Неоновые росчерки

— Роджеровна, я первый и, вероятнее всего, последний раз езжу на Майбахе последней модели, в максимальной комплектации и с премиальным тюнингом!

— И это повод оскорблять людей? — тихо спросила я.

— Это повод удовлетворить собственное ЧСВ, — нахально заявила Лерка.

Я только вздохнула и проговорила:

— Полагаю, того, что ты сделала уже достаточно для достижения твоей цели.

— Ладно, ладно, — проворчала Лерка, — чтобы я без тебя делала, совесть ты моя белобрысая!

— Возможно, совершила бы поступки, за которые потом корила бы себя… — тихим опечаленным голосом, ответила я.

— Роджеровна, — простонала Лерка, — ну, хватит! Реально!.. Что случилось, то случилось! Мне их тоже жаль! Правда! Но… Что нам теперь пойти с обрыва прыгнуть или что?! Тем более, я уже сказала: что ты не виновата в их гибели! Поэтому, убедительно прошу, перестань вздыхать, реветь и взваливать на себя вину за всех и вся. А то у тебя, уже походу это начинает входить в привычку!

Она по-сестрински погладила меня по голове и посоветовала:

— Лучше набери ещё раз своего Стаса и скажи, что мы застряли тут на Мкаде и…

Она огляделась, цокнула языком и проворчала:

— И похоже на долго!

Я посмотрела вперёд и только сейчас обратила внимание, что мы уже никуда не едем, а несколько минут, как стоим.

Обочины дороги покрыты снежными сугробами. Промерзшие снежные горки с каждой стороны скрадывали солидную часть проезжей части. Из-за чего площадь движения заметно сужалась и заставляла автомобили жаться друг к другу.

Впереди, насколько я могла рассмотреть и вовсе были настоящие снежные завалы, как будто на МКАД вывалилась свирепая лавина с каких-нибудь Швейцарских Альп или вовсе с Гималайского хребта.

Я отстегнула ремень и чуть приподнялась в сидении, стараясь увидеть округу, как можно дальше.

Поднимающиеся по обе стороны от дороги деревья были не просто засыпаны снегом, они в нем утопли чуть ли не по самые нижние ветки! Да и на верхних ветвях лежали гористые снежные слои. У многих деревьев ветви были безжалостно сломаны или оторваны, что называется «с мясом».

Над городом нависало беспросветно серо-белесое пасмурное небо. С него по-прежнему опадали кружащиеся вихри снежинок.

Это уже был не тот снежный шторм, который я устроила пару-тройку часов назад, но снег продолжался…

Метель и снежные вихри, пусть и не такие бурные и яростные, как в прошлый раз, продолжали виться и кружить над столицей и пригородом.

Из-за снега, накрывающего МКАД видимость была едва ли лучше, чем в густом тумане — кружащий над дорогой снег вынуждал водителей включать фары, дворники и ехать крайне медленно, с осторожностью.

Это приводило к настоящим заторам и гигантской пробке, каких, пожалуй, Москва ещё не видела. Хуже всего приходилось там, где на дороге застряли громоздкие грузовики. Именно там дорожное движение было самым проблематичным.

Дальше пары десятков метров МКАД, в обе стороны, растворялся в снежно-туманной серовато-сумрачной пучине. И только расплывчатые красные и желто-белые тусклые огни позволяли понять, сколько впереди автомобилей.

Город был поглощен и захвачен зимой. Той снежно-бурной, ненасытной и безграничной зимой, которая пришла из-за меня.

— Господи… — выдохнула я, глядя по сторонам. — Лер, это… всё из-за меня?

— Похоже, — постукивая пальцами по рулю, ответила Лерка. — Знаешь, несмотря на то, что тебя часто сравнивают с динеевской Эльзой из Холодного Сердца, мне кажется, она тебе в подметки не годится, Роджеровна.

Лерка была на удивление спокойна и даже преисполнена какого-то саркастического веселья. Словно, она каждый видит, как люди вызывают свирепые метели, морозы и устрашающие снегопады, а на последок погружают город (хорошо если только Москву) в подобие снежного катаклизма.

— Лер, — я покачала головой, с хмурым беспокойством глядя перед собой, — это не смешно… Ты посмотри, что я натворила!.. И я понятия не имею, как вернуть всё обратно!

— Ну, может оно со временем, само уйдёт, — предположила Лерка.

Хотя, уверенности в её голосе я не услышала.

Я встревоженно поджала губы, с сожалением и чувством вины, глядя на зимнее торжество, что разыгралось из-за меня.

Мне было страшно представить, что будет, если это снежное нашествие не прекратиться без моего вмешательства. Что будет, если зима, которой в конце марта положено отступать, продлится до апреля, мая, перекинется на лето…

Я не знала, возможно ли это, я уже опасалась быть в чем-то уверенной и убежденной. Иди знай, чем теперь всё может обернутся!

Мелькнула трусливая мысль с надеждой на то, чтобы никто не узнал по чьей милости столица оказалась в снежном плену.

В моем рюкзачке ожил мобильник и настойчиво запел голосами известной группы. Я, спохватившись, достала смартфон — судя по мелодии звонил Стас — и быстро приняла вызов.

— Ника, — Корнилов говорил быстро и отрывисто, — что произошло?




Он старался оставаться спокойным, но в его голосе проскальзывали тревожные ноты.



— Со мной всё в порядке, — поспешила заверить я, — с нами обеими… Стас, мне нужно срочно поговорить с тобой. Я не знаю, можно ли это обсуждать по телефону.

— О чём речь?

— О том, что я встретила полковника Датского в доме Мирбаха.

Стас замолчал ненадолго, я, закусив губу, ожидала его ответа.

— Любопытно, — изрек Корнилов. — А ты, я так понимаю, уже не в доме Мирбаха?

— Нет.

— Полагаю по причине… о которой кроме посвященных, лучше не знать, — Стас, похоже, уже научился догадываться о приблизительном содержании того, что я хочу сказать по моему голосу.

— Да, — уронила я.

— Где ты сейчас?

— На МКАДе, недалеко от Лесопарковой.

— Насколько я знаю из новостей, там сейчас гигантские заторы, — нарочито будничным тоном, проговорил Стас, — говорят, синоптики не могут объяснить внезапные снежные бури, сугробы и заносы.

— Они и не смогут, — с намеком ответила я, не вдаваясь с подробности.

Любой разговор, совершенный в сети того или иного оператора, могут прослушать третьи лица. И, учитывая стремительно расползающиеся о нас со Стасом слухи, такая возможно более, чем вероятна.

— Понятно, — протянул Корнилов. — Значит вы там в пробке? Есть намеки на разрешение ситуации?

— В ближайшее время — вряд ли, — вздохнула я, глядя на тесные автомобильные колоны и непрекрающийся снегопад.

— Досадно, — ответил Стас. — Вот что, пока вам с Лерой ничего не угрожает действуйте по ситуации. Потом… я постараюсь договориться, чтобы вас забрали на спец транспорте.

— На вертолёте, что ли? — улыбнулась я.

— Ника, ты мне понадобишься в самое ближайшее время, — проговорил Корнилов. — Поэтому, если придется, то — да, я потребуют полицейский вертолёт. Если, конечно, погода не станет хуже…

— Не станет! — зачем-то взволнованно воскликнула я, и тут же зажмурилась, мысленно ругая себя за глупость.

— Хорошо, — спокойно ответил Корнилов. — Пожалуйста, не делай больше никаких резких движений, жди, когда я тебя наберу или звони в случае чего. Предупреди меня, если что-то изменится. Я должен знать, где ты и что с тобой происходит.

— Хорошо… — виновато ответила я. — А чем ты будешь занят?

— Тем же чем и всегда, — слегка прохладно ответил Корнилов. — По телефону не могу объяснить. Встретимся и я всё расскажу… Вы там не замерзнете? С едой у вас всё в порядке?

— Всё нормально, — заверила я Стаса. — Не замёрзнем точно, с продуктами…

Лерка помахала мне найденными в салоне Майбаха пачкой чипсов и парочкой шоколадных батончиков.

— …Тоже всё в порядке, — ответила я Стасу.

— Тогда, до связи и будь осторожна в принятии решений.

— Буду, — пообещала я, чувствуя себя пристыженной.

Стас прервал связь, а я убрала телефон обратно в рюкзак и обреченно вздохнула.

— Может мне выйти и как-то попробовать… вернуть всё, как было? — вслух подумала я.

— Неплохая идея, — уже хрустя чипсами, ответила Лерка. — Смотри только, чтобы не получилось ещё хуже…

— Что может быть ещё хуже? — удивилась я. — Ещё более низкие морозы? Другие снежные бури? И…

— Хрен с ними, с морозами. Главное, чтобы вслед за всем выше перечисленным у нас тут белые ходоки не полезли, — с хрустом откусывая кусок от большой чипсины, ответила Лерка.

Я только цокнула языком и отмахнулась от неё. Логинова засмеялась.

Лерка… Ничего её не берёт!

— Я попробую… — не вдаваясь в подробности, неуверенно проговорила я и открыла автомобильную дверцу.

Морозный, наполненные зимней сущностью, воздух обнял меня, распутал, раскидал отдельные пряди волос и небрежно бросил в лицо мелкую горсть крохотных снежинок.