Остров невиновных

Белла вспыхнула. Буквально. Покраснела до корней рыжих волос и, казалось, бросится на насмешницу с кулаками. Но у той был пистолет.

— Я слышала, такое бывает, — продолжила глумиться директор Кроули, — когда рожают после сорока и непонятно от кого. Да и с омолаживающими зельями ты, милочка, переборщила. Себе мордашку разгладила, детишкам — извилины. Дурачки же оба, но хоть безобидные.

— И живые, — мрачно добавила Белла. — В отличие от твоего умника.

Теперь уже Эдне кровь бросилась в лицо. И пистолет она по-прежнему держала в руке — сжимала так, что Марти невольно зажмурилась, ожидая выстрела.

Но обошлось.

Эверет, которого перебранка женщин, очевидно, развлекала, не вмешивался какое-то время, но в решающий миг встал между спорщицами.

— Не нужно ссориться. Особенно теперь, когда мы близки к тому, чего так долго ждали. Очень долго… Понимаете, лорд Томас? — Он опять обращался к Томми. — Вы же знаете, острову нельзя оставаться без лорда. Это чревато проблемами для его обитателей. Для одаренных… — Взгляд на Беллу. — И всех остальных. — Улыбка Эдне. — Я мечтал исправить это и не рассчитывал, что воплощение моего плана в жизнь растянется на годы. Поначалу все складывалось удачно. Чаяния вашей матери оправдались, вы согласились обратиться в суд, а мне удалось устроить так, чтобы вашу бывшую супругу отправили именно на Карго-Верде. Далее действие зелья должно было закончиться, и вы примчались бы за ней. Если не от большой любви, так затем, чтобы сохранить в секрете обстоятельства вашего брака, а особенно — того, как он был аннулирован. Но возникли непредвиденные препятствия. Сначала леди Амалия что-то заподозрила и, когда снадобье Беллы перестало действовать, подыскала другую ведьму. После император заинтересовался вами, а я уже говорил, что пока не считаю себя готовым противостоять его величеству. Вот и пришлось нам с Мартиной подождать вас…

Потому-то ей и отказали в досрочном освобождении в прошлом году. Не из-за тюремного лазарета — из-за того, что она еще нужна была в качестве приманки.

— Но от судьбы не уйдешь, да? — Доктор самодовольно потер руки. — Вы все равно оказались на острове, Томас. Я ведь могу называть вас Томасом? И не просто на острове, а в лечебнице. Полностью в моей власти.

— Но до сих пор жив, — заметил Томми. — И нет, не можете.

Эверет ответил гадкой ухмылкой.

— Попробуйте мне запретить. Томас. А живы вы — пока! — по двум причинам. Первая: я поначалу сомневался, можно ли использовать в качестве жертвы лорда, который не помнит, что он лорд. Потому и не торопился. Надеялся, вы хоть немного восстановитесь. Вторая — шторм. Предупреждения начали поступать еще в начале весны, и я подумал, что было бы замечательно провести ритуал на пике концентрации силы — моей и моего острова. А тут и Мартина так вовремя помогла разобраться с вопросом вашей пригодности. — Доктор обернулся к ней. — Отличное решение — смоделировать ситуацию, лежавшую в основе парамнезии. Но свою судьбу вы этим тоже решили.

— У вас ничего не получится, — покачал головой Томми. — Даже будь на моем месте сам император. Я говорил: лордом нужно родиться.

— Я и родился, — пожал плечами Эверет. — Лордом без острова, что в данном случае только кстати, ведь для того, чтобы привязать к себе остров, нужно быть свободным от других привязок. Оттого истиннокровные следят за тем, чтобы их наследники появлялись на свет именно на родовых островах, или привозят их туда в раннем детстве, чтобы закрепить связь… Так ведь? Мне говорили, что так. Но я никогда не бывал на Архипелаге. Не приглашали, знаете ли. Правду сказать, я даже не догадываюсь, кто из лордов и в каком поколении отметился в моем роду. Своих родителей я помню и не сомневаюсь, что и отец и мать были мне родными, а вот насчет их родителей не уверен. Обе мои бабушки были красавицами, судя по семейным портретам, любая могла иметь интрижку с кем-нибудь из лордов. Не мне их судить. Долгое время я и не подозревал, что за кровь во мне течет. А вот дар… Уникальный дар, который мог стоить мне жизни, осознал рано. Прятал его, как мог, оттого и приехал однажды сюда. И тут-то, на Карго-Верде, все и открылось. Остров позвал меня. Или призвал? Избрал своим лордом. Оставалась самая малость — провести ритуал привязки. Но мне не хватало опыта и знаний. Не на Архипелаге же было просить о помощи? Нет, на подобное я не отважился. Но нашел других людей, не лордов, но приближенных к ним, осведомленных в некоторых вопросах. Воспользовался своими способностями, чтобы получить интересовавшую меня информацию, но, видимо, мне рассказали не все, так как жертвоприношения не способствовали привязке к острову, а лишь увеличивали мою собственную силу и позволяли этой силой делиться. — Он посмотрел на Беллу. Наверное, ожидал кивка или благодарной улыбки, но ведьма, по-прежнему мрачная и чем-то напуганная, все так же недобро поглядывала на Эдну Кроули. — Тогда я понял, что для полноценного ритуала мне нужен лорд, — скомканно закончил Эверет, не дождавшись поддержки.

— Вам нужен доктор, — покачал головой Томми. — Не пробовали обратиться к кому-нибудь из коллег?

— Не верите в мой рассказ?

— А должен?

— Зачем вообще ему что-то рассказывать? — пробормотала Белла. — Зачем было приходить сюда раньше времени?

— У кого-то нервишки шалят, — прокомментировала ее недовольство директор Кроули.

«Им всем тут нужен доктор», — подумала Марти.

Белла близка к истерике. У Эдны чешутся язык и руки — так хочется сделать кому-нибудь больно. Эверет во что бы то ни стало стремится рассказать о своей избранности.

Это не шторм, нет.

Шторм лишь усиливает то, что годами формировалось в душе.

У Беллы — страх, что ее темные делишки выплывут наружу, от запрещенных зелий и контрабанды до соучастия в убийствах. Предстоящее ей не нравится. С безликими и безымянными жертвами было проще, и совесть, остатки которой ведьма еще хранила, почти не мучила.

У Эдны Кроули — жестокость. Она не позволяет себе этого в тюрьме. Прямо не позволяет. Не ходит по камерам с дубинкой, не поливает арестанток из шланга, не заставляет часами стоять во дворе под палящим солнцем с кружкой воды на голове. Это делали другие, в то время как Эдна демонстрировала сдержанность и суровую справедливость. И наблюдала со стороны. Как и за жертвоприношениями, от которых, не будучи магом, не получала ничего, кроме извращенного удовольствия от созерцания чужих страданий. Но если бы ей позволили…

— Значит, не верите, Томас? — повторно спросил Эверет, до которого Марти не добралась в своих рассуждениях. — И не чувствуете ничего? Например, силу этого места, которая не дает вам дотянуться до вашего острова? Вижу, что чувствуете. Знаю. Иначе вы давно уже попытались бы что-то предпринять. Но понимаете ведь, что у вас ничего не выйдет. Сказать почему? Потому что мы находимся в доме лорда Карго-Верде. В моем доме.

Белла снова пробубнила что-то, но Марти не расслышала слов. Она думала об Адаме, затихшем в своей камере и не издавшем ни звука с тех пор, как явился доктор с сообщницами. Если Эверет не солгал про дом, надеждам Адама вернуть себе силу и свободу не суждено сбыться. А сам Эверет, хоть и не затыкался ни на минуту, об Адаме-Вивиен и слова не сказал. Зачем с виду безобидную девушку привезли сюда? Тоже узнали ее по фотографиям и к лорду на жертвенном алтаре решили добавить еще и леди?

— Нет, — отозвался на ее опасения остров. — Никто его-ее не узнал. Просто прихватили с собой путающуюся под ногами девицу. Она ведь могла рассказать кому-нибудь, что видела и слышала в лечебнице.

Теперь, значит, не расскажет?

— Эверет — менталист. Он ничего не предпринял сразу, так как бережет силы для ритуала. А став лордом, рассчитывает приумножить способности, чтобы перекраивать память и чувства людей по своему желанию.

«Он это может? Стать лордом?»

Остров не ответил.

— Ясно, — услышала она вместо него голос Томми. — Вы, выходит, здешний лорд. А дамы с вами, я так полагаю, ваши леди? Обе?

— Это все, что вас интересует? — уточнил Эверет. Невозмутимый и неизменно желчный тон лорда Стайна начинал его нервировать.

— А вы собирались рассказать, как собираетесь пустить мне кровь? Нет уж, о женщинах говорить приятнее, пусть даже одна из них — дерганая ведьма, а вторая — психопатка с тягой к насилию. Но, если вы и правда хотите стать лордом, признанным империей, придется выбирать. Двоеженство даже в Дарнии уже упразднили.

— Все! — взвилась Белла. — Мне надоело это слушать.

Она развернулась к выходу, но и двух шагов не сделала, как раздался выстрел.


Ведьма плашмя рухнула на пол.

— Мне тоже надоело, — сказала Эдна Кроули, опуская пистолет. — Вопрос относительно выбора отпал, лорд Томас?

— Эдна… — Эверет покачал головой. С укором — и только. — Зачем же так?

— Ты сам сказал, что она превратилась в обузу. И эти ее истерики… Да и детишкам пора понять, что мы тут не в игры играем. — Она подошла к решетке и остановилась так, чтобы видеть сразу и Марти и Томми. — Время заткнуться, Стайн, если не хочешь, чтобы следующую пулю поймала твоя женушка.

— Сейчас или потом — какая разница? — пожала плечами Марти. — Вы сами сказали: моя судьба решена.

Произошедшее на ее глазах убийство не ужаснуло, на войне она видела смерти куда более жуткие, но вызвало чувство странного недоумения. В спектакле, где Эверет отвел себе главную роль, чтобы читать с упоением длинные монологи, эта сцена выглядела неуместной и бессмысленной интермедией. Эдна хотела показать, что они с доктором настроены серьезно? Но разве Марти или Томми сомневались в этом? Ничуть. Оттого и спокойны оба: осознание неизбежности избавляет от страха.

— Разница в том, как умереть, — ласково проговорил Эверет. — От пули? Или, быть может, от проклятия? Я был бы не прочь изучить его действие, понаблюдать… Печати ведь снять несложно.

«Валяйте», — хотела сказать Марти. Если они в самом деле находятся в доме лорда, сила этого места убьет ее в считаные минуты.

Но, невзирая ни на что, в глубине души до сих пор жила надежда, что все еще обойдется, что они выживут и выберутся отсюда. Остров ведь по-прежнему говорит с ней.

Хотя и с Эверетом он говорил…

Грохот, эхом прокатившийся по подземелью, прервал ее размышления. Стены вздрогнули, но устояли.

— Что это? — Эдна растерянно посмотрела на доктора, но тот и сам пребывал в замешательстве.

— Ваш дом? — Томми неожиданно рассмеялся. — Утверждаете, что это — ваш дом, и понятия не имеете, что в нем происходит?

Эверет напрягся. Даже вены вздулись на висках…

— Я больше не могу его прятать, — прошелестел над ухом Марти бесплотный голос. — Остальных попробую, но его — уже нет…

— Кого? — спросила она вслух, снова забывшись.

На счастье, ее не услышали.

— У нас посетитель, — с кровожадными нотками сообщил Эверет Эдне. — Нужно встретить. — Обернулся к мужчине в форме санитара, все это время стоявшему в стороне так тихо, что Марти успела забыть о его существовании. — Уберись тут, — доктор кивнул на тело Беллы, — и присоединяйся к нам. Возьми с собой мою гостью, ей будет интересно.



Во всем виноват выстрел.

Фаулер остановился, пытаясь определить, откуда послышался звук, но мешало гулявшее по развалинам эхо. Пес тщетно прислушивался и принюхивался, оглядывался, забыв, как ненадежен пол под ногами, и в конце концов оступился. Успел отшагнуть назад, но образовавшаяся в сгнившем паркете трещина с треском и скрежетом поползла вперед, стремительно расширяясь.

Малыш Кенни сориентировался первым — рванул за поворот, туда, где их ждали Аманда и Валери. Кен-большой замешкался на секунду, потом подхватил на руки Джессику и побежал за щенком.

Трещина трещала, обломки падали вниз…

«Успеем», — уверял себя оборотень. И вдруг остановился как вкопанный.

В ту же секунду несколько ярдов коридора перед ним с грохотом провалились в темноту, оставив лишь облако пыли.

Вот и не верь после такого в песье чутье. Есть оно. Есть!

А коридора впереди нет. И позади до сих пор трещит и ломается. Видимо, им с Джессикой повезло остановиться в том месте, где пол имел надежную опору, но особой радости это не внушало. Живы — да, но надолго ли, если застрянут тут без возможности выбраться?

— Эй, пушистик! — выглянула из-за угла Валери, когда осела поднятая обвалом пыль. — Ты цел?

— Мы целы, — поправил он.

— Перебраться сумеете?

Расстояние, разделявшее их, было не так велико. Кен рискнул бы прыгнуть, даже с Джессикой, вцепившейся в него мертвой хваткой. Но сложность состояла в том, что прыгать пришлось бы на маленький выступ, оставшийся после обрушения. Валери едва наступала на него, опасливо придерживаясь за стену, а если здоровенный оборотень рухнет со всего маху… Нет, это — все равно что сразу вниз сигануть, а там, насколько различают глаза, дыра в несколько этажей, не в лепешку, но расшибешься точно. И по стенам Фаулер ползать не умел, он же пес, а не паук.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — пообещал он Джессике. — Только отпусти меня. Ненадолго.

Она боязливо сползла на пол, но продолжала цепляться за его пиджак. Рыться в карманах ему это не мешало. Почти не мешало.

— Зар-раза! — рыкнул он, напугав девочку.

Хотя не исключено, что она испугалась стука — пистолет выпал, ударился о пол у ног и отскочил прямиком в дыру. Запасные обоймы можно смело бросать следом.

Но Кен искал не оружие.

Все-таки оборотничье чутье — отличная штука. Работает, правда, через раз, но уж когда работает, то на все сто.

Фаулер осторожно, чтобы и их не уронить, достал замагиченные цепочки. Связал вместе, и узелок тут же разгладился, превратившись в аккуратно сплетенные звенья. Значит, силы своей в доме лорда артефакт не утратил.