Несущий огонь

– Вот я тебя и благодарю.

– Его людей сменили мои люди, – таким же ровным тоном заявил Константин. – Теперь они обживаются в усадьбах, равно как и в деревне под Беббанбургом. Не далее как этим утром, лорд Утред, мои воины захватили все владения Беббанбурга.

Я посмотрел в его очень голубые глаза:

– Ты вроде бы обмолвился, что пришел заключить мир?

– Так и есть!

– Ведя за собой семь или восемь сотен воинов?

– О нет! – весело возразил он. – Их больше, намного больше! А сколько копий у тебя? Две сотни тут и еще тридцать пять в Дунхолме?

– Тридцать семь, – заявил я, исключительно чтобы позлить его.

– И с бабой во главе!

– Эдит яростнее многих мужчин, – сказал я.

Эдит к тому времени вышла за меня замуж, и я оставил ее командовать небольшим гарнизоном Дунхолма. А еще – Ситрика, на случай если женщина забудет, каким концом меча полагается колоть.

– Полагаю, ты убедишься, что по части ярости ей до моих людей далеко, – с улыбкой произнес Константин. – Мир – очень хорошее предложение для тебя.

– У меня есть зять, – напомнил я.

– Ах да, ужасный Сигтригр, способный вывести в поле пять, а то и шесть сотен воинов? А может, и тысячу, если его поддержат южные ярлы, в чем я сомневаюсь! И Сигтригру приходится держать армию у южных границ, чтобы удерживать этих ярлов на своей стороне. Словно они когда-нибудь на ней были! Кто знает?

Я молчал. Константин, разумеется, говорил правду. Сигтригр мог быть королем в Эофервике и величать себя государем Нортумбрии, но большинство влиятельных данов на границе с Мерсией не спешили дать ему присягу. Они утверждали, что зять уступил слишком много земель за мир с Этельфлэд, хотя я не сомневался, что они сами предпочли бы сдаться, чем вести безнадежную войну, защищая трон Сигтригра.

– И дело не только в ярлах, – продолжал Константин, подсыпая соль на раны. – Слышал я, что западные саксы устроили тут жуткий шум.

– Сигтригр в мире с саксами, – возразил я.

Константин улыбнулся. Его улыбка начинала меня бесить.

– Лорд Утред, одно из преимуществ быть христианином в том, что я испытываю симпатию, даже любовь к моим собратьям, христианским королям. Мы помазанники Божьи, его покорные рабы, чей долг – распространять учение Иисуса Христа во все страны. Король Эдуард в восторге от мысли, что его запомнят как государя, который привел языческую Нортумбрию под сень христианского Уэссекса! И мирный договор твой зять заключил с Мерсией, а не с Уэссексом. По мнению многих западных саксов, этот договор не стоило подписывать. Они считают, что пришло время включить Нортумбрию в христианское сообщество. Ты этого разве не знаешь?

– Иные из западных саксов стремятся к войне, – признал я, – но не король Эдуард. Он пока еще не готов.

– А вот твой приятель олдермен Этельхельм сумел убедить его в обратном.

– Этельхельм – вонючий слизняк, – процедил я.

– Он христианский вонючий слизняк, – возразил шотландец. – И разве мой долг единоверца не предписывает оказывать ему поддержку?

– Если так, то и ты тоже вонючий слизняк, – сообщил я, и сопровождавшие короля два воина, уловив тон моих слов, напряглись. Оба, похоже, не говорили по-английски, зная только свой варварский язык, и один из них пробурчал что-то нечленораздельное.

Константин вскинул руку, успокаивая их.

– Я прав? – спросил он.

Я нехотя кивнул. Олдермен Этельхельм, мой закадычный враг, был самым могущественным из знатных людей в Уэссексе, а еще приходился королю Эдуарду тестем. Ни для кого не было секретом, что он выступает за скорейшее нападение на Нортумбрию. Ему хотелось войти в историю создателем Инглаланда и стать дедом первого короля объединенного королевства.

– Армию западных саксов вряд ли ведет Этельхельм, – заявил я. – Ее возглавляет король Эдуард, а король моложе тестя и, значит, может позволить себе подождать.

– Возможно, – согласился Константин. – Возможно.

Тон у него был насмешливый, как будто я сморозил глупость.

– Давай-ка сменим тему, – предложил он, – и поговорим о римлянах.

– О римлянах? – переспросил я растерянно.

– О римлянах, – с теплом повторил король. – Какой великий был народ! Они принесли в Британию благо христианства, и нам следует любить их за это. А еще у них были философы, ученые, историки и богословы, и мы многое можем почерпнуть из их трудов. Мудрость древних, лорд Утред, должна освещать нам путь в настоящем! Ты разве против? – Он подождал ответа, но я промолчал, и Константин продолжил: – И мудрые римляне решили, что граница между Шотландией и землями саксов должна проходить по этой вот стене.

Произнося свою речь, он смотрел мне прямо в глаза, и казалось, что король забавляется, хотя лицо его оставалось совершенно серьезным.

– До меня доходили слухи, что значительно севернее есть еще одна римская стена.

– Простая канава, – небрежно возразил шотландец. – Она не состоялась. Зато это, – его рука указала на укрепления, видимые через одно из окон, – вышло удачно. Я размышлял на эту тему, молился, и мне кажется разумным, что эта стена должна служить разделительной линией между двумя нашими народами. Все, что к северу от нее, – это Шотландия, Альба, а все, что к югу, пусть отходит к саксам, Инглаланду. Не будет больше споров насчет того, где проходит черта, – любому не составит труда увидеть разделяющую наш остров границу в виде этой великой каменной стены! И хотя она не удержит наш народ от набегов за скотом, но рейды эти будут более трудными! Вот видите – я миротворец! – Константин лучезарно улыбнулся мне. – Я изложил все это королю Эдуарду.

– Эдуард не правит в Нортумбрии.


– Будет править.

– А Беббанбург – мой, – отрезал я.

– Никогда он твоим не был. – Константин в миг утратил любезность. – Он принадлежал твоему отцу, а теперь принадлежит твоему двоюродному брату. – Король вдруг щелкнул пальцами, словно вспомнил о чем-то. – Ты отравил его сына?

– Конечно нет!

Он улыбнулся:

– А если бы отравил, правильно бы сделал.

– Но я тут ни при чем, – сердито заявил я.

Мы захватили сына моего кузена, совсем еще мальчишку, и я поручил Осферту, одному из доверенных людей, присматривать за ним и его матерью, плененной вместе с парнем. Мать и сын умерли во время заразы, свирепствовавшей в прошлом году, но разошлась неизбежная молва, будто я их отравил.

– Мальчишка умер от потницы, – выпалил я, – как и тысячи других людей в Уэссексе!

– Я, конечно, верю тебе, – беззаботно согласился Константин. – Но твоему кузену нужна теперь жена!

Я пожал плечами:

– Какая-нибудь бедняжка даст согласие выйти за него.

– У меня есть дочь, – задумчиво произнес Константин. – Не предложить ли девчонку ему?

– Это обойдется тебе дешевле, чем попытка взять его укрепления штурмом.

– Думаешь, я боюсь беббанбургских стен?

– Есть основания, – заметил я.

– Ты ведь собирался взять их, – напомнил король, и в голосе его не слышалось больше насмешки. – Неужели ты считаешь меня менее заинтересованным и не таким способным, как ты?

– Получается, что, рассуждая о мире, ты готовил завоевание, – горько проворчал я.

– Да, так и есть, – признался он откровенно. – Но мы просто возвращаем границу туда, где римляне так мудро прочертили ее.

Шотландец помедлил, наслаждаясь моим расстройством.

– Беббанбург, лорд Утред, и все относящиеся к нему земли – мои.

– Не будет этого, пока я жив.

– Тут муха прожужжала? – осведомился он. – Я слышал какой-то звук. Или это ты заговорил?

Я посмотрел ему в глаза:

– Видишь вот этого попа? – Я мотнул головой в сторону отца Эдига.

Король был озадачен, но кивнул:

– Я приятно удивлен, застав тебя в обществе священника.

– Священника, милорд король, который нарушил все твои планы, – заявил я.

– Мои планы?

– Твои люди убили его спутников, но отец Эдиг ускользнул. Не доберись он до меня, я бы до сих пор стоял под Этгефрином.

– Понятия не имею, о чем ты, – отмахнулся Константин.

– Это холм, за которым последнюю неделю с лишним наблюдали твои воины, – напомнил я, сообразив наконец, кто были те загадочные и ловкие разведчики. Король едва заметно кивнул, признавая, что преследовали нас действительно его люди. – И ты собирался напасть на меня там. Иначе почему оказался здесь, а не под Беббанбургом? Ты хотел уничтожить меня, но обнаружил, что я под защитой каменных стен, так что убить меня теперь гораздо сложнее.

Все это было правдой. Застигни Константин меня в открытом поле, его войско изрубило бы моих парней в куски. А вот за попытку взять приступом укрепления Вэлбирига ему придется дорого заплатить.

Справедливость моей догадки как будто рассмешила его.

– Лорд Утред, и с какой стати мне убивать тебя?

– Потому что это единственный враг, которого ты боишься, – ответил вместо меня Финан.

Я заметил, как на миг лицо Константина исказилось. Затем он встал и больше уже не улыбался.

– Этот форт принадлежит отныне мне, – резко бросил он. – Все земли к северу отсюда – собственность скоттов. Даю тебе время до заката, чтобы покинуть мой форт и мои границы. В твоем случае, лорд Утред, это означает, что тебе нужно убираться на юг.