Охота на Ботаника! Или ботаник по вызову!

Да, байк был хорош. Мы пролетели через полгорода и выехали на трассу. Я и не заметил, как вскоре очутился в поселке с дорогими коттеджами — так захватило дух! Очнулся уже тогда, когда Корсак остановилась перед высокими воротами, открыла их пультом управления, и мы медленно вкатились внутрь широкого двора дома, большого даже по меркам соседних коттеджей. И надо ли говорить, что очень красивого. Окруженного невысокими соснами, пихтами, можжевельником и кустами роз — здесь точно поработал над планом архитектор, а теперь трудился умелый садовник.

Мне в таких местах еще не приходилось бывать, очки лежали в кармане, но это не помешало с интересом рассматривать жилище известного семейства.

— Приехали! Ну, как тебе поездка, Морозко? Все еще жалеешь, что я не выбрала такси? — спросила Корсак.

Я встал с мотоцикла, в какой-то миг сообразив, что руки разжал неохотно, и девчонка могла это заметить. Стал расстегивать под подбородком застежку шлема.

— Нет, не жалею. Отличный мотоцикл, и ты его достаточно уверенно вела. Зря наговаривала на себя, ты хороший водитель.

Агния рассмеялась.

— Не торопись с выводами, Морозов! Возможно, твое мнение еще изменится, когда ты окажешься со мной в автомобиле. Но что касается отцовского Бэтмена, то я знала, что он тебе понравится! Перед этим красавцем даже мама не может устоять, а она у меня человек совершенно далекий от техники.

Корсак осадила байк на хромированную подножку и выключила зажигание. Перебросив ногу через сидение, сняла перчатки, шлем, взяла из моих рук второй и прикрепила оба шлема к мотоциклу тросиком. Тряхнув волосами, которые тут же рассыпались по плечам, повернулась и вдруг поймала мою ладонь.

— А руки-то холодные? Ты замерз?

Если они и были до этого холодные, то сейчас к ним мгновенно прилила кровь.

— Нет.

— Ну, конечно, как будто я не чувствую! В следующий раз прячь их под мою куртку. Я в детстве так делала, когда ездила с отцом. До сих пор жалею, что это время закончилось.

Я отобрал руку и отвел со лба волосы. Сказал, не без колкости:

— Продолжаешь веселиться? Не думаю, что это хорошая идея, Корсак. И я точно вырос из детского возраста, чтобы видеть в тебе своего папу, — вот чего-чего, а только опеки мне и не хватало!

Для уверенности достал из кармана и надел старые очки. Поправил их важно пальцем на переносице, намекая на то, что помню не только свое обещание, но и наши правила.

Агния на мой ответ усмехнулась. Посмотрела оценивающе, уже со знакомым мне вызовом в глазах, вскинула руку и в своей манере — высокомерно и вместе с тем ласково — потрепала меня за щеку:

— Все-таки ты милашка, Морозов. Кремень! Но не дождешься, все равно будешь мой! — весело хмыкнула, коснулась пальцем моего лба, повернулась и направилась к дому — ловкая как кошка амазонка. — Ладно, пошли, парень! Будем знакомиться с родителями!

Как всегда после таких заявлений ведьмы мне понадобились несколько секунд.

— Хочешь, чтобы я не только на тебя, но и на них произвел впечатление? — догадался, но следом направился.

— Не угадал. Поверь, Морозов, мне достаточно и того, что ты нравишься мне. Хочу вас познакомить, раз уж ты не чужой мне человек. А вот и мой первый домочадец!

Но обратилась Корсак не ко мне, как я мог ожидать, а к огромному мраморному догу, который все это время лежал у входных дверей на крыльце. Ну и махина!

- Знакомься, Чарли — это Антон! — девушка присела и погладила лобастую голову зверюги. — Гарантирую, он тебе понравится!

Пес был огромным, взрослым и, конечно, без намордника. Увидев хозяйку с гостем, он не спеша поднялся на лапы и уставился на меня совершенно осмысленным взглядом. Умным, но не сказать, чтобы добрым. Это была его территория и, в отличие от девушки, гостей он не ждал.

— Э-э, какая часть меня? — усомнился я. — Филейная или бёдрышко?

— Шея! — подмигнула Агния, встала и открыла дверь. Шутница! — Бёдрышки у нас любит Терри, а Гретта предпочитает лодыжки. А вот, кстати, и они!

Что?! К такому количеству собак я оказался не готов. Точнее, увидев холеного взрослого добермана, выскочившего навстречу Корсак, я едва ли заметил маленького тойтерьера, которая, в свою очередь заметив меня, тут же дала деру и скрылась в доме. А вот от взглядов двух псов по спине пополз холодок.

Доберман навострил уши, замер у ноги хозяйки и приоткрыл пасть, показав зубы. Не рычал, но выжидал команду. И я очень понадеялся, что она не будет «Фас!»

— Спокойно, Терри! Он свой! — успокоила девушка собаку и подозвала меня ближе. — Морозко, иди сюда, никто тебя не тронет. Чарли и Терри ходят по дому свободно, так что лучше им сразу показать, что я подпускаю тебя к себе. Не хочу, чтобы тебе случайно, когда ты захочешь меня поцеловать, отгрызли важную часть тела!

Экхм.

— Пятку, например. А ты что подумал?

Я ничего не подумал, я подошел и удивился:

— Вот уж не думал, что ты любишь собак.

— Почему? Я их обожаю! А ты?

Будучи центром внимания черного как ночь добермана и дога, я поостерегся пожимать плечами.

— Не знаю. Они мне нравятся, но у меня никогда не было пса. Что я должен сделать?

— Всего-навсего меня обнять. Да будь же смелее, Морозко! — улыбнулась Корсак, когда я поднял руку и положил ей на талию. Поймав обе мои руки, девушка вплелась в объятия и прижалась ко мне спиной. — Вот так! В отличие от них я точно не кусаюсь!

Губ коснулся темный шелк волос, тело снова прижалось к моему.

Мне нравился рост Агнии, ее запах и тепло. Мгновенно переключившись, я подумал о том, что смог бы без труда коснуться ртом мочки ее уха, щеки и… нежной шеи. Узнать, какая же на вкус ее кожа.


Мы застыли, совершенно позабыв о собаках. Или это только я забыл? Слух поймал вздох, а за ним и тихий шепот:

— Как бы я хотела, Кудряшка, сейчас оказаться без куртки. Не здесь, но с тобой.

— Привет, мама! Привет, папа! — сказала девушка уже громче. — А вот и мы!

Я поднял голову. В холле стояла пара молодых еще людей — мужчина и женщина, и смотрели на нас. И даже если бы я не видел их раньше по телевизору, а знал только Агнию Корсак, то все равно бы догадался, чьи они родители. Не знаю, что их удивило больше — наше объятие или я, но оба не спешили отвечать.

Опустив руки, я вслед за Агнией вошел в дом и остановился перед хозяевами. Понимая, что глупо смущаться, поздоровался:

— Здравствуйте.

— Знакомьтесь, это Антон, мой парень! Мама, я украла его прямиком от подъезда, так что извини, но мы без цветов! Прошу любить и жаловать, и нет, вам не послышалось и не показалось. Именно и первое, и второе!

Виола Корсак стояла в аквамариновом платье, на каблуках, длинные волосы цвета зрелого меда волной спускались на приоткрытые плечи, делая ее и саму похожей на дорогой цветок. Мне стало стыдно за свое упущение, но все действительно произошло довольно быстро — и встреча с Агнией, и наш приезд сюда. Ведь я думал, о чем-то подобном, когда узнал, где проведу вечер. И если я больше никогда не увижу эту женщину, мне будет жаль, что я однажды не подарил ей цветы.

Отец Агнии был одет в темные брюки, мокасины и светло-розовую рубашку — такую могут себе позволить носить по-настоящему уверенные мужчины. Я бы скорее всего не решился примерить подобную, но она удивительно ему шла — загорелому и темноволосому. Рукава он тоже закатал по локти, освободив от ткани крепкие предплечья и запястья, на одном из которых виднелся металлический ремешок дорогих часов.

И все же мне бросился в глаза странный диссонанс в одежде родителей Корсак, словно они специально выбрали отличную друг от друга цветовую гамму. Но, может быть, у них всегда так?

Агнии достались от матери красивые скулы и губы, нежная кожа, в остальном же она походила на отца — недаром в университете все так легко догадывались об их родстве по сходству улыбки девушки со знаменитой улыбкой сердцееда Вацлава. В Агнии не было материнской хрупкости и худобы, она была такой же стройной и сильной, как ее отец, и вряд ли бы любой покривил душой, если бы сказал, что в красоте дочь обошла обоих родителей. И пока последние молча меня разглядывали, зная цену своему времени и вниманию, я еще раз удивился тому, что такая яркая девушка, как Корсак, делает в нашем университете?

И что возле нее делаю я?!

Выходка с очками показалась настолько мелкой и глупой, смешной, что я снял их и убрал в карман брюк. Ответил на спокойное рукопожатие мужчины.

— Вацлав.

— Антон.

— Виола.

Мать Корсак тоже протянула руку, но пальцы в моей ладони задерживать не стала. Улыбнулась натянуто и отошла. Посмотрела на мужа выразительно, словно не доверяя происходящему. И если их дочь и заметила этот взгляд так же, как я, то значения ему придавать не стала.

— Вот и отлично! — сказала Агния и вышла вперед. — Познакомились! Мам, пап, встретимся в гостиной за столом — скоро будем! А пока я Антона от вас забираю — покажу ему свою комнату. Или ты предпочтешь остаться? — посмотрела на меня.

— Э-э, нет, не думаю, — я отрицательно мотнул головой, не представляя, о чем говорить с незнакомыми мне людьми, пусть даже они знаменитости. О том, что я их не впечатлил — не дурак, догадался.

— Хорошо, идем!

Агния взяла меня за руку и уверенно повела за собой.

Мы вышли из холла и вошли в просторную и светлую гостиную с высокими окнами, красиво обставленную современной мебелью — вполне функциональной с виду, без фигурных излишеств. Что сразу бросилось в глаза — это несколько картин на стенах с изображением хозяйки дома — светлых и воздушных, не отягощающих интерьер темными красками и дорогими рамами. А может, в этой невесомой красоте и состоял талант художника? Скорее всего.

Я заметил рояль и несколько букетов живых цветов, расположенных в напольных вазах. Но самая красивая композиция из белых пионов и розовых орхидей украшала сервированный на четыре персоны стол, который стоял во главе комнаты на бело-розовом ковре. Портретов Агнии или ее отца Вацлава я не увидел.

Мы миновали гостиную и оказались в еще одном холле, поменьше, откуда одна из дверей привела нас в спальню девушки. Надо ли говорить, что она оказалась раза в четыре больше нашей с Крис комнатушки, а вот по меркам дома вполне уютной и небольшой.

Корсак пригласила меня войти, вошла сама и закрыла дверь, оставив собак, которые все это время следовали за нами по пятам, в холле. Сказала с усмешкой, проходя к шкафу и снимая с себя куртку:

— Ну все, Кудряшка, можешь выдохнуть. Ты в безопасности! Спальня родителей в другой части дома, так что в ближайшее время мы с тобой абсолютно одни — ко мне уже лет десять никто не входит без стука. Так что можешь снова надеть свои допотопные очки и продолжать меня обольщать! Я не против.

— Я не хочу.

Девушка присела на кровать, расшнуровала и сняла берцы. Задала вопрос, явно догадавшись о причине:

— А зачем же тогда их надел?

— Надеялся, что ты передумаешь везти меня к себе домой, — не стал скрывать.

— Ясно, — Агния вздохнула, встала и убрала куртку в шкаф. Расстегнула на брюках молнию.

Сообразив, что девушка решила переодеться, я вспыхнул и отвернулся.

— Могла и предупредить, — хмуро буркнул, уставившись на дверь.

— А зачем? — удивилась Корсак за моей спиной. — Ты вроде как мой парень. Я не виновата, Морозов, что до сих пор тебя смущаю. Давно пора было ко мне привыкнуть.

— Мы с тобой только на людях вместе, или ты забыла?

— Не забыла, — резковато ответила Агния. — Но я не собираюсь перед тобой ломаться, как несчастная Эллочка. Мы с тобой не на улице, а в моей спальне. Извини, но я не сажусь за стол в кожаных штанах и ботинках — в этом доме есть правила. Логично, что мне захотелось переодеться. Надеюсь, я не должна спрашивать разрешения?

— Нет, конечно. Но тогда я выйду!