Никита ищет море

– Давай мы как будто охотники и у нас привал, – сказал Никита, когда они с бабушкой сели на крыльце с тарелками «зажарки».

Блюдо под названием «зажарка» они изобрели, пока готовили завтрак и укрощали дракона.

Откуда в деревне дракон? Дело было так. Бабушка удивилась, когда Никита сообщил ей, что еще ни разу в жизни ничего не приготовил. В их семье всегда готовила мама, папа иногда ставил чайник, а Никита вообще не подходил к плите, но знал, что она может быть опасна.

– Если знать, как с ней обращаться, – сказала бабушка, – она будет вполне безопасна. Сегодня ты готовишь вместе со мной.

У бабушки плита маленькая, на две конфорки. На полу в углу стоит красный баллон с газом, от него идет черный резиновый шланг к плите – по этому шлангу подается газ.

– Давай как будто это огнедышащий дракон! – предложил Никита, осторожно пощупав резиновый шланг.

– Ага, и у него две головы? – Бабушка указала на две конфорки.

Никита закивал.

– Тогда займемся укрощением дракона, – сказала бабушка, беря в руку коробок с охотником и зажигая длинную спичку. – Вот я поворачиваю ручку, и начинает идти газ, – она повернула черную ручку под левой конфоркой. – Теперь мне надо его поджечь.

Она поднесла горящую спичку к конфорке, и вспыхнул синий огонь.

– Нельзя допускать, чтобы газ шел, а огня не было, – продолжала бабушка. – Если газ не сгорает, он остается в воздухе и вреден для здоровья. Всегда проверяй, закрыты ли ручки, – она постучала пальцем по черной ручке под правой конфоркой. – И принюхивайся, как собака, – она шумно понюхала воздух. – У газа неприятный запах. Если пахнет – значит, газ каким-то образом попал в воздух.

Никита кивнул. Ему уже был знаком этот неприятный запах газа: когда зажигают конфорку, несколько секунд пахнет газом.

– Понятно? – Бабушка повернула ручку, синий огонь погас. – Теперь давай ты. – И она протянула Никите коробок с охотником. – Смелее.

Никита медленно, словно в каком-то оцепенении, взял коробок, вынул спичку и, примерившись, чиркнул по коробку. Из-под спичечной головки вылетела искра – и больше ничего.

– Еще раз, – сказала бабушка невозмутимо. – Резко – чирк!

Никита сделал «чирк», и спичка с легким треском зажглась. Ему захотелось тут же отбросить эту спичку, пока огонь не добрался до его пальцев, но бабушка подбодряла его и подсказывала, и, повинуясь ее подсказкам, он повернул ручку и поднес к конфорке горящую спичку. Вспыхнуло синее пламя, Никита поспешно убрал спичку и принялся дуть на нее. Бабушка помогла, и вместе они задули огонек.

– Удобно, когда спичка длинная, – сказала бабушка, вынимая из пальцев Никиты обуглившуюся палочку. – Жарим яичницу?

Никита, воодушевленный своим успехом с газовой плитой, повернулся и окинул взглядом стол. Там лежали его покупки: консервы с горошком и фасолью, пара помидоров, огурцы, брынза, укроп, халва, морковка, десяток яиц и луковица. Точильный брусок, пачку мыла и зубную пасту бабушка уже куда-то унесла.

– А давай брынзу в яичницу добавим? – предложил Никита.

– А давай помидоры и укроп? – предложила бабушка.

– А давай халву и фасоль?

– Нет, халва к яйцам не подходит, – замотала головой бабушка.

– Откуда ты знаешь? Ты пробовала?





– Нет, но это… – начала бабушка.

– Видишь, ты не пробовала, – перебил ее Никита.

Бабушка уставилась на него, подняв брови.

– Хорошо, – коротко сказала она после паузы и достала большую сковородку.

Налив на сковородку масла, она поставила ее на огонь.

– Но готовить будешь ты, – обернулась бабушка к Никите.

– Я?!

Итак, в дело пошли все продукты без исключения, но бабушка настояла на том, чтобы огурцов, халвы, моркови, горошка, фасоли и лука было поменьше, а помидоров, брынзы и укропа – побольше. Разноцветная масса шипела, скворчала и поджаривалась, и Никита с бабушкой недолго думая назвали свое изобретение «зажаркой». Мышонка на время готовки Никита посадил в банку, а банку поставил на стол, чтобы мышонку было видно. Но мышонок не стал смотреть, а забрался в носки и уснул. Когда «зажарка» была готова, Никита с бабушкой отправились завтракать на крыльцо. Банку с мышонком Никита прихватил тоже – вдруг мышонок проснется, тогда можно будет его угостить.

– Благодарю тебя, Никита, за этот прекрасный завтрак! – сказала бабушка, сидя с полной тарелкой на верхней ступеньке крыльца. – Приятного аппетита!

Никита поблагодарил бабушку, пожелал ей, в свою очередь, приятного аппетита и перепилил вилкой свою порцию яичницы пополам. Пошире открыв рот, Никита отправил в него гигантский кусок яичницы и принялся старательно жевать.

Мышонок проснулся, и Никита, отставив тарелку в сторону, полез в банку его доставать. Он посадил мышонка на доски крыльца, положил перед ним маленький кусочек яичницы с горошиной. Мышонок обнюхал угощение, уткнулся носом в горошину и принялся есть. Время от времени он проводил лапками по мордочке – умывался. Никита решил, что умывается он потому, что горошина и яичница вымазаны маслом.

– Как ты его назвал? – поинтересовалась бабушка, глядя на мышонка.


Никита пожал плечами. Он до сих пор не придумал подходящего имени. Уж никак не Протон.

– Горошек, – предложила бабушка.

Никита запротестовал.

– Тогда пусть пока что будет просто мышонком, – согласилась бабушка. – Тебе сегодня посуду мыть.

– Мне?!

Никита в жизни ни одной тарелки не вымыл. Посуду мыла мама. Если она уходила в гости до позднего вечера, Никита с папой просто оставляли грязные тарелки и чашки в раковине и шли смотреть мультфильмы, а утром посуда уже оказывалась чистой.

– Ну и ну, – покачала головой бабушка. – Как ты жил без мытья посуды, не понимаю. Это отличный способ подманить дельные мысли и хорошее настроение.

Когда Никита доел яичницу и посадил мышонка в карман, бабушка отвела его на кухню, выдала губку и бутылку с ядовито-зеленой жидкостью и сказала:

– Намыливаешь, оттираешь то, что прилипло, и смываешь. Шум воды успокаивает, а превращение грязного в чистое радует. Главное, не думай много про грязь – думай о какой-нибудь интересной задаче, которую тебе надо решить.

Никита двумя пальцами держал мокрую губку и с кислым видом слушал бабушку. У него не было никакой интересной задачи, которую надо решить.

– Например, как назвать мышонка, – напомнила бабушка и развернула Никиту лицом к раковине, где лежали их тарелки, вилки, нож и сковорода с прилипшими остатками яичницы.

– Бе, – буркнул Никита.

Бабушка включила воду.

Сперва Никита думал только о грязи, которую приходится оттирать. Потом попробовал придумать имя для мышонка, но ничего не придумывалось, и он бросил это занятие. Надув губы и нахмурив брови, он вяло возил губкой по сковороде.

– Еще вот тут, – указала бабушка пальцем на следы яичницы. – И тут.

Никита нарочно посильнее громыхнул сковородой о раковину.

– Набери на губку еще немного моющего средства, – подсказала бабушка.

Никита бросил сковороду, схватил бутылку и, перевернув, вытряхнул на губку лужу резко пахнущей жидкости.

– Непонятно, что это за бабушка такая, – шептал он еле слышно, оттирая сковороду. – Караул, а не бабушка.

Средство пенилось и никак не смывалось. Никите надоело, он выключил воду и поставил сковороду в белых ошметках пены на стол.

– Надо ополоснуть, – невозмутимо сказала бабушка.

Никита, издав долгий стон, снова включил воду. Когда пена наконец смылась, Никита грохнул сковороду на стол, сердито закрутил кран и с вызовом взглянул на бабушку.

– Я поработаю, а ты гуляй, – сказала она, развернулась и вышла в сад.





* * *





Никита походил по дому, держа мышонка в ладонях и разъясняя ему, что такое лампа, холодильник, печка, дрова, точильный брусок (он обнаружился в корзине с дровами) и часы. Больше в доме делать было нечего. В саду Никита посадил мышонка в траву и сел рядом. Бабушка трещала ветками в зарослях малины. Похоже, собралась выломать полмалинника. Мышонок покрутился на месте и вдруг так быстро побежал прочь, что Никита еле успел его поймать.

– Ты что? – воскликнул Никита, поднося мышонка к лицу. – А вдруг кот придет?

Мышонок не мигая глядел на него черными глазками-бусинами. У Никиты мелькнула мысль, что мышонок бежал на свободу, но он тут же эту мысль отогнал. Все-таки бандитский кот может вернуться. Пусть мышонок будет под защитой Никиты. Да и папа вчера сказал, что Никита за мышонка отвечает.

– Пойдем погуляем, – сказал Никита, поднимаясь на ноги.

Но у ворот он замедлил шаг. Вспомнился белобрысый Протоня. А вдруг он там сейчас стоит, за воротами? Никита на цыпочках подошел к воротам, приоткрыл их ровно на сантиметр и прильнул к щели одним глазом.

На дороге стояла Оля. То есть не стояла, а сидела верхом на трехколесном велосипеде. Точно в такой же позе, как утром. И с интересом смотрела на ворота. Почти что в Никитин глаз. Никита задержал дыхание.

– Как там Лиза? – громко спросила Оля из-за ворот.

«Какая Лиза?» – с недоумением подумал Никита. Он попытался вспомнить, как же все-таки зовут бабушку, но безуспешно.

– Она с тобой? – вновь подала голос Оля. – Ой, ну выходи уже!