Наследница молний

– Это где-то здесь… – пробормотала я, оглядываясь.

Ничего особенного. Лес, елки, снежочек, звезды над головами. Бастиан бродит где-то вдалеке, и меня совсем не волнует вопрос, что он мог слышать все наши разговоры и узнать об Акорионе. Я сосредоточена лишь на том, чтобы вновь погрузиться в сон, только теперь уже не в качестве приглашенной против воли гостьи темного бога.

И хоть я была готова к тому, что выйду на нужное место, оказалась там неожиданно для самой себя. Просто деревья вдруг словно расступились, пропуская меня на небольшую, скрытую от посторонних глаз поляну. Охнув, я осела на землю: ощущение было сродни тому, когда Кейман вмешивался в мои эмоции. Страх, злость, обида – сердце неприятно заныло, а руки затряслись, как у гипертоника в момент криза. Опекун, отставший буквально на полшага, бросил лопату и помог подняться.

– Нужно вернуться в школу. Я запомню место и сам посмотрю…

– Нет! – Я вырвала локоть и пошатнулась, но все же устояла. – Давайте искать.

– Лучше бы ты так упрямилась в процессе учебы, – сказал Кейман.

Но взял лопату и воткнул ее в землю там, где я показала. Помощи от меня было немного, нет-нет да к горлу подкатывала тошнота. А вот Кейман с поразительной легкостью, словно усталость ему была незнакома, отбрасывал землю. Глядя на него, мне становилось стыдно, и я копала усерднее – но результат от этого не менялся.

– Да-а-а, – протянул Бастиан, скептически за нами наблюдая, – когда я говорил, что ты потрахаешься, я имел в виду немного не это.

У меня даже не было сил огрызаться, я уже пожалела, что затеяла эту вылазку, да и в том, что под землей что-то есть, стала сомневаться. А то, что мне так фигово… может, утка была несвежая?

Где-то вдалеке хрустнула ветка. Мы с Кейманом замерли, вслушиваясь в тишину леса.

– Волки, наверное, – пожал плечами директор.

– Волки?! В лесу водятся волки?!

– Ну да, это же лес. Мы их гоняем, но все равно иногда заходят. Любой адепт с легкостью отгонит волка, что тут страшного?

– Меня бы хоть предупредили! Я здесь тренируюсь.

Кейман в очередной раз с силой воткнул лопату, но вместо того, чтобы по самый черенок войти в землю, она стукнулась обо что-то твердое, жалобно звякнула и завибрировала – такой силы получился удар.

Мы – все вчетвером – переглянулись. Кейман со мной, я с Бастианом, Бастиан – с лесом. А лес вдруг женским голосом поинтересовался:

– Что здесь происходит и кто позволил вам находиться ночью за пределами шко…

Магистр Ванджерия осеклась, рассмотрев Кеймана. А увидев меня, слегка побледнела. Я же старалась не смотреть на нее слишком завистливо, но была вынуждена признать, что в длинном зимнем пальто, отороченном мехом, Яспера была очень хороша. Ее тяжелые черные локоны рассыпались по плечам, запутались в блестящих в лунном свете ворсинках воротника. А глаза поблескивали в темноте, как у кошки. Очень свирепой и сильной кошки.

– Что вы делаете?

– Как «что»? – хмыкнул Кейман. – Не видишь, что ли, день рождения адептки Шторм празднуем. Я почти победил в конкурсе на самую глубокую ямку. Иди сюда, забери у Шторм лопату и помоги мне.

Яспера смерила меня холодным – снег вокруг показался праздничным конфетти – взглядом, но лопату забрала, и вместе с Кейманом они мигом очистили от морозной земли… нечто каменное. Ну, или железное. Круглое, большое, напоминающее люк в земле. Когда я, ползая прямо в платье, расчистила плиту, то стало ясно, что это действительно люк.

– Входящий, преклони колено перед великими богами, – прочитала я.

– Что это? – Яспера нахмурилась.

– Вход в храм. Тот самый, который замурован в подвале, – предположила я.

– Исключено, – ответил Кейман. – Его засыпали.

– Его могли расчистить.

– Это нельзя сделать тихо. Чтобы расчистить подземный храм, надо… здесь не обойтись лопатой. Я не отрицаю, что это мог быть вход в него, но…

– Но вы ведь не проверяли храм после того, как Оллис разнес половину школы.

– Технически школу разнес я, – поправил меня Бастиан. – Давай не будем приписывать мои заслуги всякой нечисти.

– Вот и скажи, мог ли Оллис сделать что-то в храме. До того, как мы вернулись.

– А во сколько вы вернулись?

Я задумалась.

– К утру. Еще не рассвело, но большую часть ночи мы провели в полете.

– Да, пожалуй, – после длинной паузы кивнул ди Файр, – у него было время. Он закончил с нами не позже двух.

Я вздрогнула от фразы «закончил с нами», а в особенности от будничного тона, которым она была произнесена.

– А с кем она… – Яспера странно на меня покосилась.

– Не обращай внимания. Ладно, отправлять Шторм в школу уже бесполезно, давай посмотрим, что под люком. Сможем мы его отодвинуть?


Открыв рот, я смотрела, как магистр Ванджерия с пугающей легкостью двигает тяжеленную каменную плиту. Нет, пожалуй, я не готова стоять на пути Ясперы к счастью. Не знаю, кто эта женщина, но явно не просто маг. Что-то в ней было… звериное.

Похоже, этой ночью мы все заподозрили друг у друга скелеты в шкафу и дружно решили об этом не говорить. Яспера больше не спрашивала о том, с кем я беседую, Бастиан молчал об Акорионе, а я не лезла с вопросом «откуда у посредственного преподавателя и ревнивой красотки такие способности, притом что она не использует крупицы». Ну а Кейман и в мирной жизни ни у кого ничего не спрашивал и никому ничего не говорил.

Когда за плитой обнаружился вертикальный лаз, мы дружно заглянули в темноту. С ладони Кеймана сорвался голубой огонек и, вращаясь, пролетел до самого низа, осветив с виду добротные каменные скобы-ступеньки.

– Ну, я так понимаю, ставить на повестку ночи вопрос «а не пропустить ли нам пару бокальчиков вина в моем кабинете вместо того, чтобы спускаться в какую-то… кхм…» бесполезно.

– Я за, – откликнулась Яспера.

Я недовольно засопела. Кейман со вздохом сбросил пиджак и, оставшись в одной рубашке, резво полез вниз.

– Она все равно сюда полезет, – пояснил он Яспере. – Лучше она это сделает в нашем присутствии.

– Ну я бы не сказала… – едва слышно пробормотала магистр так, чтобы не услышал Кейман, но услышала я.

Из колодца донесся усиленный эхом голос директора:

– Только дождитесь, пока я спущусь. Иначе мы сюда кубарем свалимся.

Минуты, проведенные наедине с магистром Ванджерией, стали самыми странными и самыми неловкими за все мои девятнадцать лет. Как назло, куда-то исчез Бастиан, и только ветер слабо колыхал верхушки деревьев.

– Спускайтесь! – наконец донеслось снизу.

Я первая полезла вниз, не дав Яспере даже шанса среагировать. Спускаться было неудобно, туфли скользили на холодных каменных ступенях, кожаное платье цеплялось за неровные стены. Я пожалела, что не надела перчатки, сломав три ногтя и больно оцарапав палец. С последней ступеньки Кейман меня снимал, и слава всем богам, прыжок с метровой высоты мог дорого обойтись.

А вот Яспера приземлилась грациозно, словно ей ничего не стоило преодолеть весь путь одним прыжком и лестницей она воспользовалась исключительно из уважения к смертным. Я ощутила противную кислую зависть и поморщилась, благо темнота скрывала лицо. Мне до такой грации еще ехать и ехать.

Перед нами вдаль уходил темный коридор. Как декорация из фильма ужасов, он дышал мне в лицо холодом и тьмой, один Акорион ведает что скрывая.

– Он ведет к храму?

– Подозреваю, что так, – сказал Кейман. – Закопаю все нахр… полностью.

– Мы идем? – Яспера иронично усмехнулась.

Я, чисто из вредности, первая сделала шаг вперед. Потом остановилась, задумалась и поинтересовалась:

– А колено преклонять не надо?

– Да все наши здесь, – буркнул Кейман.

– Что?

– Я говорю, единственные, перед кем надо делать поклон, – это магистры школы и ее же директор. Но вы это правило тактично игнорируете, так что я уже даже не мечтаю. Все, пошли, у меня еще теплится надежда на вино, камин и час сна.

По прикидкам, дорога до школы должна была занять минут десять, и вскоре обстановка действительно изменилась. Камни приобрели другой, более теплый оттенок, а вдалеке показались какие-то огни. Смелость покинула меня где-то на середине, так что я не стала возражать, когда Кейман вышел вперед. Спиной чувствовать холод подземелья было тоже неуютно, но я бы скорее съела горсть крупиц магии огня и потом мучилась изжогой, чем спасовала в присутствии Ясперы.

Огни оказались факелами, а коридор кончался узкой лестницей, ведущей вниз. Мы старались ступать осторожно, бесшумно, но мне все равно казалось, что если в храме кто-то есть, то он нас уже ждет. Глупо было думать, что сейчас я встречусь с Акорионом, но выбросить из головы эту мысль никак не удавалось. Пальцы сами нащупали браслет с крупицами.

Лестница кончилась, впереди показалась деревянная, видавшая виды дверь.

– Пыли нет, – сказал Бастиан.

– В смысле? – не поняла я.

– Если здесь никто не бывает, почему ни на ручке, ни на двери нет пыли?

– Очевидно, потому, что кое-кто здесь все же бывает. Не надо быть королем сообразительности, чтобы понять кто.

Вопрос лишь в том, успел он смыться или…

Нет.

Неожиданно для самой себя я вдруг оказываюсь во сне. То есть на самом деле я здесь, в реальности, но ощущение, будто вот-вот из темной ниши в другом конце зала выйдет знакомая темная фигура. Здесь все так, как во сне. Обломки статуи, увядшее, некогда роскошное великолепие храма темных богов. Пыль и паутина в углах, шеренга чадящих факелов на одной из стен.

И фигура тоже есть. Только не та, что являлась во сне, а та, что стала кошмаром наяву для двадцати адептов Школы темных. Джораха Оллиса, кажется, совсем не волновал наш приход, и вскоре я поняла почему. Когда бывший магистр обернулся, его взгляд показался мне совершенно безумным.

– С днем рождения, Деллин. Он передал, что ты можешь зайти. Жаль, я не успел приготовить подарок. Вы пришли слишком быстро, а я, увы, залюбовался твоей подругой. Она так сладко спит в своей комнате, даже не подозревая, как легко я попал к ней…

Ярость застлала глаза, я ощутила такой всплеск ненависти, что испугалась не Оллиса, а себя. Сейчас молния сорвалась с руки не случайно, не хаотичным всплеском магии. Я метнула ее, размахнувшись, наотмашь, попала прямо Оллису в грудь и занесла руку для нового удара. Но ее перехватил Кейман.

– Шторм! – рявкнул он.

Оллис, посмеиваясь, поднялся, хоть это далось ему не так просто, как он хотел показать. Кейман мог удержать мою руку, но не мои эмоции, и Оллиса снова шарахнуло – для этого мне хватило лишь сощуриться и направить на него всю мощь, что уже рвалась наружу.