Неучтенный. Сектор «Ноль». Неизвестный с «Дракара»

«Ладно, примем за данность, что данный институт мешал еще кому-то, кроме архов, – решил я, и подытожил: – Только ведь не ясна истинная причина нападения и цели, которые преследовались пилотом этого судна».

– Ну, с тем, кто наш второй враг, мы сейчас разберемся, – сказал я и решительно полез к кораблю.

Из баз по ремонту, управлению и обслуживанию малых кораблей мне было известно, что в любом случае должен быть механизм аварийного извлечения пилота из корабля. И именно его мне следует отыскать.

Первый раз, когда прикоснулся к судну, мне показалось, даже сквозь ткань костюма, в котором я разгуливал на причале, что оно живое. Был некий мимолетный отклик радости. Как будто, вернувшись домой, ты погладил девушку по щеке, которая ждала тебя с нетерпением у окна, а когда ты пришел, сделала вид, что ей факт твоего присутствия не интересен, но прикоснувшись к ней, ты сквозь маску отчужденности чувствуешь ее радость от встречи с тобою. Именно это чувство радости и помогло мне понять, куда нужно приложить ладонь, чтобы подать команду на открытие кабины. Но что-то меня остановило.

«Не нужно делать этого здесь, на причале», – ясно почувствовал я.

Странно, а что меня могло насторожить, и как гром: «Вакуум».

\\ Подключена опция интуитивного прогнозирования, – дополнил Магик список моих возможностей.

Я так понимаю это развитие моей интуиции и выводов на основании нее.

Вернемся к нашей проблеме. Что у нас с кораблем?

«Нельзя открывать корабль в вакууме. Но почему? Неужели там есть кто-то живой? И он, скорее всего, враг тех, кто жил на станции, а так как тут жили люди, то и мой враг», – построил я такую вот цепочку.

– 896-й, двух промышленных дроидов сюда. Ника, приготовь в трюме зону шлюзования, устроим подобие мини-причала.

– В этом нет надобности, на корабле есть один причальный док под установку четырех средних истребителей. Он не документирован, так как не достроен и не загружен необходимыми боевыми единицами.

– Это же замечательно. И много еще таких недокументированных опций есть на корабле?

– Тридцать две.

– Не мало. Скинь мне и 896-му их список. Просмотрю попозже.

– Готово, – ответила Ника.

– Алексей, дроидов я отправил. А что ты хочешь выполнить? Перевезти это судно на «Скуча». Это понятно. Но зачем строить полноценный причал? – заинтересовался 896-й.

– Строить уже не нужно, Ника должна была тебе скинуть пакет информации, там сказано, что небольшой док на «Скуче» уже есть.

– Да получил, но это не отменяет мой вопрос, зачем нужно его использование? – Какой упорный у меня оказывается искин.

– Есть подозрение, что в найденном корабле живой пилот. Не хочу его потерять при извлечении из корабля.

– Вероятность такого события крайне мала.

– 896-й, поверь, я почувствовал слабый ментальный отклик. Он не похож на сигнал, исходящий от артефактов. Слишком слаб.

– Тогда нужно обезопасить себя от нападения, – сразу взял быка за рога искин, – с вероятностью 95 процентов там враг.

– Да, я это предполагаю. Но нам нужна информация, – согласился с ним я, – сделаем так: активируем двух боевых дронов и снизим мощность излучателей, установим их в доке корабля. Должны вроде поместиться. Дальше заминируем корабль снарядами с направленными зарядами, я видел их в перечне оборудования, что есть на складе. И начнем процесс извлечения пилота. Правда, где его разместить потом, не понятно. Может, в моей комнате, по станции-то не погуляешь?

– Я еще не разобрал шлюзовую камеру у вас в комнате, лейтенант, так что разместить его там – хорошая идея, – согласился со мной искин.

– Значит, приступаем, 896-й, перенеси корабль в док «Скуча» и организуй охранение. Я сейчас тоже туда подойду, но думаю, нужно взять что-то из оружия, доставшегося в наследство от майора, так – на всякий случай. Вероятно, я уже смогу управляться с большей частью из него. Потом подойду к доку, – распорядился я.

– Принято к исполнению, – сказал искин.

Приехали два дрона, аккуратно подхватили захватами корабль и повезли его в сторону «Скуча». Я направился следом за ними. У корпуса судна мы разделились, дроиды направились куда-то в хвост корабля, я же пошёл к трапу. Взойдя на корабль, я завернул к расположению кают команды, а дойдя, зашёл в теперь уже свой капитанский кубрик. Вытащил из шкафа убранный туда чемодан майора, положил его на стол и раскрыл. И уже новым взглядом стал рассматривать уложенные туда смертоносные игрушки. Как это ни прискорбно, разобраться я смог только с двумя «стволами». Вернее даже не так. Узнана мной была большая часть вооружения, упакованного в чемодан, но эффективно использовать или вообще пользоваться я мог только двумя экземплярами: это тяжелый армейский бластер и травматик скрытого ношения.

Взяв в руки кобуру с оружием и вынув бластер, ощутил его некую приятную тяжесть, родилось ощущение, что он является моей неотъемлемой частью, продолжением руки. Оружие в ней лежало как влитое, навык обращения с ним был уже вбит в мое сознание. Как управлять этой смертоносной игрушкой я представлял четко и ясно. Когда я в шутку направил его на ручку входной двери и представил, что произвожу прицеливание, перед глазами мелькнуло какое-то изображение, а потом все нормализовалось. Я подумал, что ничего не произошло, но фраза Сети внесла некоторые сомнения.

– Подключена опция отслеживания цели. Подключена опция корректировки при выстреле. Подключена адаптивная опция под наличное вооружение.

Поводив бластером из сторон в сторону, я не заметил никаких изменений, которые должны были внести подключённые опции. И снова представив себя ковбоем и красуясь, прицелился в угол двери, и вот тут он подкрасился красным цветом, я немного сдвинул руку, чтобы была возможность рассмотреть получше, и с удивлением заметил, что рука сама производит корректировку и отслеживание местоположения цели. Я чувствовал, что могу спокойно шевелить и двигать рукой, но отслеживание выбранной цели бластером будет продолжаться.

«Хорошая опция, полезна в мельтешении скоротечного боя, чтобы лишнего не зацепить или произвести точный выстрел в строго выбранную точку. Разработана, скорее всего, для снайпера», – решил я.

«Ладно, пора в док», – там тоже интересное действие начнется.

Собравшись и снарядив бластер, повесил его на пояс. Потом взял травматик и как-то даже привычно пристроил его на предплечье левой руки. При повороте руки особым образом он оказывался на боевом взводе и производил выстрел.

Снаряженный оружием, я почувствовал себя гораздо увереннее.

«Да, это ощущение заражает, похоже, я становлюсь прожжённым милитаристом. Начинаю чувствовать себя спокойным, только обвешавшись оружием с ног до головы, с учетом того, что на станции кроме меня пока никого из живых нет. Но судя по всему, осторожные параноики здесь выживают чаще, – выделив для себя этот постулат, я направился в сторону причального дока, расположенного на корабле. – Интересно, куда это я иду, если даже не озаботился спросить направление у Ники?» – подумал я и попросил отметить на карте маркером нужное мне место. Двигался я, оказывается, в нужную сторону.

Добравшись в местный док, я не увидел ожидаемого небольшого уголка на корабле, где впритык должны были располагаться несколько истребителей. Это оказалось вполне просторное помещение, хотя и с не очень невысокими потолками. Рассчитывалось оно, вероятно, под не стандартные истребители, так как, зная изученный материал и характеристики существовавших на тот момент машин, я не мог понять, как они должны были здесь разместиться. А вот та малышка, которую я притащил на станцию, идеально расположилась здесь. Она вписалась в подготовленные явно для больших кораблей люльки, с точностью до миллиметра, по задней стенке, но занимала гораздо меньше места как в длину, так в высоту и ширину.

Соседние места занимали два активированных военных дрона. В боевой наземной ипостаси они напоминали богомолов с отнесёнными орудиями на вытянутых манипуляторах. Базы говорили, что данный тип дронов был значительно манёвреннее остальных и неплохо вооружен, но обладал средней броней и не очень мощным энергощитом, зато мог действовать как в космосе, так в атмосфере и на поверхности планеты. В общем, неплохой дрон, как раз для операций охранения, поддержки, отвлечения или фланговых и тыловых ударов, когда не нужна большая сдерживающая мощь, а быстро ударил и отскочил в глубь построения.


Пройдя между дроидами, обратил внимание, что сам корабль по периметру заминирован. Точной информации о минно-подрывном деле не было, но в изученном материале говорилось, что этот раздел мирной профессии «сапер» обсуждается в базе по фортификационным сооружениям, которую я пока не освоил.

Остановился я напротив найденного мною места, где предположительно расположен датчик, реагирующий на нажатие (или на биометрические параметры ладони человека, но я чувствовал, что это не так, было нечто другое, и понимал я это на грани интуиции) и открывающий колпак кабины пилота данного кораблика.

Мысленно перекрестившись и взяв в одну руку бластер, я приложил другую к месту, которое нашёл. В голове пропел очень красивый и музыкальный голос, который на незнакомом языке, быстро интерпретируемом сознанием в знакомые понятия, спросил:

– Подтвердите ваши права доступа.

«Какие права доступа? И почему я смог понять это певучее наречие?»

– Посол Рекасо, граф Трекурат, – неожиданно пропела нейросеть на том же языке, что и сделанный запрос.

После этого я почувствовал некий запрос к моей нейросети, который она пропустила без моего дозволения, и сразу прозвучало:

– Разрешение на доступ подтверждено. Есть оперативная информация, степень важности S1. Прошу разрешения на передачу?

Не успел я ничего ответить, как Сеть сама сгенерировала запрос на принятие пакета информации и перешла в режим ожидания ответа.

«Сеть, что происходит?» – забеспокоился я.

– Произошла идентификация вас по закрытому протоколу. Информация о нем прошита в основу структуры биопроцессорной матрицы.

«Что-то странное творится вокруг моей нейросети и того, что сейчас происходит. Какова степень угрозы входящего сообщения?»

– После успешной идентификации она составляет 0,5 процента. Идентификация уже пройдена.

«То есть пакет безопасен. Тогда принимай».

Я почувствовал, как полилась в голову большая и полноводная река. Разум и сознание сначала сопротивлялись, но когда боль стала разбивать их на миллион маленьких кусочков, я все-таки перешёл на другой слой, так как раскалываться голова начала ощутимо.

– Пакет получен. Начинаю конвертацию, расшифровку и декомпиляцию кода сообщения.

– Каковы дальнейшие указания? – пропел, как я понимаю, искин странного корабля. Похоже, он принял меня за того, кто может принимать решения. Хорошо это или плохо, не понятно, но то, что я его смогу открыть, уже не вызывает сомнений.

«Так, нужно немного подумать и посоветоваться с искинами».

– 896-й, Ника, найденный корабль можно вскрыть без применения грубых мер. Вам говорят что-то фразы «Посол Рекасо» или «граф Трекурат»?

– В моих базах нет данных по этим людям, – ответил искин станции.

А вот Ника смогла порадовать меня хоть и куцыми, но сведениями.

– У меня в технических заметках по корабельному оборудованию есть упоминание того, что реактор серии «Вулкан -1» создан на основе оригинала снятого с корабля аграфов – «Трекурат».

– Значит, есть некое совпадение с аграфами. Но насколько я знаю, они союзники Содружества, или я не прав? – решил уточнить я.

– На момент моей консервации это было так, – сказал 896-й.

– Я обладаю теми же данными, – подтвердила мои выводы Ника.

– Тогда что-то непонятное. Явно какой-то корабль аграфов помогает в нападении на станцию архам, своим и нашим врагам. И по неясной пока причине его оставляют или он остается тут.

– С вероятностью 88 процентов эти две группы противников никак не связаны и каждый преследовал свою цель. С вероятностью 63 процента для нападения на станцию у пилота аграфов были личные мотивы, скорее всего, он поджидал здесь кого-то конкретного.

«То есть с большой долей вероятности, я не являюсь врагом для предполагаемого пилота. Хотя есть вероятность и обратного события, для него враги все, кто находятся тут, но она значительно меньше первого варианта. А то нелогично идти воевать против станции на таком маленьком суденышке», – сделав такой вывод и убедив себя в том, что пилот корабля, если он жив, не кинется на меня сразу, как только придет в себя, я подошел к корпусу истребителя и приложил ладонь к его считывателю доступа.

– Ожидаю указаний, – раздался знакомый голос.

«Открой кабину пилота», – отдал я распоряжение.

– Провожу анализ пригодности атмосферы для дыхания пилота, – прошло несколько секунд, прозвучал щелчок и одновременно с этим, – результат положительный. Внешний колпак кабины разблокирован.

Я увидел, как верхняя треть корпуса приподнимается и отъезжает назад и в сторону.

– Аварийное открытие кабины пилота выполнено, разгерметизация корабля завершена успешно, – закончил голос.

Немного постояв в стороне и не решаясь подойти, я, переборов внутреннее чувство трепета и причастности к тайне, подошёл к открывшемуся люку в судне. Заглянув внутрь, я увидел пилота в зашитом скафандре, в нейроразъем которого был подключен шлейф управления кораблем.

«Пилот – гуманоид», – разглядывал я извлекаемое и осторожно отключаемое от оборудования корабля человекоподобное существо. Это был среднего роста, примерно метр семьдесят, стройный субъект. Затянутый в мощный корсет и тяжелый летный скафандр.

\\ Мектоактивность существа слабеет.

– Быстро в медбокс его, он, похоже, умирает, – заторопился я и сам побежал к каюте, где расположили медицинский комплекс.