Ее вишенка

* * *


Когда Райан подошел ко мне, я понуро сидела с опущенной на руки головой.

— Они снова отменили Бруклин 99 (прим. американский комедийный сериал)?

— Нет. Они отменили «Игристого Пекаря».

— Э-э-э?..

— Кто-то намерен выкупить у нашего хозяина это здание. Если мы не придумаем, как раздобыть два миллиона долларов, — единственное, что может убедить мистера Смита не продавать его, — нам крышка.

Райан склонил голову набок.

— Ну, и дела. Интересно, где бы мы могли найти кого-то с еще большими финансами, чем у нашего «бога»? Он просто обязан влюбиться в тебя, Хейли. Возможно, это будет непросто. Но… х-м-м… это имя так и вертится на кончике моего языка.

— Нет. Ничего подобного. Я никогда не мечтала стать богатой или знаменитой. Просто я хочу доказать себе, что смогу добиться всего тяжелым и кропотливым трудом. Меня не устроит, если кто-то другой купит мне пекарню. Для меня это просто не имеет смысла.

— А маленькая рекламная акция Уильяма не в счет?

Мой брошенный на него взгляд был весьма раздраженным.

— Я не ожидала, что реклама так хорошо сработает, ясно? Я думала, что он запустит рекламу по радио, и мы получим еще с десяток дополнительных клиентов в неделю. Ну, или что-то в этом роде.

Райан усмехнулся.

— Я просто издеваюсь над тобой. Я знаю, что ты имеешь в виду. Я понимаю тебя. Но, блин, означает ли это, что мне не придется на этой неделе печь для Шеффилдского конкурса столько печенья, что моя моча будет пахнуть как тесто для него?

— Нет, — возразила я, уже приняв правильное решение. — Скорее всего, «Игристый Пекарь» пробудет здесь недолго, но это не значит, что мы должны отказаться от участия в конкурсе.

— Тогда я задам вполне очевидный вопрос. Если у нас больше не будет магазина, что именно МЫ будем представлять на нем?

— Возможно, еду, которую мы готовим? Даже не знаю, что тебе сказать, Райан. Но я чувствую, что это правильный шаг. Поэтому я буду там в своей долбаной футболке и напеку гребаную кучу печенья. И если не будет другой возможности, то я продам их через кухню дома престарелых, где проживает моя бабушка.

— Отлично, — сказал он. — Я в деле.

— Точно?

— Абсолютно.





* * *


Мы оба обернулись, когда дверь магазина снова открылась. В этот раз вошел Уильям, и он выглядел таким раздраженным, каким я его прежде никогда не видела.

Уильям стремительно подошел к стойке. Его брошенный на Райана взгляд, вероятно, очень ясно сказал тому, что он желает поговорить со мной наедине. И Райан практически убежал в подсобку.

— Все в порядке? — спросила я.

— Помнишь, я сказал, что изучаю тебя кусочек за кусочком? Ну, думаю, только что я обнаружил лучшую из твоих частей. Ты отчаянно нуждаешься в деньгах, и ты просто водила меня за нос, дожидаясь подходящего момента, чтобы выудить их из меня. Это то, что тебе было нужно для спасения твоего магазина? Два миллиона? Возьми два с половиной, просто чтобы покрыть налоги и прочее дерьмо.

— Уильям, что, черт возьми, происходит?

Проигнорировав мой вопрос, он шлепнул чек на стойку и яростно его подписал. Затем толкнул чек ко мне. Я видела боль в его глазах и понимала, что он верит каждому произнесенному слову.

— А тебя вообще интересует мой ответ? — спросила я.

Мой голос дрожал от переполнявшего меня гнева. Я думала, что парень узнал меня немного лучше, чтобы не поверить, что я могла ради корысти использовать его. Но, очевидно, я ошиблась.

— Спасибо, но нет. Все эти гребаные оправдания я уже слышал и не раз. В кои-то веки у меня появилась возможность уйти до того, как меня выставят законченным идиотом.

— К сожалению, ты уже опоздал, — я ненавидела себя за то, что говорила слишком эмоционально.

Уильям вышел, хлопнув дверью.






* * *


Из задней комнаты крадучись и с опаской вышел Райан.

— Ну-у-у... у меня дома есть мороженое.

— Сколько галлонов? — спросила я.

После того, как несколько фунтов мороженого осели в моем желудке, я отправилась домой. Райан был внимательным слушателем. Сначала он терпеливо выслушал мои разглагольствования об Уильяме, а затем мои стенания о той боли, которую я испытывала от такой несправедливой оценки. Некоторые парни считали, что расстроенным женщинам нужны советы, но Райан понимал, что дело не в этом. Мне просто нужно было выговориться. Мне просто хотелось, чтобы кто-нибудь знал, почему мне сейчас так больно. Любую его попытку дать мне хоть какой-то совет я бы восприняла как способ отмахнуться от моих проблем как от чего-то малозначимого и легко поправимого.

Выйдя из квартиры Райана и проверив свой телефон, я обнаружила сообщение с неизвестного номера.



555-3021 (16:47): Привет. Это Наташа, жена Брюса. Мы слышали о произошедшем и хотели бы встретиться с тобой в кафе на 5-й. Угощение за нами.



Я глубоко вздохнула, обдумывая прочитанное. Внутри меня разгорелся бурный спор. Часть меня требовала вернуться домой, включить романтическую комедию и, лежа в постели в любимой пижаме, набить желудок еще большим количеством сладостей. Другая же часть продолжала глупо надеяться на возможность каким-то чудодейственным способом сохранить наши отношения.

В конце концов, я написала, что буду там через полчаса.





* * *


За столиком у окна меня поджидали Наташа и Брюс. Их лица были мрачны, а для меня уже была заказана чашка кофе.

— Привет, — Наташа с беспокойством смотрела на меня как на раненого зверя.

— Это выглядит вмешательством, — сказала я, подсаживаясь за их столик.

У меня опухли глаза, потому что я уже успела немного поплакать. Ладно, признаюсь, плакала я много. Но я всегда относилась к тем девушкам, кто легко льет слезы. Как же мне хотелось сейчас вычеркнуть Уильяма из своей жизни и забыть обо всем этом. Но я никак не могла выбросить из головы его заботливость и внимание ко мне. Казалось, этот мужчина при любом раскладе окажется победителем. Я ничего не могла с собой поделать.

Мои мысли постоянно крутились вокруг того, что если бы я не уступила его очарованию хотя бы еще один день, то мне не пришлось бы дарить свою девственность тому, кто бросил меня, даже не выслушав моих объяснений по поводу этой ситуации.

А потом я расстраивалась еще больше. Несмотря на то, как все обернулось, я не могла вспоминать о проведенной в спасательной шлюпке ночи без бабочек в животе. Это была чистейшая магия, и даже плохой конец этой истории, казалось, не мог перечеркнуть тех сказочных впечатлений. И моя сила воли не справлялась с этим.

— Это не так, — возразил Брюс. — Просто я хотел выяснить, что случилось, и узнать, нужна ли тебе помощь. Уильям ничего не сказал о том, что произошло, но, вернувшись на работу, он разнес половину своего офиса. Так что мы предположили самое худшее.

— Он решил, что я охочусь за его богатством, просто потому, что мне сейчас действительно очень нужны деньги. Как только Уильям увидел значительность требуемой мне суммы, он сопоставил время наших встреч и свиданий. Бросив мне чек, как какой-то коварной золотоискательнице, он просто ушел. И даже не выслушал меня.

— Козел... — выдохнула Наташа.

— Мы знаем, что Уильям — засранец, — согласился с женой Брюс. — А также неимоверный глупец.

— А еще он придурок, — добавила она.

Губы Брюса дрогнули в легкой улыбке.

— Это приблизительно то же самое, детка. Но да. Все же он придурок.

— Это не так, — возразила я. — Не совсем так. Уильям, конечно, бывает грубым, но все же, если не придираться, он хороший парень. Вот почему в этой истории я не вижу никакого смысла. Как будто он вдруг стал другим человеком.

— Ну, Уильям никогда бы тебе не признался, но реальность такова, что мы оба много раз обжигались об весьма корыстолюбивых женщин. Этот опыт дорого нам обошелся. Я даже какое-то время отталкивал Наташу, так как был уверен, что ей нужны лишь мои деньги.

— И что же изменилось? — спросила я.

Брюс пожал плечами.

— В конце концов, я понял, что лучше довериться своим инстинктам. Нельзя отгораживаться от всего мира лишь из-за того, что в прошлом тебя обманывали.

Я вздохнула.

— Ты позволишь преподать твоему брату такой урок?

— И после такого ты дашь ему еще один шанс? — спросила Наташа.