Ее вишенка

— Если ты закончила, вот твой рогалик. Через несколько минут здесь появится Райан. С твоей подачи он теперь постоянно пытается меня с кем-нибудь свести. И этим раздражает чуть ли не больше тебя. Так почему бы тебе не сделать паузу и не позволить ему рулить?

Кэндис взяла рогалик.

— Я сказала ему об этом лишь для того, чтобы он сорвал твою покрытую паутиной вишенку. Откуда мне было знать, что он нырнет головой вперед в дружескую зону и превратится в Мистера Свата?

Я поморщилась.

— Твое богатое воображение просто поражает своей проницательностью.

— Ты самая милая, знаешь об этом? Эй, а это что? — она ухватила конверт, который я ранее вскрыла и беспечно бросила на прилавке.

Я тут же выхватила его.

— Ничего особенного. Это просто реклама.

— Ах да, старый классический спам. Якобы уведомление о выселении. И это должно было привлечь твое внимание. Они уже всех достали. И меня тоже. Ладно, девочка, оставайся девственницей, — она послала мне воздушный поцелуй и удалилась, унося рогалик в руке.





* * *


Когда сестра ушла, я с тоской посмотрела на письмо. Это было уведомление. У меня была одна неделя, чтобы оплатить аренду квартиры. Или бы встал вопрос о моем выселении. Но я до сих пор не могла решить, что собиралась делать. Поскольку оставалось всего лишь две недели до оплаты долга за аренду пекарни. Была реальная угроза пропустить в этом году уже третий платеж.

Я вздохнула. Я всегда находила способы держаться на плаву. Все, что мне нужно было сделать — выстоять еще несколько недель… принять еще несколько клиентов…

И, в конце концов, — пекарня справилась!

Я хорошенько встряхнула тестомесилку. Она громко хрюкнула и начала взбивать равномерно. Большинство моего оборудования знавало лучшие времена. Но это было мое оборудование. Я испытывала глубокое удовлетворение от осознания, что все находящиеся здесь предметы я заработала и купила самостоятельно. Пекарня была моим ребенком, а вишневые пироги... детьми моего ребенка?

Возможно, вам показались немного странными мои попытки думать обо всем этом слишком усердно. Но я любила свое детище. Даже когда остальная часть моего мира готова была развалиться на куски, я всегда могла рассчитывать на свой магазин. Мое маленькое убежище. Даже если иногда оно казалось клеткой.





* * *


Райан появился вовремя. Как всегда. Он совсем недавно закончил колледж. Невероятно красивый, возможно, даже великолепный. Но с того момента, как я его увидела — по неизвестной мне причине — я воспринимала его как своего младшего брата. Парень, казалось, тоже так чувствовал. Как только он начал работать на меня, мы погрузились в атмосферу — «наконец-то, мы встретились» — давно потерявших друг друга брата и сестры. Он пытался помочь мне исправить мою жизнь. А я в ответ старалась уберечь его от неприятностей. Слишком интенсивно парень в них попадал.

Райан постоянно брил голову. Сделал несколько татуировок — но ничего слишком сумасшедшего. И имел мускулистое телосложение человека, который в свое время замесил слишком много теста. А еще у него были карие глаза. Смотревшие на меня с теплотой и пониманием.

— Горячее свидание сегодня вечером? — спросил он.

— Знаешь, Кэндис уже пыталась подбодрить меня. Может, дадим выходной разговору о девственницах? — я стала осторожно перекладывать пироги с подноса.

Райан бочком протиснулся ко мне поближе и облокотился на стойку. Он мягко шлепнул меня по плечу и одарил таким сочувственным взглядом, что я не могла не признать его милым. Возможно, меня тошнило от его постоянных попыток пропихнуть меня в мир свиданий. Но я всегда знала, что он делает это от чистого сердца. Поэтому никогда не винила его за это.

— Вот что ты сегодня сделаешь, Хейли. Выберешь парня. Любого… — он широко улыбнулся от озарившей его идеи. — Первого же парня, который купит вишневый пирог. Ты выберешь его. Просто будь смелой. Будь собой. Скажи что-нибудь кокетливое. Тебе же не нужно напрашиваться на свидание или типа того. Просто, знаешь, сделай ему комплимент. А потом посмотрим, что из этого получится.

Я тяжело вздохнула.

— Ну, допустим. Я соглашусь, а у первого парня, который купит вишневый пирог, окажутся усы педо? Конечно, они больше известны как «усики педофила». Но на самом деле, это вовсе не похоже на усы. Это выглядит так, словно к вашей верхней губе прилипли крошки печенья. А если еще будут и пятна пива на рукаве?

— Оке-е-ей. Пусть будет первый парень, который купит вишневый пирог и не вызовет у тебя отвращение. Как тебе такое? Кстати, у кого это, черт возьми, ты видела пятна пива на рукаве? Это с какими же людьми ты общалась?

— Смешно, — фыркнула я, пытаясь выбросить из головы его заманчивую идею. Мне не хотелось, чтобы он предположил, что я могла согласиться на это безумие.

Они с Кэндис, оба, казалось, думали, что секс решит все мои проблемы. Но я не была в этом уверена. Хотя вовсе не прочь была избавиться от иронии судьбы-насмешницы. Девушка, весь день угощавшая людей своими вишневыми пирогами, до сих пор никому не позволила сорвать ее вишенку.

— Не смешно, — сказал Райан. — Это пари. Я серьезно, Хейли.

— Пари?

— В точку! Ты ведь в курсе, что я скопил отгулы для отпуска?

— Да... — медленно выдохнула я, страшась продолжения.

— Или ты принимаешь пари, или я использую весь свой отпуск в дни Шеффилдской ярмарки.


Его слова молнией пронзили мою грудь, и меня охватила паника. Моя пекарня находилась на окраине центра Нью-Йорка. Каждой пекарне-участнице на Шеффилдской ярмарке предоставлялась уникальная возможность обрести всенародную известность. Главной фишкой был конкурс печенья. «Фуд Нетворк» (прим. Food Network — кулинарный канал) выявил особо отличившихся и, засняв их, обеспечил исключительной популярностью. Нам предстояло чрезвычайно много работы, и Райан знал, что у меня не было другого помощника. Никого, кто мог бы помочь в подготовке конкурсных шедевров.

— Ты этого не сделаешь, — возмутилась я.

Он лишь пожал плечами.

— Думаю, тебе стоит задать себе один вопрос. Ты готова рискнуть, девственница?

— Придурок, — простонала я.

Он выглядел слишком довольным собой. Он загнал меня в угол. И знал это.

— Итак, пари?

— Ты же знаешь, что я не смогу сказать «нет». Черт! Но никаких изменений в правилах. Я просто скажу что-нибудь кокетливое. Только одну вещь. И все.

— Договорились! Это все, о чем я прошу. Пока.





* * *


В дальнейшем все так и произошло. Это утро ничуть не отличалось от всех остальных. За исключением нелепого пари, конечно же. Это была новая форма давления со стороны моего обычно мягкого друга. Но буквально через несколько минут я уже забыла обо всех этих глупостях.

Мы подготовили витрину. Испекли немного хлеба, так как он терял свою свежесть гораздо быстрее, чем выпечка. Сделали последнюю порцию рогаликов — наш ежедневный утренний хит продаж. Многие клиенты приходили именно за ними, а заодно покупали буханку хлеба или пироги на обед.

Джейн регулярно оказывалась нашим самым первым клиентом. Это было почти ежедневным правилом. Ей было за сорок. Но она была женщиной-мечтой. Моей мечтой.

Красивая. Властная. Уверенная в себе. Стильная и элегантная.

Я могла с легкостью поклясться, что у нее был дизайнерский брючный костюм на каждый день года. Во всяком случае, я никогда не видела ее в одном и том же наряде дважды. И я сомневалась, что Джейн стала бы хранить старый учебник под рукой вместо боксерской груши. Я была уверена, что она никогда бы не стала вымещать на нем свое разочарование по поводу бывшего парня-сталкера.

Я посмотрела на свой испачканный мукой фартук и скучные джинсы, которые выглядывали из-под него. Затем перевела взгляд на ситцевую розовую рубашку-поло с названием моей пекарни и логотипом «Игристый пекарь» на груди. На логотипе был изображен выдувающий большой пузырь жевательной резинки круглолицый человечек в пекарском колпаке. Вероятно, более реалистичное название для моего заведения — «Проблемный пекарь с нарушением зрительного контакта при разговоре с клиентом», или, возможно, «Нетронутая вишня Хейли». Но почему-то я сомневалась, что с такими названиями моя пекарня будет столь популярной.

Джейн поблагодарила меня за вкусную выпечку и на прощание бросила свою обычную дурацкую шутку:

— Надо бежать, если я хочу обогнать пробки, — кокетливо засмеялась она. — Не буквально, конечно же.

Я никогда не понимала ее юмора. То ли она в буквальном смысле бежала на своих умопомрачительных каблуках впереди всех. То ли распихивала людей, выбираясь из пробок. А, возможно, обгоняла всех на своей крутой тачке, как делали это киногерои «Форсажа». В любом случае, я улыбнулась в ответ и по привычке помахала ей рукой.





* * *


Следующие несколько часов пролетели незаметно. Мы обслуживали нескончаемый поток постоянных посетителей, абсолютно новых покупателей и не очень. Райан занимался клиентами, а я своевременно заполняла витрины и прилавки. Мне нравились люди, нравилось общаться с ними, но у меня была некоторая привычка случайно отпугивать их. Я непроизвольно становилась королевой «слишком много, слишком рано», когда дело касалось друзей. Особенно Натана. Поэтому я перешла к принципу «никого и никогда». Но он слишком быстро привел меня к моему, в основном, одинокому существованию.

Над входной дверью вновь зазвенел маленький колокольчик. Я повернулась, чтобы поприветствовать клиента, как минимум, легким кивком и быстрой улыбкой. Но потрясенно замерла, когда увидела ЕГО. Высокий, широкоплечий, с темными растрепанными волосами, небрежность которых добавляла лишь сливок к прическе уверенных парней. Волосы были слегка распущены и не выражали четкого стиля. Но именно его отсутствие умело подчеркнуло яркую индивидуальность мужчины и сделало, кстати, чертовски сексуальное заявление. «Мне не нужна дурацкая расческа или средство для волос. Посмотрите на это лицо и это тело. Я великолепен. Такой, какой я есть», — казалось, кричал весь его облик. И со своего места я не могла с этим не согласиться. Не то чтобы я спорила с чьими-то волосами… по крайней мере, не вслух.

Незнакомец носил свой костюм так, как, думаю, мог носить лишь плохой парень из фильма. Слишком много пуговиц было расстегнуто, чтобы выглядеть образцово. И, казалось, он с гордостью демонстрировал свои татуировки на груди и на шее. Весь его облик бросал вызов и кричал о самоуверенности, которую невозможно было игнорировать.

А я? Я же не была слепой. Я тупо стояла с приоткрытым ртом, широко раскрытыми глазами и безвольно опущенными руками. И тут я заметила, что Райан намеренно игнорирует нового покупателя.

Вошедший смотрел на меня самыми проникновенными голубыми глазами, которые я когда-либо видела. Он медленно поднял одну бровь. Казалось, само время затаило дыхание. Я не могла сказать, как долго тянулось неловкое молчание. Три секунды? Четыре?

— Игристый пекарь? — задумчиво произнес мужчина восхитительно низким и тягучим голосом с самой бархатистой и мужественной хрипотцой. — Очевидно, это не про вас, иначе это место назвали бы «заторможенный пекарь».

Теперь я знала, что чувствуют рыбы, когда их вытаскивают из океана. Только что они спокойно занимались своими делами, а в следующий миг их мир уже перевернулся с ног на голову. Одно мгновение, и ничто уже не будет прежним. Даже если им и удастся выскользнуть из лодки, они всегда будут помнить, что есть странный и удивительный мир, ожидающий их прямо над поверхностью. Или в данном случае, мегагорячий парень, после которого все остальные будут казаться лишь подделкой бренда.

Не дождавшись ответа, он прочистил горло.

— А, может, ты так смотришь на меня, потому что уже закрылась, но забыла запереть дверь? — звук его насмешливого голоса мгновенно вернул меня в реальность. Я закрыла рот, сглотнула… хотя в горле пересохло… и произнесла слова, как нормальный человек. Во всяком случае, пыталась доказать, что им являюсь.

— Я открыта. Мы открыты, — быстро исправилась я, заметив промелькнувший веселый огонек в его глазах. — Магазин еще открыт. Да.

— Хорошо, — сказал он, немного помедлив. — Так я могу купить рогалик?

— Вообще-то, — вмешался в наш разговор Райан, подлетевший в этот момент к стойке. Выражение его лица не предвещало мне ничего хорошего. — Они только что закончились. Но тебе понравится наш вишневый пирог.

Взгляд незнакомца проскользнул между нами и остановился на нескольких дюжинах рогаликов. Те уже были разложены, оставалось лишь порезать их и подать на стол.