Населенный призраками
Часть 42 из 46 Информация о книге
Ты заплатишь за то, что она сделала с нами… Ты заплатишь за то, что она сделала… Ты заплатишь… Ты… Ты… Ты… Хендрикс закрыла уши руками, но голоса продолжали звучать прямо в ее голове. Девушка не могла даже перевести дыхание – комнату не просто заполнило зловоние призраков, сам воздух из-за дыма стал разреженным и горячим. Его просто было недостаточно. Глаза мальчиков становились все больше, а чернота покрывала их лица, так что носы, глаза и губы, казалось, стекали внутрь, проваливаясь во тьму. Они потянулись к Хендрикс и Эдди, их длинные костлявые пальцы уже почти касались ее лица. Она сделала шаг назад и почувствовала позади себя шкаф. Больше отступать было некуда. Отчаявшись, Хендрикс распахнула дверь шкафа и втолкнула туда Эдди, запрыгивая за ним и захлопывая дверь. Несколько мгновений она просто стояла там с колотящимся сердцем, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Здесь дыма было меньше, и Хендрикс наконец смогла отдышаться и вдохнуть полной грудью. Лучик света проник через щель в нижней части двери и осветил контур лица Эдди, его изуродованные губы и кровь, стекающую по подбородку. Он согнулся от боли, его лицо сморщилось и побледнело, руки все еще были связаны в запястьях. Сердце Хендрикс сжалось. – Дай-ка мне их. – Она начала распутывать его веревки. После минутной борьбы ей удалось подцепить пальцем узел и ослабить его. Эдди размял запястья и принялся освобождать губы. – Ох, – простонал он, морщась, вырывая скобы из кожи. Хендрикс услышала тихий стук скоб, падающих на пол. – Ты в порядке? – спросила она. – У меня кровь льется ручьем. – Голос Эдди все еще звучал приглушенно. Его взгляд переместился на дверь шкафа. – Ты думаешь, они ушли? Хендрикс затаила дыхание и наклонила голову, прислушиваясь. В детской поскрипывала древесина. А потом послышался звук какой-то возни, как будто с пола сметали сухие листья. Хендрикс пробрал озноб. – Эдди, – пробормотала она, одним словом передавая охвативший ее ужас. Показались язычки пламени, осветив темный шкаф. Они потрескивали на стыке, где стена соединялась с полом, и медленно ползли вверх по стенам. Дом оживал. – Послушай, – продолжила она. – Ты должен найти выход отсюда. – Я никуда без тебя не пойду. – Призраки не приняли мою жертву. Они хотят… – Хендрикс прервалась на полуслове. Она не могла заставить себя сказать Эдди, что призраки хотят забрать его, и поэтому пробормотала: – Им нужно что-то еще. – Чем ты пожертвовала? – спросил Эдди. Хендрикс покачала головой со слезами на глазах. Она вспомнила, насколько сильной чувствовала себя, когда держала футболку Грейсона над пламенем. В то время это казалось таким значительным, но теперь она понимала, что то была вовсе не жертва. Это было освобождение. – Я пожертвовала им свою любовь, любовь саму по себе, – сказала она, и ее щеки вспыхнули. – Как сказала Илеана. Но это не сработало. Я думаю, может быть, я никогда и не любила Грейсона, так что это не было жертвой. Она не знала, как сказать все остальное. Она знала, что не могла любить Грейсона, потому что то, что она чувствовала к Эдди, было совсем другим. И не страсть, и не страх, не гнев и не желание, не привычные «американские горки» эмоций, которые она принимала за любовь раньше. То, что она чувствовала сейчас, было намного проще, чем это. Доверие, принятие и тепло. Желание добиться большего, стать лучше. Теперь она удивлялась тому, что когда-то согласилась на такое жалкое подобие настоящего чувства. На лице Эдди, когда он посмотрел на нее, была написана сокрушительная грусть, но он сказал лишь: – О. Огонь достиг потолка и с жаром и треском расстилался над их головами. Губы Хендрикс задрожали. Она подумала о своих друзьях снаружи, сражающихся со скелетами на заднем дворе. Живы ли они еще? Или она уже опоздала? Ужас поднялся внутри нее. – Если мы не принесем жертву прямо сейчас, мы все умрем. – Призраки… они все время твердили о моей матери, – сказал Эдди. – Они сказали: «Ты заплатишь за то, что она сделала». Хендрикс почувствовала движение краем глаза и резко обернулась. Там ничего не было. Смех донесся откуда-то сверху. – Она частенько рассказывала о мальчиках, которые издевались над ней в школе. – Эдди глубоко вздохнул. Его трясло. – Они убили ее кота. А потом они просто исчезли, и никто так и не узнал, что с ними случилось. Вот только… она… она убила их, так, да? Они издевались над ней, и она убила их из мести? Дверь шкафа с треском открылась. Три фигуры зависли снаружи, огонь танцевал вокруг их ног. Хендрикс прижалась ближе к Эдди. Светильники в детской заморгали… Ты не сможешь спасти его. Призраки плыли, черные пальцы на их ногах болтались в воздухе. Огонь возрастал, распространяясь по полу и прожирая себе путь сквозь гипсокартон и изоляцию. Кусок штукатурки оторвался от потолка и рухнул на пол, взрываясь белой пылью и разбрызгивая вокруг себя искры огня. В комнате вдруг стало душно. Хендрикс почувствовала, как кожу начало печь. Призраки подняли руки, указывая на Эдди. – Им нужен еще один, – сказала Хендрикс, задыхаясь от дыма. Он уставился на нее. Пульс громыхал в ушах. Он открыл рот, чтобы заговорить. – Эдди, нет, – сказала она, перебив его, прежде чем он успел сказать хоть слово. – Они не получат тебя. – Они уже забрали Кайла и Марибет. От дыма у Хендрикс кружилась голова. Она с трудом моргнула, пытаясь сфокусироваться на лице Эдди. Она чувствовала приближение призраков. Теперь огонь был повсюду, а воздух дрожал от жара. Хендрикс поняла, что больше не видит сквозь дым дверь в комнату Брейди. – Три жизни за три жизни, которые забрала моя мама, – сказал Эдди. Его глаза остекленели, и он, казалось, больше не замечал ни дыма, ни призраков. – Я третий. Хендрикс замотала головой. – Должен быть другой выход! – Нет. Эдди повернулся к ней, обхватив руками ее ладони. – Я люблю тебя, Хендрикс, – торопливо сказал он. – Вот почему твоя жертва не сработала. Я был уже влюблен в тебя, так что ты не могла пожертвовать любовью. Горло Хендрикс перехватило. – Эдди… Эдди взял ее лицо в свои руки. – Я люблю тебя, – снова сказал он. – Мне просто нужно, чтобы ты знала это. Прежде чем… Он пронесся мимо призраков, схватив пару окровавленных ножниц, лежавших на полу детской. А потом загнал их себе в грудь. Хендрикс почувствовала, как ее сердце остановилось. – Нет. Мгновение Эдди ошеломленно смотрел на нее. А затем рухнул на колени. – Нет! Слово вырвалось из нее, как приказ, когда Хендрикс упала на пол рядом с ним. Она схватила его за руку и обняла за плечи. – Давай, мы должны выбраться отсюда. Давай же. Глаза Эдди сверкнули. – Я никуда не пойду, Хендрикс, – пробормотал он. – Все кончено. Хендрикс ловила ртом воздух. Она смутно осознавала, что в комнате стало значительно теплее. В отчаянии она посмотрела на окно. Ее собственные слова всплыли в памяти, принеся с собой внезапный заряд адреналина: «Когда-то я была бесстрашной». «Не была, – подумала она, поднимая Эдди на ноги. – А есть. Я не боюсь». Эдди терял силы, но ей удалось подтащить его к окну. Она распахнула сломанную раму плечом… Раздался тихий хлопающий звук, а затем по коридору пронеслась волна удушающего жара, с глухим стуком открыв дверь в детскую. В комнату ворвалось облако оранжевого и красного пламени, накрыв их сзади.