоял мальчик с сигаретой, зажатой между пальцев. Он был одет в стандартный набор аутсайдера: черная футболка поверх черных джинсов, заправленных в потрепанные и тоже черные солдатские ботинки. Изогнутая верхняя губа. Кожа и волосы темные. Глаза – еще темнее.

Он слегка повернул лицо в направлении Хендрикс, затем бросил окурок на корявые корни разросшегося дерева и растоптал его, снова исчезая в тени. Запах дыма потянулся следом за ним.

«Очередные стереотипы», – подумала Хендрикс. Еще шесть месяцев назад она бы возненавидела это место.

А вот теперь оно ощущалось странным образом… удобным. По крайней мере, она понимала свою роль.

В стеклянных двойных дверях школы, крепко обхватив себя руками и дрожа от холода в коротенькой юбке и тоненьких колготках, ее поджидала какая-то девушка.

«Должно быть, это и есть Порция», – подумала Хендрикс. Вчера вечером она получила ее письмо.

«Приветики, приветики!!! – гласило письмо. – Меня зовут Порция Рассел, и завтра утром я буду твоим проводником по Дрерфордской средней школе. Встречаемся в парадных дверях ровно в 10 часов утра, и я расскажу о том, какой еды в нашей школьной столовой лучше избегать и кто из учителей тайные злодеи. (Шучу, шучу!) Обнимашки, поцелуйки!»

Хендрикс никогда раньше не была новенькой в школе, так что в этом деле у нее не было никакого опыта, но она предполагала, что таким куратором станет какая-нибудь «хорошая девочка», из тех, что кучу времени проводят в школьной библиотеке. Хорошенькая, но, скорее, эдакая невинная недотрога, предпочитающая проводить пятничные вечера за учебой, а не на вечеринках.

Она оказалась права только наполовину. Порция была одета как «хорошая девочка» – кардиган, юбка, ободок для волос, удерживающий густые черные кудри, – но Хендрикс сразу увидела, что «хорошей» та отнюдь не была. Кардиган был слишком в обтяжку, а юбка – слишком короткой. Ее темно-коричневая кожа выглядела изумительно гладкой.

– Давай сюда, – сказала Порция, держа дверь открытой. – Жуть как холодно! Ты еще не задубела? – Она схватила Хендрикс за руку, потянула ее внутрь и закрыла дверь, нарочито стуча зубами от холода. – В последнее время погода просто ужасная.

– Да ну, не так уж и плохо, – ответила Хендрикс, подумав, что было бы глупо жаловаться на этот город, только-только переехав сюда.

– Ну, как скажешь. Ты из Филадельфии, верно? Школа Уолтера?

Хендрикс практически слышала определения «престижная» и «исключительная» в том, как Порция произнесла это название. Школа Уолтера. В свой первый день в Дрерфордской школе Хендрикс оделась просто: джинсы-бойфренды низко сидят на узких бедрах, светлые волосы небрежно скручены в пучок, и, тем не менее, она явно видела, что Порция изучает ее, взвешивает ее активы и помещает Хендрикс в определенное место неизбежной школьной иерархии.

Хендрикс знала, что именно рассмотрела Порция. Под мешковатой одеждой и нечесаными волосами она по-прежнему была светленькой, худенькой и загорелой, вполне симпатичной, чтобы Порция не стеснялась, что их увидят вместе, и при этом достаточно тривиальной, чтобы не представлять угрозы.


– Я слышала, что это классное место, – сказала Порция, взяв Хендрикс за руку. – Здесь ты, считай, все равно что в трущобах оказалась. Почему твои родители не переехали на Манхэттен?

– Они зарабатывают перепродажей домов, – объяснила Хендрикс. – Сюда приехали, чтобы присмотреть какую-нибудь старую недвижимость, а она им так понравилась, что они захотели оставить ее себе. Думаю, не смогли устоять перед этим притягательно старомодным маленьким городком.

Это на самом деле была правда, но только половина правды. Хендрикс быстро становилась экспертом в умалчивании.

На долю секунды Порция замерла, нечто неуловимое мелькнуло на ее лице.

– Ну, в любом случае, это перемены, – сказала она. – Давай-ка я проведу тебе экскурсию, чтобы ты успела попасть к директору Уолкеру и получила свое расписание занятий. Школа у нас крохотная, так что это займет всего ничего. Вот коридор, похожий на коридоры, которые ты, возможно, видела в Филадельфии. Твои занятия будут проходить в основном здесь либо в одном из двух других коридоров.

– Прелестно, – невозмутимо сказала Хендрикс. Порция хмыкнула.

– Точно? Хорошо, что они послали меня на встречу с тобой, иначе ты бы никогда не нашла дорогу. – Она притормозила перед пустой школьной столовой. – Здесь мы едим в холодное время года, вон за тем столом, в дальнем углу, а младшим классам разрешают обедать на улице, поэтому мы переходим к фонтану, как только он…

Порция внезапно оборвала разговор и приподнялась на цыпочки, помахав рукой. Двери школы распахнулись, и в коридор устремилась шеренга парней в спортивных костюмах. Кроссовки поскрипывали о пол, и от низкого гула смеющихся голосов дрожали стены.

– Привет, Коннор! – позвала Порция, и самый высокий и светловолосый парень в спортивном костюме расплылся в потрясающе широкой улыбке и отделился от остальных, чтобы подбежать к ним. Хендрикс почувствовала, как ее плечи напряглись. Она сделала вид, что рассматривает собственные ногти.

– Леди, – сказал Коннор, убирая волосы со лба. – Как поживаете?

Хендрикс подняла голову, слегка нахмурившись. Обычно она ненавидела, когда парни обращались к девушкам «леди». Они либо использовали это слово насмешливо, либо словно цитировали строчку из пособия по пикапу. Но Коннор говорил не так. Его тон был немного церемонным, и в его коротком, почти армейском ежике и ямочке на подбородке было что-то такое старомодное, что-то чисто американское.

«Классный», – подумала Хендрикс. С другой стороны, Грейсон тоже мог казаться классным. Когда он этого хотел.

Коннор обнял Порцию за плечи.

– Ты собираешься представить меня своей новой подруге? – спросил он.

А потом принялся рассматривать Хендрикс, и его лицо было таким оживленным, что на мгновение Хендрикс задумалась, не сказала ли она что-нибудь смешное, не осознавая этого.

– М-м-м, привет, – сказала она, слегка отступив. – Я…

– Он шутит. – Порция легонько шлепнула парня по животу. – Он уже знает, кто ты.

– Ай! – Коннор сделал вид, что согнулся пополам. И, обратившись к Хендрикс, произнес: – Хендрикс Беккер-О’Мэлли, верно? Ты вроде как знаменитость.

Хендрикс занервничала.

– Знаменитость?

– Не так уж и много у нас новых учеников. – Коннор склонил голову. – И, знаешь ли, чисто технически, ты просто не существуешь.

Эти слова повергли Хендрикс в замешательство. Моргнув, она переспросила:

– Что?

– Я пробил тебя. Хендрикс Беккер-О’Мэлли – уникальное имя, вот я и подумал, что нарою что-нибудь, но тебя нет ни в Инстаграме, ни на Фейсбуке, ни в Снэпчате…

Он пробил ее? Хендрикс глянула на Порцию, задаваясь вопросом, что та думает о том, как ее парень через интернет пробивает какую-то другую девушку. Девочки в ее бывшей школе были бы в шоке. Не то чтобы это помешало их парням делать то, что они хотели. Но тем не менее!

Но лицо Порции оставалось невозмутимым, когда она понизила голос и заговорщически прошептала:

– Мы решили, что ты скрываешь какую-то жуткую, трагическую тайну.

Хендрикс пожала плечами, стараясь изо всех сил оставаться невозмутимой.

– Я просто не зарегистрирована в соцсетях. Они… отвлекают от настоящей жизни – здесь и сейчас.

Это была ложь, причем весьма плохо прикрытая, но по крайней мере они не узнали ее «жуткую, трагическую тайну» так легко. Хотелось бы, чтобы не узнали никогда.

– Здесь и сейчас, – повторил Коннор, словно это была некая мудрость, которую он никогда раньше не слышал. Он толкнул Порцию в плечо, добавив:

– Видишь? Я же говорил тебе, что она будет крутышкой.

Порция состроила ему гримасу.

– Ты просто обошлась мне в двадцатку, новенькая. Я была уверена, что ты окажешься какой-нибудь заносчивой богатенькой воображалой, но у Коннора на твой счет было некое предчувствие.

Сам Коннор выглядел жутко довольным собой.

– Мне надо успеть душ принять перед следующим уроком, – сказал он. – Мы тут тусим после школы. Хочешь с нами? Мы со всеми тебя познакомим.

Хендрикс открыла рот, а затем закрыла его. Происходящее ощущалось так легко, так нормально, что начинало затягивать. Никто здесь не знал о ней. Она могла начать все заново, быть такой, какой хотела быть.

Несмотря ни на что, она почувствовала волну облегчения.