Охота на Ботаника! Или ботаник по вызову!

Я понадеялся на отклик понимания в глазах женщины и не ошибся. София Витальевна вздохнула и, прежде чем уйти, похлопала меня по плечу.

— Думаю, ты прав, Антон. Ладно, мы сами с Сергеем Михайловичем решим этот вопрос. Кстати, как дела с твоим проектом и поездкой? — спросила с интересом. — Уже выбрал тему?

В прошлом году моим самостоятельным проектом по астрофизике заинтересовался один крупный научный университет. Ни на что особо не надеясь, я отослал работу для участия в международном конкурсе и неожиданно оказался в лидерах. Моя теория пришлась по душе канадским физикам, и этим летом один из университетов Торонто пригласил меня посетить их с исследовательским визитом, а заодно представить на суд коллег еще один проект — по любой интересующей меня теме. Вот об этом и спрашивала преподаватель.

— Почти. У меня есть идеи, но нужна информация. Сейчас я собираю материал и готовлюсь к работе. Впереди четыре месяца, так что надеюсь все успеть.

Женщина довольно кивнула.

— Это хорошо. Но если будет нужна помощь, Антон — обращайся. Ты всегда знаешь, где меня найти.

— Да, спасибо, София Витальевна. Знаю.

Я развернулся и ушел, не найдя смелости признаться преподавателю, что скорее всего никуда не поеду. Даже сделав проект.

Здесь мои надежды могли обрушиться в одночасье. Если с фантазией и идеями у меня никогда проблем не было, то со средствами проблема существовала. Все еще непреодолимая, как бы я ни пытался «взбить масло» и заработать деньги своими силами.

Зря я все это затеял — игру с зарубежными университетами и собственным «я». В отношении последнего я был ничуть не лучше Корсак — надо это признать. Мной тоже двигало желание самоутвердиться и достичь цели любой ценой. Но кроме этого я хотел доказать себе, что способен прожить свою жизнь не зря и сделать этот мир для кого-то лучше и интереснее. Возможно, правдивее. Вот только дорогостоящую поездку в Торонто, не говоря уже о проживании в чужой стране, моя семья себе позволить не могла, какая бы цель мною не двигала.

Я это понимал, однако мириться не хотел.

У меня все еще оставалось время, прежде чем принять решение от всего отказаться.

Думая об этом, я прошел мимо аудитории, в которой должна была пройти следующая пара по английскому, и заспешил к выходу. Но ушел из университета не сразу. Лишь после того, как заглянул в библиотеку и убедился, что с Уфимцевой все в порядке.

Глава 2

— Оля! Да, Оля же, говорю! Выгляни в зал, там твой Антошка пришел! Можешь сразу и товар в отделе разложить — как раз сын и поможет! Я тут пока полки банками с грибами и ананасами заставила, чуть коньки не откинула. Думала уже, что не разогнусь!

Я закинул рюкзак на плечо и сунул руку в карман джинсов, остановившись у входа в подсобное помещение крупного супермаркета, в котором работала мама. Иногда она сидела на кассе, а иногда выходила в зал — вот как собиралась сейчас. У меня давно вошло в привычку заходить к ней за продуктами в ее рабочие смены.

— Тетя Таня, скажите, пусть не спешит. Я подожду.

Стоявшая у входа высокая и полная женщина рассмеялась.

— Ох, Антошка. Да какая ж я тебе тетя? Мне же тридцать семь всего! Хорошо, что никто не слышит! Ты лучше меня просто Татьяной называй, так я себя моложе чувствую. Ты же в курсе, красавчик, что сердце не стареет? — женщина подмигнула и поправила рукой форменную шапочку с логотипом магазина, которая кокетливо сидела на ее взбитой макушке. — Особенно женское. Вот как увижу симпатичного парня, так и начинает стучать! Едва не выпрыгивает, прямо как сейчас!

Я улыбнулся и пожал плечами. Однажды я вырос, но все еще не мог привыкнуть к шуткам маминой подруги.

— Ну, разве что теоретически, — предположил.

— В курсе он. Еще как в курсе!

Из подсобки показалась мама и выкатила следом затаренную товаром тележку. Поравнявшись со мной, чмокнула меня в щеку и привычно оглядела на целостность и сохранность.

— Привет, Тошка. Уже освободился? Что-то ты рано сегодня, — довольно заметила.

— Привет, мам. Так получилось.

Повернув тележку лицом к проходу, мама погрозила подруге:

— Татьяна, перестань мне смущать ребенка! Я все слышала! Ты же знаешь, какой он у меня застенчивый. Он тебя с пяти лет помнит, кто ты ему, как не тетка?

— Твой ребенок стал таким видным парнем, Ольга, что скоро отбоя от невест не будет! Все привыкнуть не могу — только недавно был светлым и кудрявым мальчишкой, все его с девочкой путали, а теперь вон каким мужиком вымахал! Антон, ты когда уже мою Аньку-то на свидание пригласишь? Ей уже восемнадцать, я разрешаю! Хоть бы раз к нам в гости заглянул — дочь все о тебе спрашивает. — Учится он у меня, Тань. Некогда ему о свиданиях думать!

Когда мама так говорила, я и в самом деле начинал краснеть. Вроде бы пора и привыкнуть к подобным шуткам, а не получается.

— Мам, может, хватит? — я отобрал тележку из рук матери и покатил перед собой. Удаляясь по проходу, обернулся к старой знакомой: — Тетя Таня, не обращайте внимания! Передавайте Ане привет, как-нибудь увидимся!

В тележке лежали пачки с крупой, и на повороте мама придержала их рукой.

— Сынок, а может, и правда, пригласил бы Танину дочь в кино? — сказала устало. Ее рабочая смена начиналась очень рано, и к моменту моего прихода, как правило день уже успевал ее утомить. — Сходили бы оба, развеялись. Ведь одна учеба у тебя на уме — разве так можно? Я в твоем возрасте уже тебя нянчила.

— Можно, мам, сама знаешь, когда есть цель.

Я привык учиться, меня всегда интересовало все новое и необычное. А еще — так было легче не чувствовать одиночества в нашей маленькой квартире. Уже тогда, когда мне было семь лет, и мать вышла замуж во второй раз.

Сейчас она вздохнула и погладила меня по руке:

— Эх, Тошка, и в кого ты у меня такой умный? Вот бы сестре твоего ума хоть немного досталось. Сейчас Кристина не хочет учиться, а потом будет, как я — гнуть спину на чужого дядю. Не понимает, что ты не всегда будешь рядом и ее баловать.

— Я ее не балую, мам.

Голубые глаза, не похожие на мои, взглянули с сомнением.


— Ну, конечно! Кто тебя просил Криське смартфон новый покупать? А теперь ей наушники блютусные подавай, и эту, как ее — селфи-палку. Скажешь, не баловство это? А как же Канада, сынок?

Канада все еще оставалась призрачной мечтой, а сестра была рядом — самая настоящая. Егоза, но я ее любил.

— Не начинай, мама. Она ведь хотела. Кристине двенадцать лет. У всех есть, ей тоже хочется.

— Да откуда ты знаешь, что хочется-то?

Как всегда, когда мысли возвращались к отчиму, ответить получилось резко:

— Знаю. Он мне никогда и ничего не покупал. Вот и ей тоже, хотя Кристина его дочь. Иногда, мам, достаточно примера.

Мы оба замолчали, оборвав разговор, потому что в его продолжении смысла не было.

Родители считали, что у нас с сестрой есть все необходимое. А если необходимое — это еда и крыша над головой, то с такими доводами сложно поспорить. Однако никто не запрещал мне с этим не согласиться.

Я помог разгрузить тележку, купил в магазине необходимые продукты, чтобы мать не несла их домой в руках, и ушел. Для меня день только начинался.

Дома никого не оказалось. Из университета я вернулся раньше обычного, и сестра еще не успела прийти из школы. До ночной смены в почтовом отделении доставки, где я чуть больше года работал грузчиком, сортировщиком и младшим менеджером в одном лице, еще оставалось время и, приняв душ, я просто завалился спать. Прошлая ночь тоже выдалась рабочей, и сейчас очень хотелось забыться.

Скорее всего, я бы проспал, глубоко провалившись в сон (последнее время я только так и спал, мгновенно переходя из одного состояния в другое), если бы не сестра.

Кристина прыгнула коленями на кровать и взъерошила шустрой рукой мои волосы.

— Соня, просыпайся! Эй! На работу опоздаешь!

Снов я не видел, лишь один сплошной уютный провал, из которого не хотелось выбираться. На какую еще работу? В ответ что-то невнятно промычал и отмахнулся.

— Ну же, Тошка, вставай! — возмутилась сестра. — Сам ведь потом будешь ругаться и бежать сломя голову, я тебя знаю!

Я оторвал щеку от подушки, сонно провел ладонью по лицу и взглянул на сестру.

— Привет, мелкая. А сколько сейчас времени?

Мелкая вздохнула и сползла с кровати.

— Вообще-то, почти семь! Так что, если хочешь успеть на смену — вставай! Кстати, я тебе картошку пожарила, будешь?

Есть я хотел. При мысли о еде, желудок тут же заурчал и потребовал топлива. А за ним и улыбка скользнула на губы.

— Спрашиваешь! Я голоден, как волк! Сейчас, еще пару минут полежу и встану…

Кристина слезла с кровати, села на пол и опустила на край постели подбородок.

— Антон, ты сильно устал, да? — вдруг участливо спросила, вздохнув. — Очень?

— Терпимо.

Я ответил неохотно. С некоторого времени, подкравшегося незаметно, сестра подросла и стала меня жалеть, что было непривычно и, как факт, сложно воспринималось. Это я до сих пор нес за нее ответственность, это я все детство и юность опекал девчонку-сорванца, которая нагло меня эксплуатировала, и чему я в принципе не был против. А теперь вот она бросает в стирку мои футболки, жарит картошку и спрашивает, устал ли я…

Как давно это было — восемь лет, новый мамин муж, и вдруг, когда я остро чувствовал, что одинок — появление в моей жизни родного человечка.

Я не злился и не ревновал, как боялся отчим, и не собирался воевать за внимание. Все произошло само собой. Сначала хнычущий, сопящий младенец в моей комнате, затем прогулки с коляской во дворе, затем просто прогулки.

Отчим пропадал на работе и рыбалке, отсыпался, мама брала дополнительные смены в магазине, а я, как умел, воспитывал Кристину. Вытирал ей нос, кормил, забирал из детского сада, а потом из школы. Ей первой рассказывал фантастические истории, которые придумывал сам, и с ней же рассуждал о будущем Вселенной.

Даже не верится, что ее отцом был человек, которого я никогда не любил, но ради матери примирился с его присутствием в моей жизни.

Наши отношения с отчимом не задались с самого начала — уж не знаю, чем я — тихий и некапризный ребенок, не пришелся ему по душе. Но он, мужик скупой и недалекий, с вечными нравоучениями и советами, никогда и не старался мне понравиться. Его жизнь была однообразной и плоской, как рельсы, по которым он водил свой тепловоз, а мне хотелось видеть дальше. Оглядываться по сторонам и смотреть на жизнь другими глазами. Не разочаровываясь, а обретая.

Я отлично помню, как он смеялся над моими вопросами, которые я, будучи мальчишкой, задавал маме. Называл чудилой, а наедине, когда она не слышала, ноющей белобрысой девчонкой.

Но здесь он врал. Я никогда не ныл, не жаловался, не просил и не заглядывал ему в рот, чтобы показаться своим. Именно назло отчиму, рано облысевшему и прикрывавшему плешь жидкой прядью волос, я и носил свою волнистую длинную шевелюру. Не будь его рядом — давно состриг бы.

Вот когда-нибудь уеду, тогда и подстригусь, а сейчас я вел с отчимом особый счет. И, как бы ни было трудно, а в нашей маленькой войне я точно не проигрывал.

И все же я никак не мог ожидать, что моя младшая сестра — любимая мелкая вредина, как только ей исполнилось пять и она стала что-то понимать, не сомневаясь займет мою сторону. Похоже, и для ее отца это стало сюрпризом.

Конечно, я знал, что пройдет совсем немного времени, и мне придется уйти из дома — уже сейчас нам с отчимом было тесно вместе, хотя наша двухкомнатная квартира и принадлежала матери. Наверное, еще и поэтому так хотелось поскорее встать на ноги и обеспечить себя сначала самым необходимым, а потом и жильем.

А еще Кристина тоже взрослела. Превращалась из ребенка в юную девушку, подолгу болтала с подружками, зависала в Инстаграме и заставляла комнату разными девчачьими штучками. Мгновенно увлекаясь чем-то новым, зачитывалась книгами, и я не мог не радоваться тому, что в моей сестре гораздо больше здравого смысла и надежды стать человеком выше плоского мира, чем в ее отце.

А еще все чаще задумывался о том, что ей нужна своя территория.