Наследница молний

Он снова подхватил Брину. До кучи сестричку ди Файра еще и начало тошнить. А меня трясти от запоздало накрывшей усталости. Магия, оказывается, выматывает почище спорта.

Перед самым выходом парень завис.

– Ну? Чего?

– Мы же без одежды.

– Посмотрите на эту принцессу! Холодно тебе, золотце? А бухать в храме бога не холодно? А спаивать сестру друга не холодно? Давай, проветривайся, кисейная барышня.

– Брина простынет…

– Протрезвеет! – рявкнула я таким голосом, что даже Бастиан, кажется, проникся.

Храня мрачное молчание, мы топали к школе. Брина слабо что-то бормотала, но ее никто не слушал. Бастиан шел, угрюмо глядя под ноги. Огневик нет-нет да и с опаской на меня косился, а я… я молилась Кросту еще раз. Чтобы никому не попасться на глаза.

– Сама-а-а пойду-у-у, – промычала младшая ди Файр.

– Боги, только бы Кеймана не встретить!

– Думаешь, накажет? – с опаской спросил огневик.

«Да нет, киндер подарит», – чуть не ляпнула я на родном языке.

– Может, и накажет. А может, и нет. Но поиздевается точно.

То ли Крост внял молитвам своей наследницы, то ли просто на этот раз повезло. Школа спала, в коридорах по пути к спальне Брины мы не встретили ни одной живой души.

– А обещали охрану выставить, – хмыкнула я.

– Охрана по периметру. От часовни до нее далеко. Кстати, я – Оливер.

– Поздравляю. Сгрузи это огненное бревно на кровать.

Мороз немного отрезвил девушку, так что состояние «подайте барыне тазик» перешло в «укройте принцессу одеялком». Она забралась под плед, сладко зевнула и поморщилась от резкого движения – начались «вертолеты».

– Может, с ней посидеть?

– Я тебе посижу, – пригрозила я. – Я тебе так посижу, что самому сиделка понадобится. Кыш отсюда! И если хоть кого-то из вас увижу рядом с этой комнатой, уломаю Брину нажаловаться на вас Кейману. Посмотрим потом, кто кого по кругу пустит, ясно?

– Ладно-ладно. – Оливер снова поднял руки. – Только не психуй. Я ухожу, видишь?

Когда дверь за ним закрылась, я повернулась к Бастиану.

– Я очень зла. Слов нет, как я зла. Ты обещал мне помочь!

– Да я очухаться не успел, как ты полчасовни разнесла!

– Потому что ты не вмешивался, когда он на меня прыгнул.

Брина застонала и заворочалась, разбуженная моим голосом. Черт с ней и ее братиком, я – спать.

– Стой! – Бастиан перегородил мне дорогу. – Ты куда?

– К себе. Ты обещал полчаса. Они уже вышли, я хочу спать, завтра пары с самого утра.

– А если ей станет плохо?

– Не если, а станет. После такой попойки хорошо бывает только тем, кто не проснулся. Но я не собираюсь держать твоей сестре белобрысый хвост, пока она блюет, я на это не подписывалась.

Но у Бастиана был еще один убойный аргумент:

– А если они вернутся?

– По-моему, им так прилетело, что я не уверена, что они вообще способны куда-либо идти или хотя бы ползти.

– Ты недооцениваешь магов. Злых огневиков, которых унизила девчонка-первокурсница.

– Поэтому девчонке-первокурснице стоит непременно их дождаться, да? Чтобы гарантированно получить.

– Нет, просто ты поднимешь шум, если будешь здесь. А она – нет.

– Бастиан! – Я в отчаянии топнула ногой. – Я даже не знаю, что ты мне будешь за это должен. Как минимум почку.


Мне бы очень хотелось уйти и забыть ночь, как страшный сон, продолжение встречи с Акорионом. Но совесть сидела внутри и грызла, грызла, грызла. Не совесть, а бобер какой-то с повышенной социальной ответственностью.

Места на кровати не было, на полу тоже, так что я сняла пальто, сложила его на манер подушки и села за стол. Хоть так немного посплю. И, если повезет, успею сбежать до того, как Брина ди Файр проснется. Почему-то кажется, что она не придет в восторг, увидев меня.

Взгляд упал на стол, где Брина уже успела обжиться. От увиденного даже сонливость испарилась. В изящных серебряных рамках стояли две фотографии. Хотя, конечно, фотографиями я назвала их по привычке, скорее это были миниатюрные рисунки. На одном Брина обнимала Эйгена, счастливо улыбаясь весеннему солнышку, а на втором вместе с Бастианом стояла возле камина. Два совершенно разных по характеру изображения… и две трагедии, постоянное напоминание для Брины на рабочем столе.

– Ты всегда шаришься по чужим вещам? – недовольно поинтересовался Бастиан.

– Да. Хочешь – можем из-за этого подраться, но тогда твоя сестричка не выспится.

– Быстро ты обрела уверенность в себе. Помнится, в начале года ты была не такая наглая.

– А ты йогурт скушал? – ласково напомнила я о первой нашей стычке в стенах школы.

Кое-что, впрочем, изменилось, тут Бастиан был прав, только признавать это вслух не хотелось. Я почувствовала магию, и не просто спонтанный выброс силы, когда ненавистная магистр отлетает от тебя, а полноценное использование. Когда в твоих руках власть, мощь, смертоносное (ну или хотя бы болезненно бьющее током) оружие. Когда, чтобы вызвать страх в глазах противника, достаточно растереть маленькую черную бусину и просто направить силу в нужное русло.

Такое удовольствие от использования магии одновременно восхищало и пугало. Если вообразить мощь, в тысячи раз превосходящую ту, что я использовала в часовне, то становится понятным, как сошла с ума богиня смерти. Или как двинулся на мне Акорион.

Смотреть на живого Эйгена, здорового Бастиана и счастливую Брину, которая сейчас беспокойно спала в своей постели, было невыносимо, и я закрыла глаза. Увидев сестру Бастиана в объятиях огненных отморозков, я испытала отвращение к ней, но сейчас вдруг подумалось, что с болью, которая раздирает изнутри, сложно справиться. А Брина очень хотела от нее хотя бы сбежать.

Из-за меня у нее нет ни возлюбленного, ни брата. Из-за меня ее магия вышла из-под контроля, приведя ее в Школу темных. Пусть Кейман и говорил, что в сотворенном Акорионом виноват лишь сам темный бог, я не могла отбросить разъедающие душу мысли.

Так и уснула, терзая себя горькими воспоминаниями и внутренне страшась снова очутиться в заброшенном храме, в объятиях сумасшедшего бога, жаждущего смертельной пугающей игры.





Глава 4




– Что ты здесь делаешь?

Резкий ледяной голос вырвал меня из сладкого сна и привнес в жизнь боль. Болело все: голова, шея, спина, затекшие руки и ноги. Я проспала половину ночи, опустив голову на руки и кое-как подложив пальто. И если думала, что с утра Брина все равно будет выглядеть хуже, после такой-то заварушки, то глубоко ошибалась!

Сестра Бастиана была идеальной. Идеальная укладка, идеальный макияж, идеально выглаженное форменное красное платье. Идеальное презрение во взгляде. Как ей это удалось, суперспособности у нее, что ли? Женщина-опохмел? Женщина-бодун?

– Я спросила, что ты здесь делаешь. Отвечай немедленно!

Зевая, я поднялась. Честно, ненависть уже не удивляла, я бы скорее ошалела, если бы Брина кинулась мне на шею и заявила, что отныне будет моей самой лучшей подружкой.

– Я здесь сплю. Ты нажралась как скотина и чуть не дала половине факультета. А я тебя уберегла от ранней беременности, ЗППП, глубокого раскаяния и отвратительного секса с бухими неудачниками. Можешь не благодарить.

Брина рассмеялась.

– Совесть замучила, да?

– Что, прости?

– Брось, остальные, может, и идиоты, но не я. Ты – Деллин Шторм, это из-за тебя Бастиан одной ногой в могиле. А Эйген обеими. Тебя должны были убить, но ты вовремя смылась. Удобно, да, прятаться за чужими спинами? Приносить в жертву чужих родных?

Я молчала, закусив губу. Мне хотелось, видят боги, больше всего на свете хотелось ей ответить, но я не могла добивать и без того лишившуюся родных девчонку. Она имела, в конце концов, право винить меня в своих бедах. Глупо было предполагать, что истинные мотивы Оллиса останутся тайной.

В глазах Брины ди Файр не полыхал тот безумный огонь, который я видела в ее брате, но, несомненно, девушка ненавидела меня всей душой. Должно быть, сейчас она ненавидела весь мир, и я бы не сказала, что без оснований.

– Думай что хочешь, – устало махнула я рукой. – Это не мои проблемы. Можешь поискать дружков своего братика и компенсировать им обломавшуюся оргию. Обещаю, что не сдам вас директору. Приятного дня.

Выходя, не удержалась, хлопнула дверью и сама вздрогнула от громкого звука. После быстрого душа стало немного полегче, но все равно я спала на ходу. Чтобы избавиться от головной боли, пришлось растереть крупицу. Практически на автомате я покидала в сумку учебники и канцелярию, собрала волосы в небрежный пучок, который развалился еще на половине пути к столовой, и направилась грызть. Сначала завтрак, потом гранит науки.

– Адептка Шторм! – услышала я голос Кеймана.

– Я ничего не сделала, я не виновата, но клянусь, что больше не буду.

– Похвально, – усмехнулся Кейман. – Признание проблемы – первый путь к ее решению. Что с тобой? Ты спишь стоя.

Дабы не спалиться на ночных похождениях, решила для разнообразия сказать правду (ну или полуправду):

– Храм снился половину ночи. И Акорион. Очень выматывает.

– Возьми у лекаря снотворное.

– И все? – Даже глаза открылись от удивления. – Не расскажете, почему мне снится это место? Как Акорион проникает в сны?