Населенный призраками

Она действительно только что сказала это?

– Видишь, что я имею в виду? Хорошие прибабахи, – сказала Порция.

– О да, – добавила Рейвен. – У нее самые лучшие прибабахи.

Хендрикс сделала еще один глоток пива, пытаясь расслабиться.

Через комнату Коннор поймал ее взгляд и ослепительно улыбнулся ей. Хендрикс улыбнулась в ответ, но сердце в груди сжалось. На секунду она представила, как отвечает на вопрос Порции честно.

«Кто я? Подружка популярного спортсмена. Вся моя личность крутится исключительно вокруг него». Это было так жалко, что заставило ее покраснеть, хотя вслух она ничего из этого не произнесла.

Просто чистый лист. Она вообразила камень, катящийся вниз по склону, движущийся слишком быстро, собирающий грязь, мох и мусор…

А потом врезающийся в дерево и разбивающийся на миллион кусочков.





Глава 4




Только когда разошлись ее новые друзья, Хендрикс поняла, какой долгий вечер ей предстоит. На улице царила январская темень, а ведь еще не было и семи часов, при этом казалось, что уже совсем поздно. Звезды еще не появились, но сквозь деревья подмигивали уличные фонари.

Она побарабанила пальцами по стойке. Родители должны были приехать в лучшем случае не раньше полуночи.

И что ей делать все эти пять часов?

Глаза закрылись. Она набрала воздух полной грудью и задержала его. Ей было слишком хорошо известно о звуках этого дома. Стонущие стены, скрипящие окна… А вот это – снова шаги? Или это просто ее сердце колотится в ушах?

Хендрикс открыла глаза. На мгновение девушка забыла, как дышать. Она схватила пиво и радионяню Брейди и вышла через заднюю дверь. Снаружи все было черным и словно светилось от холода. Хендрикс выдохнула, и перед ней зависло облачко пара, а кожа задубела и стала шероховатой от мурашек, но, по крайней мере, звуки были нормальными. Да и ветер был не таким жутким, когда не стучал в ее окно.

Голос из ниоткуда произнес:

– Привет.

Хендрикс вздрогнула, сердце заколотилось.

– Кто там?

– Успокойся, – сказал голос. – Я не хотел тебя пугать.

Хендрикс прищурилась и ступила в темноту…

На краю того, что должно было быть бассейном, свесив ноги через край, сидел парень. На траве лежал помятый брезент, который должен был закрывать дыру. Гость был одет во все черное, да еще и облегающее. Прикид хипстера. Хотя Хендрикс сомневалась, что такой прикид здесь в порядке вещей. Его волосы были коротко подстрижены по бокам и чуть длиннее на макушке. Чисто городская мода, эдакий возврат в пятидесятые. Подражание Элвису или Джеймсу Дину.

Хендрикс нахмурилась, узнав в парне того, что курил утром возле школы, когда она шла на встречу с Порцией.

– Что ты здесь делаешь?

Он поднял руку, и она увидела зажатую между большим и указательным пальцами сигарету. Серебристый дымок поднимался вверх.

– Ох. – Ее плечи расслабились. – Ты ищешь Порцию и всех тех ребят? Просто они уже ушли.

Выражение его лица стало каменным.

– Нет, – сказал он, резко роняя слова. – Не ищу.

Он поднес сигарету к губам. Было слишком темно, чтобы ясно увидеть его, но тлеющие красные искорки осветили полный рот и закрытые глаза.

– Тогда почему ты здесь? – Вопрос прозвучал как обвинение, хотя она не это имела в виду.

Если парень и обиделся, то не подал вида.

– Я живу совсем рядом. – Он мотнул головой в сторону деревьев, которые разделяли их задние дворы. – До того, как вы переехали, это место было идеальной нычкой для курения.

Он произнес это легко, но в его глазах промелькнуло нечто такое, что натолкнуло Хендрикс на мысль, будто он что-то скрывает. Она поймала себя на том, что ей интересно, на какой же ступени в иерархии Дрерфордской средней школы находится этот парнишка. Очень непохоже, что высоко.

– Как бы там ни было… – продолжил он, говоря настолько непринужденно, что Хендрикс невольно подумала, что возомнила себе эту мимолетную странность. – Я больше не буду приходить, раз уж вы, ребята, переехали сюда.

Парень затушил сигарету о каблук ботинка и поднялся на ноги. Он надолго задержал на ней взгляд, в котором смешалось выражение жалости с чем-то таким, чему Хендрикс не смогла подобрать определение. Ей даже внезапно захотелось сказать ему что-то, что задержало бы его, но все, что ей пришло в голову, было:


– Ага.

– Кстати, что случилось с вашим двором? – спросил он.

Хендрикс огляделась. Это место будет красивым, когда-нибудь. Ее отец потратил месяцы на планирование ландшафта: внутренний дворик, окруженный деревьями, каменные тропинки, извивающиеся вокруг кустов и цветов. Цемент был залит, камни установлены, но до весны нельзя было ничего сажать. Дорожки изгибались вокруг пустых участков мокрой грязи. Светильники окружали периметр бассейна, но лампочек не было, да и в любом случае Хендрикс думала, что электричество здесь все еще не подключено.

– Ремонтируем, – сказала она.

Парень откинул волосы со лба.

– Странно. Я думал, что тот, кто купит это место, все снесет. Построит что-то новое.

– Почему?

– Ты что, ничего не знаешь об этом доме?

– Нет, – ответила она. – А что? В чем дело?

– Около трех лет назад здесь была убита маленькая девочка.

На секунду показалось, что парень вот-вот скажет что-то еще. Но он лишь дернул плечом, словно передумав.

Хендрикс прикусила щеку, стараясь сохранить лицо бесстрастным.

– Ничего себе.

Но это поразило ее сильнее, чем она думала. Маленькая девочка. Она представила Брейди, в безопасности лежавшего сейчас наверху в своей уютной кроватке. Немудрено, что ей здесь не по себе.

Парень прикурил еще одну сигарету и выдохнул облако дыма.

– Тот, кто это сделал, сейчас мертв. Такие дела.

– Ситуацию этим не исправить, – заметила Хендрикс.

– Нет, не исправить, – паренек произнес это как констатацию факта, никаких оправданий в голосе, отчего Хендрикс по какой-то непонятной причине почувствовала себя неловко.

«Как все сложно», – подумала она. И вздрогнула.

– Да уж. Что ж, увидимся, наверное.

Почти повернувшись, Хендрикс заколебалась, уставившись на его лицо, скрытое в тени.

Она наклонила голову.

– А имя у тебя есть?

– Не загоняйся. Если ты планируешь зависать с Порцией и этой толпой, тебе все равно придется его забыть.

Он спрятал недокуренную сигарету за ухо и исчез через щель в заборе, прежде чем Хендрикс удалось ответить.





* * *


Девушка услышала плач Брейди, как только зашла в дом, и мысленно дала себе оплеуху. Похоже, она убавила громкость радионяни.

В последний раз, когда она проверяла его, он крепко спал. Но как давно это было? Час назад? Больше?

Как сильно она налажала?

– Я иду, медвежонок. – Она отодвинула полиэтиленовую пленку от лестницы и поспешила мимо покрытого гипсовой пылью кирпича и оголенных балок. Рыдания Брейди были сиплыми, как в тех случаях, когда он подолгу плакал.

Когда Хендрикс добралась до детской, она увидела, что малыш стоит в кроватке с красным зареванным пухлым личиком. А отвратительная говорящая игрушка бубнит откуда-то с подоконника.

«А… Б… В… Г… споешь со мной?» Кукла неестественно басила, и этот звук был таким же противным, как скрежет камней по наждачной бумаге.

– Медвежонок, прости, – пробормотала Хендрикс. Она прошла через комнату, чтобы выключить куклу. Голос постепенно стихал, становясь высоким и растянутым, прежде чем смолкнуть совсем. Этот звук всегда вызывал у Хендрикс ощущение, будто кого-то душат.

– Ха-ха, – сказал Брейди, протягивая к ней ручки.

Ха-ха – так Брейди называл Хендрикс. В данном случае эту фразу можно было перевести как «Хендрикс, вытащи меня из этой детской тюрьмы и поиграй со мной».