Ее вишенка

— Единственная и неповторимая.

— Думаешь, ее подослали мама с папой?

— Вполне может быть, — я пожал плечами. — Когда они бывают слишком настойчивыми, я делаю им некоторые подаяния. Но, возможно, они уже устали от песен и танцев с бубном. До сих пор не понимаю, на что они надеются? Почему они доверяют Зои, что она выплатит им долю, если сможет обмануть меня и женить на себе.

— Просто наши родители — идиоты.

— Брюс, перестань. Люди, о которых ты сейчас говоришь, наши родители.

— Я в курсе.

— Конечно, — я усмехнулся, — у них была долгая и ошеломляющая история неудач, но… они... Ну, скажем так, они добытчики. И надо отдать им должное за их старый американский дух.

— Да. Они постоянно пытаются «получить» наши деньги с тех пор, как мы разбогатели.

— Знаешь, дьявол всегда кроется в деталях.

— Значит, раньше вы никогда не встречались? — вернул меня к интересующей его теме Брюс.

— Знаешь, я не люблю, когда мне лезут в задницу без мыла.

Брат съежился.

— Иногда я забываю, какой ты еще незрелый.

— Если зрелость — это поклонение банану, строгие графики и схемы организации цветных выделений, тогда да, пожалуйста, не рассчитывай на меня в этом.

— Если ты закончил... А что ты собираешься делать с Зои?

— То же, что и всегда, — без заморочек ответил я.

— Трахнуть ее несколько раз, позволить ей выманить из тебя десятки тысяч долларов, а потом слишком долго не понимать, что ты идиот?

— Э-э, нет, — возмутился я. — Это было всего два или три раза. Я говорю об остальных случаях. Когда сказал ей, чтобы она убиралась.

Брюс пристально посмотрел на меня, словно собирался прояснить что-то, во что никак не мог поверить.

— У тебя уже целая история подтверждающая, что с этой стервой ты становишься тупицей. Назови меня сумасшедшим, но я убежден, что все неминуемо произойдет снова.

Я уставился в потолок и попытался найти способ пробить дыру в его суждениях. Но так и не смог.

— Посмотрим. У меня есть проблемы с привязанностью, ладно? Кроме того, прошло уже достаточно много времени. Я даже не целовал ее в губы. Теперь же я нацелился на девчонку-пекаря.

Брюс широко улыбнулся и покачал головой.

— Так вот как это у тебя работает! Если ты не целуешь их в губы, то это не считается, так?

— Дело не только во мне, — терпеливо пояснил я. — Это известный сценарий. А, может, это работает только с проститутками? Но, черт возьми, я не для этого посоветовал Зои убраться с вечеринки. Теперь мое увлечение — девочка с вишневым пирогом. Ты прав, мне не следовало спать с Зои. Никогда. Но все это уже в прошлом. В далеком прошлом. И, эй, на этот раз я сказал ей отвалить совсем. Так что я тоже учусь.

— А девушка с вишневым пирогом знает об этом? Она знает, что ты интересуешься ею, или что ты сказал Зои убраться?

— Ты кто? Доктор Фил?

— Я тот парень, которого жена поджарит, как только он вернется в свой офис и позвонит ей. С докладом о том, как все прошло.

Я искоса взглянул на брата.

— Если девчонка-пекарь до сих пор не знает, что я интересуюсь ею, то кому-то, возможно, придется убедить ее, что Санта-Клауса не существует.

— Что?!

— Забудь. Суть в том, что ты прав. Она должна узнать об этом.

— А она знает, зачем ты разговаривал с Зои?

— Я что, должен получить ее чертово разрешение поговорить с другой женщиной?

— Нет. Но ты же не настолько наивен, чтобы не понимать, как все это выглядело. А что ты сделал? Просто кинул ее и бросился к Зои?

— Что-то вроде того, — медленно произнес я. — Но я знал, что если Зои узнает, что я интересуюсь Хейли, она найдет способ все испортить. У меня не было выбора. Эта женщина слишком настойчива.

Вздохнув, Брюс встал.


— Я все понял. Итак, весь мой отчет для Наташи — мой брат облажался с девушкой, которая так понравилась моей жене.

— Полегче. У тебя свои способы, а у меня свои.

— И твои способы..?

— Высокий риск — высокая награда, — уверенно заявил я. — Я имею в виду… подумай вот о чем. Если ее отпугнула такая мелочь, то я просто спасаю себя от неприятностей в будущем. Ты должен провести женщину через определенные препятствия, чтобы понять, подходит ли она тебе для постоянных отношений.

Брюс поднял брови.

— С каких это пор ты ищешь постоянные отношения?

Я пренебрежительно фыркнул, хотя его вопрос выбил меня из колеи. Он был чертовски прав. Я не искал постоянных отношений. Никогда. Я искал, чем бы отвлечься, не более того. Самое главное — меня всегда интересовало только временное.

— Хорошо, Мистер Шпион. Пока этого достаточно. Если репортерский инстинкт Наташи после всего этого не удовлетворится, она может прийти и востребовать меня напрямую. Ок?

— Необычно, — протянул Брюс. — Но теперь у меня есть над чем поработать.

Я показал ему свои ладони и пошевелил пальцами, даже не зная, что означал этот жест. Думаю, что собирался сказать что-то вроде: «у нас здесь есть директор, у которого охренено много работы, и поэтому он будет работать как маньяк, — все остальные вон».

Брюс наградил меня тяжким стоном и покинул мой кабинет.





* * *


Обычно в поездках я использовал своего водителя. Это был самый быстрый вариант. Я платил парню ежемесячную зарплату, чтобы он был на связи в любое время. Очевидно, мне нужно было заставить его отрабатывать свои деньги. Но сегодня я решил поехать на метро. И это было явно противоестественным для меня.

Вероятно, мне просто необходимо было немного времени, чтобы разобраться в своих мыслях. Комментарий Брюса слегка встревожил меня. Я хотел выяснить, почему так сказал: «Ты должен провести женщину через определенные препятствия, чтобы понять, подходит ли она тебе для постоянных отношений».

Я сел в полупустой вагон. Еще было слишком рано для обеда и уже слишком поздно для утренних пассажиров. Я задумался, а не было ли это простой оговоркой? Одно из моих любимых увлечений — я говорил все, что приходило мне в голову, — раздражать моего брата. Я всегда пытался пробить его хладнокровность и расшатать его устойчивый педантизм. Но тот маленький комочек неприятностей, так легко соскользнувший с моих губ, не был похож на хорошо продуманную ложь или издевку. Это было просто… Меня ошеломила промелькнувшая догадка. И я в задумчивости прислонился головой к окну, глядя на поручни, которые мягко покачивались, пока вагон двигался по туннелям метро.





* * *


Чуть позже я сошел с поезда, и мне пришлось пройти через вонючую станцию, чтобы оказаться на поверхности. Улицы Нью-Йорка показались мне милыми и чистыми к тому времени, когда я выбрался из подземки. Раньше я никогда не задумывался о таких вещах.

Неожиданно я услышал шорох в переулке между двумя зданиями на пути к ее пекарне. Вполне возможно, что я все еще искал возможность задержаться. И это тоже было совершенно на меня не похоже, когда я выскользнул из пешеходного потока и сделал несколько шагов в переулок. Пройдя еще немного, я увидел двигающуюся стопку промокших картонных коробок.

От неожиданности я отпрыгнул назад, а затем снова подошел ближе. Я подозрительно прищурился. Коробки рассыпались, и из-под них вылез маленький грязный щенок. В зубах он держал куриную косточку, которую уже начисто обглодал. Этот образ напомнил мне собаку, которая была у нас в детстве. И это, несомненно, было чудом, так как наши родители были настолько бедны, что едва могли прокормить Брюса и меня, не говоря уже о собаке.

Однажды вечером после ужина папа дал щенку куриную косточку. Тогда мы еще не знали, что они небезопасны для животных. Кость раскололась и повредила слизистую его желудка. Он больше не смог есть, и нам пришлось усыпить его.

Я осторожно шагнул к щенку в надежде отобрать у него кость. Но он зарычал на меня. Этот маленький засранец имел наглость рычать на меня? Простая дворняга без признаков породы? Это был обычный коричневый щенок с черными ушами и светло-бежевым пятном под одним глазом. Ему было всего пару месяцев от роду.

— Слушай сюда, маленький говнюк, — тихо сказал я, не желая, чтобы кто-нибудь, проходя мимо, услышал мои бессмысленные споры с собакой. — Ты отдашь мне это сам, или я отберу это у тебя.

Щенок сделал шаг назад. Из его пасти послышались хрипы, когда его нелепое детское рычание стало ниже. Под «ниже» я подразумеваю, что звук его голоса перешел от трели певчей птицы к чему-то более высокому, но все же на волосок ниже.

— Мы можем сделать это по-хорошему. Или можем сделать это по-плохому. Выбор за тобой.

Он проигнорировал мои слова, медленно отступая с зажатым в зубах призом.

— Сейчас же отдай это мне! — закричал я и бросился вперед в отчаянной попытке схватить его.

Я был быстр, но щенок все же оказался быстрее. Он резко дернул морду назад и, мгновенно развернувшись, бросился наутек по переулку с такой скоростью, что его короткие лапы превратились в размытое пятно. Я не собирался бросать бездомное животное в беде, поэтому побежал вслед за ним.

Я уже почти догнал его. Щенок был уверен, что сможет одержать надо мной победу, но он явно был тупицей. Я проворно перепрыгивал через мусорные баки, старые коробки, лужи. Ловко увернулся от мусорного контейнера, пока осуществлял свою безумно дикую погоню. Щенок уже собирался выскочить на улицу с другой стороны переулка, когда неожиданно резко остановился. Перед ним проходил нескончаемый поток людей. Он создал живую стену, помешавшую собаке ускользнуть от меня. Я протянул руку за его спиной, схватил кость и выдернул ее.

Я держал свой трофей высоко над головой и с негодованием смотрел на щенка сверху вниз.

— Испытывать меня было твоей главной ошибкой, маленький засранец.

Он слегка съежился и начал жалобно поскуливать.

— ДА ПОШЕЛ ТЫ. Даже не надейся, я не куплюсь на этот щенячий номер. От тебя ужасно пахнет, и ты, наверное, полон блох. И все же я не позволю тебе покончить с собой этой гребаной куриной костью.

Он снова заскулил, уставившись большими глазами на кость.