Наследница молний

– Жаль, – фыркнул огненный король.

– И никак не связано с сексом.

– Нельзя ходить в девках до старости, в доме милосердия не поймут.

– Я серьезно. И это не должно быть связано с нарушениями закона или серьезными нарушениями правил школы, за которые меня могут выгнать.

– Шторм, ты только что выиграла конкурс «Зануда года». Мне доставать дело?

– Доставай!

– Тогда работай. И не лезь, пока я не разрешу. Это не так уж просто для проекции.

Легко сказать! От нетерпения я ерзала на месте и никак не могла сосредоточиться. Растерянно перекладывала конверты из одной стопки в другую, по три раза сверяла имена из списка с отправителями.

Кейману, как директору школы, писали самые разные люди. Я думала, будет большая часть писем от родителей, но, к собственному удивлению, обнаружила себя сидящей перед огромной стопкой писем от частных лиц. И мне предстояло решить, что из этого показывать Кейману, а что нет.

«Уважаемый магистр Крост! Мое имя – Клер Деннер, я – корреспондент газеты «Правда Штормхолда», направляю вам официальный запрос на интервью».

Вот как Кейман относится к интервью? Полагаю, что никак.

«Господин Крост! Настоящим сообщаю, что мной отправлена жалоба Его Королевскому Величеству в связи с опасными выбросами вредной магии в районе вашей школы. Из-за таких выбросов я не могу спать, а…»

– Так, ясно, это осеннее обострение, – бормотала я.

А потом подавилась воздухом, вчитавшись в строки еще одного письма.

«Вы и только вы, магистр Крост, достойны называться убийцей. Человек, не сумевший защитить наше будущее, наших детей, должен идти на эшафот, а не на прием к королю…»

И таких писем было просто гигантское количество! Люди обвиняли Кеймана, школу, преподавателей, проклинали тех, кто отправил адептов школы на верную смерть. Казалось, толпа была готова растерзать всех причастных и непричастных. А Кейман, похоже, стеной стоял между обезумевшим народом и ни в чем не виноватыми… нами.

Ну или виноватыми.

Меня окатило таким стыдом, что я почти сорвалась с места, чтобы дать Бастиану отбой. И только я решилась оставить в покое идею влезть в личное дело Аннабет, как огневик появился посреди приемной.

– Готово. Дело на столе, но его нужно вернуть очень быстро, чтобы Крост не заметил. Иди, тебе стоит взглянуть, даже несмотря на то что ты не умеешь читать.

Я закатила глаза – Бастиан оставался верен себе и своему острому языку. Но в кабинет все же вошла. Мешкая, осторожно ступая по мягкому ковру, будто боясь, что сейчас выскочит Кейман и как следует даст мне в лоб.

Но никого, кроме нас с Бастианом и небольшой темно-серой папки с бумагами, в коридоре не было. Затаив дыхание, слушая стук собственного сердца, я села за стол и вчиталась в прыгающие буквы. Сейчас даже дислексия не могла заставить меня отказаться от чтения.

– Ну и что здесь интересного? Аннабет Фейн. Родители неизвестны, контакты приюта… что?

Непонимающе я посмотрела на Бастиана.

– Листай.

Характеристика из приюта, результаты инициации, рекомендации Совета магов… о, а я бы с удовольствием взглянула и на свои. Правда, вряд ли Бастиан согласится достать еще одно дело.

– Рекомендуется естественная магическая среда с элементами здоровой конкуренции, – прочитала я. – В друзья следует определить адептов смежных факультетов. Ожидания от обучения: оценки «удовлетворительно» и «хорошо». Ого, даже по оценкам и друзьям есть рекомендации. Так, характеристики преподавателей и… это еще что такое?

Сначала я не поверила собственным глазам. Перечитала трижды, даже вышла на свет, держа в руке небольшой квиток.

– Я думала, Аннабет учится на бюджете, – потрясенно произнесла я. – Вернее, на стипендии или как-то так. В качестве одаренной адептки.

– Как будто не видно, что если у нее и есть одаренность, то альтернативная. Вот и ответ, Шторм. За твою Фейн платит Ленард. А почему незнакомый человек будет платить за голодранку в элитной школе?

– Только потому, что он ее отец, – закончила я. – Надо же! Ничего общего… Но почему он не рассказал ей?

– А кто бы хотел хвастаться, что у него есть дочурка из трущоб? Совесть заела мужика. Демон, эту информацию я просто обязан использовать!

– Как хорошо, что тебя никто не видит.

– Это пока. Скоро мне привезут то, о чем ты писала, и я вернусь. И тогда…

Бастиан довольно рассмеялся.

– О, да, я покажу тебе, как можно использовать такой компромат на преподов, Шторм.

– И как же можно использовать компромат на магистра Ленарда? – поинтересовалась я. – Это же милейший человек, я даже ни разу не видела, как он ругается.

– Ну, во-первых, ты слишком мало здесь пробыла, умеет Ленард орать, еще как. Хотя твоя правда, счетов с ним почти ни у кого нет. Но во-вторых, я говорю не о Ленарде. Как думаешь, что сделает Крост, чтобы в какой-нибудь газете не появилась статья о том, как развлекаются магистры Школы темных и как последствия этих развлечений позже приносят заботливому папочке пятерки?

– Я тебя убью, если сделаешь это.


Аннабет в ответ убьет меня. Если Бастиан начнет шантажировать Кеймана информацией о дочери Ленарда, мне не жить. И самое главное, что даже соврать духу не хватит. Я не я и хата не моя, Бастиан сам залез в личные дела и выяснил много интересного про преподавательский состав, а я и рядом не стояла. Проблема лишь в том, что я стояла и, более того, подтолкнула его к опрометчивому шагу. Аннабет убьет, а Кейман похоронит. Бастиан спляшет на могилке – и будет всем счастье.

Хотя ему бы еще выжить. Оптимизм, с которым огненный король смотрел в будущее, меня совершенно не впечатлял. Все же у Кеймана было больше и опыта, и знаний, да и он не собирался умирать, а значит, трезво оценивал шансы ди Файра. Ни одна книга не может вернуть из мертвых, это даже я понимаю. А я, как только что выразился опекун, еще не совсем туманная.

Как же я устала! Как будто и не было первого семестра, после которого мне обещали конец адаптации. Меня снова будто выбросили без подготовки в бурлящий водоворот студенчества.

– Надо придумать, как рассказать Аннабет о Ленарде. – Я потерла глаза.

В них словно насыпали песка, а прыгающие буквы не исчезали, даже когда я жмурилась. Стоящий возле шкафа диван вызывал противоречивые чувства. Пугал – все же это был диван в кабинете Кеймана Кроста. И манил. Потому что это был диван. Мягкий, прохладный.

– Две минуты, – наконец решилась я. – Мне надо прилечь, иначе от головной боли меня стошнит.

– Да уж наверняка Кросту дорог этот ковер, – фыркнул Бастиан.

Божественное ощущение! Я легла, закрыв глаза, растерла крупицу между пальцами и застонала от облегчения. В ноги словно впились тысячи игл, а позвоночник скрутило в узел. Магия приятно окутывала, успокаивала стучащие в висках молотки. Конечно, прошло куда больше минуты, и, конечно, я уснула. Провалилась в темноту, не успев подумать, что скажет Кейман, поглядев на развалившуюся в кабинете адептку.

Да и что он мог сказать после всего? Только устало вздохнуть, потому что за год я его уже достала. А впереди еще три!



Небо полыхает закатом. Я бреду по траве, чувствую ее прохладу. Смотрю на школу, непривычную в это время суток. Окрашенную в красно-оранжевые оттенки, полыхающую бесцветным пламенем. Со ступенек стекают крошечные капельки крови. За мной остаются, должно быть, следы, но я не оглядываюсь. Просто иду вперед.

Рука ложится на ручку двери, медленно поворачивая ее до щелчка-приговора. Назад пути нет, и я ступаю внутрь, оказываясь в аду. Так, наверное, он мог бы выглядеть. Может, те, кто сейчас невидящим взглядом смотрели на меня, думали, что попали в ад.

– Подойди.

Голос заполняет собой все пространство. Я не хочу слышать его, но не могу даже отключиться, пускаю в самое сердце. Мужчина стоит у окна, но я не вижу ни лица, ни одежды. Как будто Акориона скрывает тьма, которой пронизаны стены школы.

Чтобы подойти, мне приходится перешагнуть через тело какого-то парня. Лишь бросив на него быстрый взгляд, я понимаю, что это Эйген. Внутри поднимается ярость. Кажется, что, если сейчас сон не прервется, я лишусь контроля и брошусь на темного бога, но… картина, что я вижу в окне, заставляет замереть.

– Кто они? – спрашиваю я.

– Смертные. Они считают, в их руках власть. Думают, что могут повлиять на что-то, стоя под этими окнами.

Тысячи, десятки тысяч людей. С плакатами, листами бумаги. Буквы на них кричат: «Убирайся!», «Убийца!», «Шлюха!». Не нужно быть гением, чтобы понять, кто вызвал такой гнев жителей Штормхолда.

Они ненавидят меня – за то, что навлекла беду на их детей.

– Знаешь, что будет забавно?

Акорион останавливается позади меня.

– То, что я сейчас среди них устрою. То, как они будут умолять ту, что недавно проклинали, подарить им быструю смерть. Захлебываться в своей крови и на последнем дыхании клясться никогда больше не говорить ни единого слова о тебе, любовь моя.

– Нет! – Я качаю головой. – Нет!

– Ты защищаешь тех, кто готов разорвать тебя на части?

– Это их проблемы. Я не хочу быть причиной чужой смерти.

– Ты уже причина, Дел-л-лин. Уже давно.

– Я. Сказала. Нет!

– Нет? – в голосе бога удивление. – Тогда…

Я чувствую на талии стальную хватку рук.

– Тогда поклянись, что будешь моей. Что не позволишь никому к себе прикоснуться. Поклянись…



Я вырвалась из сна так резко и неожиданно, что схватила ртом воздух, подавилась и закашлялась. Присутствие Кеймана дошло не сразу, лишь когда спазмы в легких прекратились и я смогла нормально дышать. Очертания магистра расплывались перед глазами из-за слез, но голос прорывался в сознание на удивление четко.

– Ну, что это такое? Что тебе снилось?

– Почему вы не предупредили, что в письмах столько обвинений и угроз?

– Потому что рано или поздно ты с этим столкнешься. Теперь будешь знать.

– Они обвиняют вас.

– Они не так уж неправы. А вот ты уснула на моем диване.