Остров невиновных

— Лечебница, миз! — прокричал водитель за секунду до того, как автобус дернулся и остановился.

— Здесь? — недоверчиво уточнила Марти.

За открывшейся дверью не наблюдалось ничего похожего на лечебное учреждение, только деревья и густой кустарник.

— Идите по той дороге, — махнул рукой шофер. — Через четверть мили упретесь в ворота.

— Спасибо, — вздохнула Марти, спускаясь с подножки. — Во сколько вы будете здесь на обратном пути?

— Как повезет, миз. Если погода совсем не испортится, к семи вечера подъеду. Но если шторм успеет раньше… Тогда уже — как стихнет. Это дня на два-три обычно.

«Замечательно», — мрачно подумала Марти, глядя вслед удаляющемуся автобусу, но всерьез перспективе застрять на три дня в обществе душевнобольных не расстроилась: что-то подсказывало, что это — не самый худший вариант развития событий.

Повернуть назад тревожное предчувствие не заставило.

Да и куда поворачивать? Нет, только вперед, пока не упрется в ворота…

У ворот сидел в застекленной и, наверное, теплой будочке охранник. Заметив подошедшую Марти, он приоткрыл окошко и сочувственно покачал головой:

— Не лучший день вы выбрали для посещений, миз.

— Я не… Не посетитель. С кем можно переговорить по поводу устройства на работу? Сестрой или… можно санитаркой…

Хоть посудомойкой — лишь бы ее впустили внутрь.

Взгляд охранника переменился. Сочувствие все еще виделось в нем, но уже другое, словно устраиваться ей сюда нужно не на работу, а на лечение.

Но вслух ничего подобного произнесено не было.

— Как вас записать, миз? — Охранник придвинул к себе толстый журнал.

— Мартина Аллен.

— Можете предъявить права или другое удостоверение личности?

В сумочке у нее лежало только временное регистрационное свидетельство, полученное в день выхода из тюрьмы, и Марти, не задумываясь, просунула его в окошко.

Если у охранника и появились какие-то мысли на этот счет, он оставил их при себе.

— Подождите минутку, — попросил все так же вежливо.

Он снял трубку телефонного аппарата, негромко сказал кому-то несколько слов, дождался ответа, сказал еще что-то…

— Можете проходить, миз. — Автоматические ворота раздвинулись перед Марти, не полностью, но достаточно, чтобы пропустить ее за ограду. — От входа налево. У клумбы с желтыми розами повернете направо и выйдете на центральную аллею. По ней — прямо до главного корпуса, вас там встретят. Если увидите кого-то из пациентов, не волнуйтесь, у нас не содержат опасных психов, люди тут просто отдыхают…

«Как в санатории», — пришли на ум слова Адама.

Но в этом он, как выяснилось, не обманывал. Лечебница ничем не походила на те заведения закрытого типа, о которых вспоминают, говоря о психбольницах. Ухоженные аллеи, зелень, цветы. Вместо мрачных корпусов — небольшие светлые домики, которые вряд ли хочется покидать в такую непогоду, но все же нескольких пациентов Марти заметила. Они прогуливались по дорожкам с видом скучающих курортников, сами или в компании сиделок. Что ж, если эти люди действительно не настолько больны и нуждаются только в покое и относительном уединении, подобные условия им только на пользу.

— Что вы тут делаете? — громким шепотом спросил густо покрытый цветами куст спиреи.

Марти обернулась, но никого не рассмотрела за пышной зеленью и колышущимися на ветру полушариями белых соцветий. Пришлось ускорить шаг, чтобы выманить говорившего, вернее — говорившую, на просвет.

— Не останавливайтесь, — велела шедшая по другую сторону зеленой изгороди девушка. — И не смотрите на меня…

Но Марти уже посмотрела. Она умела смотреть быстро, это ценилось в ее профессии… В той, что была у нее прежде. Особенно на фронте. С одного беглого взгляда оценить характер и тяжесть ранения, определить необходимость и варианты вмешательства… Или до мелочей запечатлеть в своем сознании внешность: длинные светлые волосы, бледные щеки, большие серо-голубые глаза, по-детски пухлые губы, придающие тонкому лицу обманчивое выражение беззащитности…

Девушка казалась знакомой, и не только потому, что походила на Адама так, как лишь сестра может походить на брата без ущерба для своей красоты и женственности. И Марти она каким-то образом узнала. Этому можно было бы удивиться, но Марти не удивлялась. Она ведь догадалась еще вчера… Почти догадалась, а сегодня уже уверилась в этой догадке…

— Откуда вы здесь? — снова спрятавшись за кустарником, спросила девушка.

— Приехала на автобусе. Разве вы сами не хотели, чтобы я попала сюда?

— Но не так же! — сердито шикнул очередной куст. — Как же с вами…

— Сложно? — Марти улыбнулась, и, если бы навстречу попался кто-то из медперсонала, этой улыбки хватило бы, чтобы ее приняли за одну из пациенток. — Я сложный человек, да.

— Сейчас будет поворот направо, не пропустите, — велела… Вивиен? По ее тону чувствовалось, что решение принималось спешно и о нем, возможно, еще придется пожалеть.

Марти сожалений давно не боялась.

Впереди виднелось большое здание — тот самый главный корпус, очевидно. И мужчина на крыльце ждал, скорее всего, именно ее… Но поворот направо был ближе.

— Нет времени объяснять, — прозвучало над ухом. — Это должно было быть не так, но раз вы уже тут…


«Я тут», — мысленно согласилась Марти и сжала пальцы в кулак. Чтобы не тряслись…



Фаулер надеялся, что разговор с Уоллесом Руби даст хоть какие-то ответы. Так и случилось. Но и вопросов прибавилось.

— Клиффорд, я закончила. — Джо улыбнулась секретарю, а вошедший следом за ней в приемную пес, пользуясь моментом выпустить раздражение, бухнул на стол перед лысым коробку с бумагами. — Все подписано и отсортировано по годам. Думаю, вы знаете, что делать дальше.

После бункера в документы Джо даже не заглядывала, они изначально были разобраны, но представление, обеспечившее официальный повод для визита сюда, нуждалось в финале.

— Конечно, миз Гарнет, — пробубнил секретарь. На коробку он смотрел так, словно хотел испепелить взглядом, но, к огромному своему сожалению, не обладал нужными способностями. Однако кто даст гарантию, что, оставшись один, он не отыщет спички?

Очевидно, Джо тоже подумала о чем-то подобном и резко развернулась в дверях:

— Не вздумайте вернуть бумаги в архив до истечения срока исковой давности. Уничтожу.

Секретарь нервно икнул.

Выйдя на крыльцо, Джо подставила лицо ветру и, подняв глаза к пасмурному небу, вздохнула:

— Делаешь за них их же работу, а они морды кривят.

— Теперь не будут. Под страхом уничтожения.

Она удивленно приподняла бровь, а поняв, что он имеет в виду, рассмеялась:

— Это так прозвучало? Как угроза? Ну и пускай боятся. Но, вообще, я говорила о бумагах. Там действующие договоры и акты закрепления границ участков, их место в земельном отделе, а не в архиве, и если я их уничтожу, а потом у пайщиков возникнут спорные вопросы…

Кен натянуто улыбнулся, и веселье слетело с лица Джо, словно сорванное порывом ветра.

— Прости. Все это такая чушь.

Она взяла его под руку, и они медленно двинулись в сторону башни.

— Ты знала, что Мартина была замужем за лордом? — спросил Фаулер.

— Да. Но не от Марти, она не хотела об этом говорить. Я сама догадалась… А ты — нет? Она же столько рассказывала — о лордах, о ритуальных убийствах перед тем, как накрыло Ликардию. Мне казалось, ты понял.

— Ты слишком хорошо обо мне думаешь. — Он посмотрел на дверь в башню, которую Джо, уходя, оставила незапертой. — Как считаешь, они уже пришли?

Рабочий день в архиве начинался в девять, а часы показывали четверть десятого.

— Марти и Адам? — уточнила Джо. — Возможно. Предлагаешь устроить им допрос? Ладно Марти, ее роль более-менее понятна. А Адам? Кто он? Откуда взялся?

У Кена была версия.

— Помнишь, что Руби сказал о группе Мэнди Стрекозы? Имена ее членов до сих пор засекречены. Возможно, Адам — один из них. Потому Вивиен и осталась под опекой дяди. А когда парню понадобилось попасть на Карго-Верде, он решил использовать сестру как прикрытие… Вроде складывается, да?

— Сложится, когда скажешь, что он забыл на острове.

— Мартину? Допустим, его командир, эта Мэнди, собралась замуж… Или получила задание выйти замуж за лорда, семейка которого виновна в заговоре против короны, а то и в разжигании последней войны. Женишок тянет с брачными клятвами, рассказывает сказочку о погибшей возлюбленной, по которой до сих пор страдает. Мэнди начинает копать, выясняет, что история правдива лишь отчасти и Мартина жива…

— Почему?

— В смысле? — не понял вопроса Кен.

— Почему она жива? Если Стайну нужно было избавиться от жены, проще было ее убить. Даже не так — взломать незаметно печати, расчистить небольшой энергетический канал, подпитать, и она сама умерла бы, а смерть списали бы на сорвавшееся проклятие. К чему эта сложная схема с приворотом? Еще и состряпанная так бездарно, что хороший адвокат даже сейчас докажет ложность обвинений?

— И решение об аннулировании брака… аннулируют?

— Именно. Марти снова станет леди Стайн, а лорд Томас никак не сможет жениться на императорской кузине. Или… — Джо прищурилась. — Сначала он на ней женится, а потом их брак признают незаконным.

— И зачем это Стайну? Устроить скандал, выставить на посмешище родственницу императора и окончательно погубить репутацию своей семьи?

— Да уж. Странный план.

— И непонятно, как все это связано с убийствами. Разве что… — Фаулер остановился в каком-то десятке шагов от башни. Ветер подталкивал в спину, но пришедшую в голову мысль следовало взвесить. — Что, если… — начал Кен медленно. — Если они и не были связаны изначально? Допустим, Мэнди действительно раскопала подноготную женишка, выяснила, что его жена жива и сидит в тюрьме по ложному обвинению. Отрядила Адама разведать обстановку на острове и, возможно, подготовить встречу с Мартиной. А Адам попутно разнюхал что-то об убийствах. Например, разузнавал о тюрьме и наткнулся на информацию о пропавших женщинах. А потом нашли убитых бродяг. После — Крис… Парень провел параллели с Ликардией и вызвал Мэнди. Потому она и заинтересовалась первым делом трупами.

— Она интересовалась трупами?

— Да, забыл рассказать. Ушлая дамочка, с первого дня взяла в оборот Раннера, и тот устроил ей экскурсию в морг.

— Занятно. Но… — Джо со значением покосилась на вход в архив.