Нулёвка

Не успел! Слышал о байке, что в Америке они водятся в канализации, но у нас? Чёрт! Пришлось уворачиваться! Быстрый, гад. А атака! На загляденье! Кожу на ботинки пущу! Хорошие! Берцовые!

– Поберегись!!! – попытался я предупредить своих, но куда там? Откуда им было знать, что монстр, открывший огромную пасть в пяти метрах от них, опасен? Вот и поплатились…

Из его глотки, как из брандспойта, вырвался тёмный поток жидкости, до ужаса похожий на… Нууу, понятно на что… покрыв отряд с головой. Масса застыла вмиг! Они и дёрнуться не успели, как стали истуканами в оболочке из… крепкой корки!

– Спасибо, Серёга! – От души поблагодарил я в ужасе вращающую глазами статую.

Снова приоткрыл глаз: помирать в говне или истечь кровью? Лучше второе. Я увернулся от молниеносного рывка крокодила и пробил ему голову кулаком. Смачный хлюп – и рука в каке! Прости, Гостомысл, сегодня не твой день. Голова тю-тю…

– Хотя, может, соскрести – и в баночку? – предложил я неподвижной статуе рядового, что не мог ответить. Этот псих так и поступил!

Следующий час я выковыривал из скорлупок горе-охотников… Вернулись мы в часть под хохот зевак и детей, что провожали нас улюлюканьем! Шлейф стоял… Хорошо хоть тухлыми яйцами не закидали! О нас даже в газете написали! Герои, блин!





Глава 19




Добрались в Хабаровск из Москвы без проблем. Ветер попутный. Мы в первых рядах были на посадку! Надоели насмешки. Нашли себе шутов! Пара выбитых зубов решили дело. Всегда бы так.

– Это твоё! – Подал я зубоскалу его резцы. Гостомысл ухмылялся рядом. Не хотел отдавать – я настоял.

Перелёт не запомнился. Обыденность уже. Всё как всегда: качка, перловка и разврат старших офицеров с младшими. Женского пола, надеюсь… Лично слышал стоны, идя мимо кают! Всё, как всегда.

Приземлились, а дальше своим ходом. Тысячник не дал насладиться цивилизацией и погнал в часть. Ничего, привычны к пешим переходам. Не зима! Пять суток – и мы там. Дошли, не сломались!

Отчёты, отчёты, отчёты. Все как с цепи сорвались! Допросы, опросы продолжались с неделю. Часть солдат направили в госпиталь – подлечить нервишки и застарелые раны. Часть выбыла навсегда. Их имена выбили на памятной табличке. Вот и вся благодарность. Родственникам и копейки не перепало, если бы не я! Мы – быдло, в какой раз убеждаюсь…

Оплатил некоторым переезд из их городов сюда. Что делать матери с дитём на руках без кормильца? А тут она сыта и при работе. Всем, кто просил, помог. Без хвастовства.

– Всё! Свобода! – Вдохнул я полной грудью, направляясь домой неспешным шагом. Прохожие кивали и загадочно улыбались. Чего это они?

Терем встретил меня хлебом-солью. Предупредили! Ао, разодетая, как на дискотеку, лично вынесла! Каравай испекла, как я люблю, с начинкой! Вишнёвой! Дала чарку кваса ядрёного и запечатала всё поцелуем, под крики толпы! Вот! Завидуйте! Телу уже вроде шестнадцать, после приключений, может… Ммм… И хочется, и колется! Она-то уж точно готова! Вон как губки кусает, отпускать из объятий не хочет! Прижимается. Тёплая! Хочу, хочу, хочу…



Начало лета в Черняево выдалось на славу! Мелкие неурядицы разрешались сами собой. Больших – не было… Иван Купала скоро, обряды надобно провести! Всё цветёт – просыпается. Масленицу пропустил, так что дал команду блинчиков наготовить! С икрой красной, капустой квашеной, мёдом и вареньем разным: малиновым, черничным, облепиховым. Устроим праздник! Медный пояс и их благодетель вернулся! Чем не повод?

Народу на ферме жуть как много. Люди всё идут и идут… Аркадий Иванович всех на испытательный срок берёт. Если приглянутся работники, слово в их пользу перед господином молвить будет. Стараются. С работой сейчас – швах. А у меня стабильность! Рабы живут лучше свободных! Никаких загонов для них и тухлятины на стол. Скоро второй терем строить придётся или пристройку к этому.

Как и всем, побывавшим на войне, нам дали три месяца отпуска. Всё лето буду на животе лежать, а девушки мои опахалами работать. Две рыженькие и одна беленькая. В купальниках! Красота…

– Фиг тебе, – скрутила дулю одна из сестричек.

Про себя надо было говорить, а не вслух, любовался я работой моего ателье, для которого выстроили отдельное здание. Четыре десятка девушек шили, кроили, перешивали и вышивали! Все как на подбор – красотки! Кровь с молоком! Румяные. Косы до пят! Бёдра широченные! И как в косяки дверей вписываются? А по двору как ходят? Не идут – танцуют! Вводя в ступор всю мужскую часть фермы.

Сидят скромненько, глазки потупили, то одна, то другая случайно ножку покажет или ножницы уронит, вырез в платье продемонстрировать или попку в обтягивающих штанишках. На таких злобно шикали, как Аотииль, так и сёстры.

Агнешка и Беатрис ещё больше похорошели! Расцвели, огненные девы. От взглядов в жар бросает, столько там намешано! Злость, ярость, страх, нежность и желание. Откуда последнее? Поумнели? Мозги моя дворня вправила? Оно и к лучшему. Будут второй и третьей женой! Ао – первая. Заслужила! А детишки какие от них будут красивые, помечтал я. В той жизни у меня их не было. Не успел. Может, в этой сладится? Рыженькие, с одним глазом… э-э-э… Тьфу! Тьфу!

Следующим местом обхода стали теплицы. Куча теплиц! И куда столько? Крепкие, надёжные. Отстроены в линеечку. Огромные! Продукции столько, что пришлось копать второй погреб! Если считать по полу, то десять тысяч метров квадратных! Так-то! Моя ферма – первая в окрестностях! Вот что значит платить, не скупясь, и наказывать за дело, а не по прихоти! Семья, а не ферма!

Столько новых производств открыли! И часовых дел мастерская, и огранщики, и кузня своя! Мельницы собрали и запустили. Мне и делать нечего! Всё без меня крутится. Большой начальника!

Дальше – больше! Самое моё ценное производство – медоварня, что радует глаз и карман. Хоть купайся в мёде! Целые бассейны! Млад, бортник, суетливо бегал, покрикивая на работников и отгоняя детей от готового продукта. Те не понимали такого. Явно раньше не жалел, давал на палочку намотать и ходить с этаким леденцом – как королям.

– Молодец, – похвалил я его. А то в своём желании угодить и напортачить может. Вон, у девочки уже слёзы на глазах выступили. Тем более и, правда, – молодец. Весь в отца, распрощался я поспешно!

Когда уходил, украдкой оглянулся – егозе вручили две палочки!

Дерево только вот первое надо как-то скрыть от взглядов. Жертвоприношение ему пошло на пользу – не спорю! Выросло вдвое! Мёд гуще, слаще! Однако вечно ошивающиеся рядом с ним светлячки, подозрительные дуновения холода (призраки бдят) и дриада, что завелась в нём, – меняют дело. Надо скрыть! И срочно!

Не признающая одежды дева, что зародилась в стволе, стала местным идолом! Бабы ходили просить у неё совета, а мужики любовались издали. И что может насоветовать девочка с зелёной кожей, коей без году неделя? За моими землями она, конечно, ухаживает мастерски! Цветов, что заполонили все незасаженные участки, и не сыскать нигде! Одуванчики размером с дом. Подойдешь к такому, стебель попинаешь, а пух как разлетится! Очередная забава детворы! Ухватятся и летают тут… Срочно, срочно, срочно всё скрыть!





* * *



Ночь. Ветерок за окном. Запах грозы. Отложил гору бумаг, которые никак не хотели кончаться, протёр глаза и стал раздеваться. Устал… Давно за полночь, пора и на боковую. Дверь скрипнула. Уйдя перекатом в сторону, выхватил кинжал. Приготовился. Живым не дамся! Осторожно выглянул… Где убийца?..

На пороге, в воздушном, как зефирка, платье стояла белая как снег Аотииль. Затворив за собой дверь, она сделала несколько шагов ко мне и остановилась. Неуверенная. Волнующаяся. Ждала окрика? Его не последовало. Я был возбуждён. Понимал, зачем она здесь. И хотел этого всеми фибрами души! Ну, давай же, – поторапливал я её мыслью! Решайся!

Проведя язычком по пухлым, искусанным от волнения губам, она завела руки за спину, нерешительно развязав бретельки, и лёгкая ткань упала к ногам, открыв вид на идеальное тело эльфийки в самом соку, обтянутое чёрным кружевным бюстгальтером и едва прикрывающими самое сокровенное трусиками, впившимися туда… и прорисовавшими врата в рай! Идеальная женщина… Сразу к делу!

– Ты прекрасна, – разрушил я молчание на миг. Глаз осматривал каждый дюйм ее тела, дольше всех задержавшись на вызывающе красных губах и манящем секрете – между ног. Хочу туда!!! Еле удержал желание убрать повязку с единорогом! Что будет дальше?

Она словно этого и ждала, став крутиться вокруг своей оси, танцуя и маня. Движения плавные, кожа покрылась мурашками, то так встанет, то этак прогнётся! Повернулась спиной – наклонилась. Ниточка стрингов зашла внутрь! Казалось, она без трусов! Ох, оторва! Стала выпрямляться, рукой то ли случайно, то ли нет чуть оттянув полушарие, приоткрыв…

Поглядывая на меня и низ моего живота, она снова завела руки за спину. Бюстгальтер полетел в сторону.

Не выдержав такого издевательства, я скинул домашний халат, трусы, подхватил взвизгнувшую эльфийку на руки и повалил её на кровать:

– Ты моя! – Снял я последний бастион с её тела, разорвав его одним движением. Осмотрел хозяйским взглядом. Она покорно лежала на спине, такая слабая, хрупкая – открытая как ракушка. – Теперь моя очередь! – рыкнул я, раздвинув ей ножки.

– Я люблю тебя, – издала она первый стон. Скрип кровати стоял до утра. Аркадий, будивший меня до сего дня по утрам, не пришёл. Скоро все знали, что господин стал мужчиной.

Я так и не заметил, что в замочную скважину попеременно заглядывали зелёные глаза двух рыжих фурий, постанывающих в унисон женщине на кровати. Раскрасневшиеся, они так и не смогли заснуть в эту ночь, обсуждая увиденное…





* * *


Аотииль щебетала весь день. Бегала вокруг, обнимала, говорила и говорила… Все женщины одинаковы! Уши сворачивались в трубочку. Трёп обо всём и ни о чём.

– Господин! – побеспокоил меня Аркадий. – К вам просится некий Борис Борзый. Говорит, весточка у него для вас, от старого друга. Мне его прогнать?

Странно… Что это понадобилось Проныре Дюку, что он послал Борзого ко мне? Случилось что? Надеюсь, это не то, о чём я думаю, и на нас не вышли, заёрзал я.

– Пусти его.

В комнату прошёл горбун. Ведя дела с Пронырой, не раз сталкивался с его протеже. Мужик честный – для вора. Ножами орудует превосходно. Меня натаскивал, с недельку. Удар поставил, но категорично вынес решение – не моё это!

– Садись, чего встал? – проворчал я. Ещё бы поклон отвесил! – Я всё тот же шкет, которого ты гонял. Стоишь тут, будто перед благородным!

Разлил я сок по бокалам. Спиртное – яд!

– Ну, извиняй! Больно уж важный ты. Поясок нацепил. Бумажки на столе. Повязка пиратская на глазу, – рассмеялся он, усевшись наконец. Только глаза не смеялись.

– С чем пожаловал?

– Плохие новости, Хан! Плохие… – Тяжело вздохнул он.

– Ну?! Не тяни давай! Что?! – Всё больше волновался я. Что, блин, там случилось???

– Проныру нашли мёртвым, в луже собственной крови. Я нашёл, – всхлипнул он.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – вспылил я малость, вскочив и заходив по кабинету кругами. – Ещё что?

– Да, – кивнул он, вытерев слезу. – Его пытали, видимо, выбив нужную информацию, оставили умирать. Из последних сил он написал своей кровью: передайте Хану о се… Остальное было стёрто.

Вот я в полной… Накаркал! Что же делать? Что? Эх… Думай, голова, конфетку дам!

– Спасибо, что предупредил, – поблагодарил я его. Если бы эта информация прошла мимо… Накрыло меня дрожью. Нужно действовать и быстро!

– Я так понимаю, вы оба замазаны в каком-то дерьме, и оно идёт по пятам? – Хотел он выведать вещи, его не касающиеся.

– Возможно, – неопределённо протянул я. Просвещать всех и каждого не собирался. Даже Бориса!

– Расскажешь? – с мольбой в глазах спросил он. Лучшие друзья, кореша были. А тут такое! Отомстить хочет…

– Не волнуйся. Тот, кто это сделал, идёт и за мной, а я умирать не собираюсь! – жёстко закончил я и подвёл итог разговору: – Это только моё дело. Никто не должен знать. Никто… Иди, отдохни. Круги под глазами, как у панды! Покушай. Помяни… – побеспокоился я о госте.

– Пусть он умирает долго, Хан! Пусть! – Упал он на колени перед тем, кому когда-то давал подзатыльники. Не сдержался. В родном городе показать эмоции, средь своих – проявить слабость, но не здесь. Не здесь!

– Вставай, вставай, – заворчал я, поднимая старичка. – Удумал тоже! Пошли, на кухню тебя определю. Закинешься, отдохнёшь. – Повёл я его за собой под непрекращающиеся всхлипы. Там вечно мои ошиваются – нальют ему, разговорят. Это они умеют! Может, и баба какая утешит.

А мне надо подумать, прилег я на кровать, передав Борю в хорошие пропитые руки дворника. Закрыл глаза и погрузился на первый уровень. Надо вспомнить всё! Каждую мелочь! И поможет мне в этом техника «Созерцание» – из разума.