Особые обстоятельства

Арджана щурилась от света, закрывая рукой глаза, и выглядела до безумия хрупкой и маленькой. Я бы собственноручно на части порвал тех, кто ее здесь оставил. Как только маги сбили замок на решетке, я растолкал всех, кажется, оттолкнув даже акифа, и бросился к ней.

— Арджана!!!

Меня наизнанку выворачивало от ощущения, как она дрожит в моих руках. Но главное — жива. Жива!

— Сейчас, сейчас…

Сдернув с себя сюртук, укутал ее и подхватил на руки, вынося из клетки. Нас окружили люди акифа, а потом расступились, пропуская его.

— Айна Арджана, вы можете рассказать, что с вами произошло? — окинув меня недовольным взглядом, произнес он. Плевать! Ничто на свете не могло заставить меня отпустить мою девочку.

Арджана вскинула голову, по возможности выпрямляясь, заерзала, что-то ища в одежде, и достала кристалл связи.

— Капитан Риграсс — предатель. Здесь запись всего, — хрипло, но твердо произнесла она сорванным голосом.

Акиф медлил, вглядываясь в ее лицо, а я пожалел, что на Арджане нет корфы. Совсем не понравилось, с какой жадностью он ее разглядывал. А когда взял кристалл, намеренно коснулся пальцев и непозволительно долго задержал их в своей руке.

Возмутительно! Спохватилась и сама Арджана.

— Сожалею, что нарушаю ваши традиции, но очнулась здесь я уже без корфы, — произнесла она, а потом уткнулась в мое плечо, пряча от всех лицо.

— Никто не посмеет вас обвинять. Наоборот, мы восхищены вашей силой духа и смелостью, — ответил акиф.

А мне было жутко, что еще недавно она находилась в полной темноте одна и была вынуждена отбиваться от крыс голыми руками.

— Скажите, здесь стоит оставить засаду?

— Нет, они не вернутся, — глухо ответила Арджана.

Ярость промелькнула на лице акифа. Кажется, и его проняло от бесчеловечности негодяев.

— Сколько их было?

— Капитан и трое подельников, переодетых в игенборгцев. Не наши.

— Давайте выбираться отсюда, — вмешался я в расспросы.

Поговорить можно и по пути. Хотелось как можно скорее унести ее из этого сырого и мрачного места. Взгляд на камеру и мертвых крыс вызвал дрожь отвращения. Талиса как раз закончила добивать еще шевелящихся и с чувством выполненного долга приземлилась на мое плечо.

— Откуда здесь столько грызунов?

— Контрабандисты хранили запасы еды. Прикармливали крыс, а те пугали девушек, чтобы не смели кричать и поднимать шум, — пояснил Арад. — Вот и привыкли твари, что здесь их кормят.

Дорога обратно заняла намного меньше времени, поскольку мы больше не петляли. Выйдя из катакомб, акиф потребовал паланкин и развил бурную деятельность, приказав перекрыть все выходы из города, чтобы и мышь не проскользнула, а начальнику личной гвардии приказал найти Риграсса и его подельников.

Спор разгорелся, когда прибыл паланкин. Акиф настаивал, чтобы Арджана отправилась к нему во дворец под охрану, чтобы не спугнуть капитана, а я был категорически против. Что-то подсказывало, что вернуть Арджану из дворца будет намного сложнее, чем спасти из катакомб. Похоже, так думала и она, сказав о своем желании вернуться в посольскую резиденцию.

— Хочу взглянуть Риграссу в глаза, когда его возьмут. Он обязательно вернется, так как чувствует себя в безопасности и вне подозрений, — произнесла она и взглянула прямо в глаза акифу. — Прошу вас.

— Любое ваше желание, айна.

Лицо повелителя Игенборга смягчилось, а в глазах появилась нежность. Мне оставалось лишь стиснуть зубы, наблюдая такие метаморфозы. Я понял, что у меня мало времени и нужно действовать быстро.





Глава тридцать третья




Арджана



— П-ф-ф-ф!

Я с плеском села в ванне, отплевываясь. Задремав, едва не ушла под воду. На миг показалось, что я до сих пор под землей в камере. Кажется, такого ужаса не испытывала даже на войне. Там я могла хотя бы сражаться за себя и не чувствовала такой беспомощности. Не скоро смогу теперь спокойно спать по ночам — слишком сильно въелся под кожу страх.

Удивительно, что еще день, ведь мне казалось, что с момента пленения прошли сутки. Оставшись в полной темноте, я старалась не терять присутствия духа, хотя понимала, что на скорую помощь надежды мало. Вряд ли меня хватятся до вечера, а если учесть мою ссору с Иррилием, так и до утра.

Одна надежда оставалась на Талису, что ей удастся привлечь чье-то внимание. И я мерила шагами камеру и мысленно звала ахану. А темнота как будто ожила. Слышались какие-то звуки, шорохи. Сердце екнуло, когда донеслось царапанье когтей о камень.


Нет, крысы сразу не нападали. Сначала прибежала одна, за ней другая, третья. Они бегали в поисках пищи и постепенно осмелели. К моей чести, я не верещала от страха, нет. Срывая голос, отпугивала их громким криком, поливая всеми известными бранными словами. Накатила такая злость! Меня, капрала Маррингл, не сожрут эти хвостатые твари! И я пинала их, расшвыривала, топтала, срывала со своей одежды и душила.

Я встала, не желая вспоминать пережитое. Выйдя из воды, завернулась в полотенце. Кожа порозовела. Кажется, я несколько часов просидела, смывая с себя грязь и запах подземелья.

— Арджана, хорошо, что вышла! А я как раз хотела идти за тобой, звать обедать, — обрадовалась мне Дианта, и мое сердце наполнилось благодарностью. Я уже знала, что это она обратила внимание на Талису и сообщила Иррилию.

Мы поели, и я рассказала о своих приключениях. Дианта лишь ахала и прижимала руки к груди, потрясенно качая головой и говоря, что капитан никогда ей не нравился.

Потом пришла служанка, сообщила, что к Дианте приехали, и художница, быстро собравшись, упорхнула. Я уже знала, что она идет с агаси Тарланом на праздник. Дианта хотела отменить встречу, но я убедила ее не делать этого, сказав, что со мной все в порядке, но хочу полежать, и ее присутствие не обязательно. Проводив Дианту, действительно легла и удивилась ее быстрому возвращению.

— Ты чего?

— У наших дверей удвоилась охрана. Я видела лорда Иррилия, и он сказал, что уже три раза приходил к вам, но его не пускают.

Неужели происки акифа? Меня настораживали его собственнические взгляды и внимание. А еще то, с каким неудовольствием и ревностью он смотрел на эльфа.

— Я сейчас выйду к нему.

— Он ждет на террасе. Знаешь что, лучше надевай мое платье и корфу, а я переоденусь в другое, — с неким азартом предложила Дианта.

Ого! А наше путешествие изменило художницу. Такого авантюризма я от нее не ожидала, но спорить не стала.

Дианта принарядилась на праздник, и ее одежда была очень красивой. Нижнее платье нежно-кремовое, а поверх шло голубое, со множеством пуговичек от талии и широкими летящими рукавами. Вся эта красота расшита жемчугом и украшена вышивкой.

Свободное нижнее платье село хорошо, а вот верхнее немного не сошлось в груди, но Дианта застегнула его на талии, а верх подколола, чтобы не расходился. Но все это скрыла корфа. Уложив ее красивыми складками и скрыв мое лицо, Дианта ободряюще улыбнулась и пожелала мне удачи.

Охрану я миновала без труда, опустив глаза и почти бегом, как будто спешу, а вот приближаясь к террасе, замедлила шаг, поймав себя на том, что волнуюсь. После утреннего расставания с эльфом, когда я сбежала, как будто год прошел.

Обида ушла, осталась лишь благодарность и воспоминания, как крепко Иррилий прижимал меня к себе, не желая выпускать из рук. Трудно было не заметить, как сильно он переживал и с каким трепетом относился ко мне. Впервые я почувствовала себя не воином, а просто девушкой. И пусть эльф нес меня на руках, что раньше бы я восприняла как оскорбление моей воинской чести и признак слабости, но в тот момент не хотелось никому и ничего доказывать.

Я не знала, как теперь себя с ним вести, и от неопределенности наших отношений ощущала себя на зыбкой почве. Не было уже уверенности, что я больше не хочу его видеть. Он стал дорог мне, важен, в его руках я чувствовала себя правильно, на своем месте. Слушая рассуждения Риграсса о планах убить Иррилия, зубами готова была вцепиться капитану в горло. И не сдалась я потому, что понимала — не имею права умирать, нужно держаться, иначе мерзавец вонзит ему нож в спину.

Но я сама разорвала помолвку, вернув браслет, и теперь не представляла, какими будут наши отношения.

«Будь что будет», — решила, выходя на террасу. Нет в моем характере трусости, и я выслушаю все, что он скажет.

— Арджана! — шагнул ко мне Иррилий.

Мне стоило только подивиться, как легко он меня узнал в чужом платье и корфе, скрывающей лицо.

— Как ты? — спросил он, взяв за руку.

— Все хорошо.

На мгновение напряглась, ожидая, что он попробует вернуть мне браслет, но эльф лишь нежно сжимал мои пальцы. И я ощутила… легкое разочарование.

— Давай спустимся в сад, там поговорим, — предложил он.

— Хорошая идея, — преувеличенно бодро произнесла я, чтобы не выдать истинных чувств.

Мы вышли на улицу. Он так и не отпустил моей руки, а я не забирала, тайком наслаждаясь близостью и теплым пленом его ладони. Вход в сад был с женской половины, в высокой стене, увитой плющом. Мощеные дорожки извивались мимо клумб, фигурно подстриженных кустов и деревьев. Я видела волнение на лице эльфа и не начинала разговор, а он вел меня вперед и, как оказалось, с определенной целью.

Мы остановились возле цветущего дерева, аромат которого наполнял сад. Это абелия, кажется. Я видела такие вдоль дороги, когда мы ехали через эльфийские земли.

— Арджана, — мою вторую руку тоже поймали и сжали, — здесь находится кусочек моей родной земли, и я считаю правильным начать разговор здесь.

Сердце екнуло, а от волнения перехватило дыхание. Захотелось убежать, но я оказалась способной лишь завороженно глядеть на Иррилия, лицо которого в этот момент было торжественным и прекрасным.

— Встреча с тобой перевернула мою жизнь. Ты как звезда осветила мой путь, а твой голос проник в душу. Ты стала мелодией моей души, без звучания которой жизнь станет пустой и ненужной. В тебе меня безмерно восхищает все: твоя сила духа, твердость воина и слабость женщины, твоя красота и нежность. Ты как закаленный клинок, можешь быть опасной, но завораживаешь блеском своей души, и можно бесконечно любоваться гранями твоего характера. Все, чего я хочу, — быть рядом с тобой. Любить и заботиться, беречь и поддерживать на жизненном пути.

У меня зашумело в ушах. Никто и никогда не говорил так обо мне. С такой любовью, восхищением, сияющими глазами. Иррилий не прятал чувств, открывая передо мной душу.

— И сейчас я хочу, чтобы ты заглянула в свое сердце. Отринь все, что, как ты думаешь, нас разделяет. Взгляни глубоко и скажи, горит ли там тот огонь, что ты зажгла в моем сердце? Ты любишь меня, как люблю тебя я?

— Да, — ответила я тут же и не сомневаясь.

Удивительная магия момента захватила меня. Я всегда считала эльфов высокомерными, а дипломатов слабаками, годными лишь языком болтать. Но Иррилий разбил все мои прежние представления и перевернул мою жизнь. Я безмерно восхищалась им. Он показал себя сильным как на поле боя, так и на дипломатическом поприще, умным, справедливым, решительным, способным на нежность и заботу…

Я могла бы перечислять до бесконечности. Забыла о страхе, сомнениях, что раздирали меня еще утром. Оказалось так просто в этом признаться.

И такая откровенность была вознаграждена тем, как просветлело его лицо. Иррилий заговорил на эльфийском. Я знала его немного, но сейчас не понимала ни слова. Лишь могла оценить мелодичность и купалась в нежном взгляде. Может, стихи? Это звучало так красиво, что щемило в груди.

Замолчав, Иррилий отпустил мои руки и стянул корфу, спустил ее на плечи, открыв лицо и волосы. Потянулся к ветке и снял с нее венок из белых цветов абелии, надел мне на голову.

— Ты прекрасна!