Острова во времени

– Да, это был Закари. Он хотел подтвердить, что приедет в четверг.

– Ну вот, хоть что-то приятное и нормальное, – сказал дедушка.

– В самом деле? – переспросила Полли. – Он ведь тоже видел человека, который жил три тысячи лет назад!

– Канун Дня Всех Святых… – пробормотал епископ.

– По крайней мере, он тебя вытащит куда-нибудь подальше отсюда, – сказала бабушка. – Не правда ли, странно, что он знает об огамических камнях?

Полли кивнула:

– Закари вообще знает много необычного. Но то, что произошло утром, у меня просто в голове не укладывается.

– Три тысячи лет – это многовато для тебя, Полли, – мягко проговорил епископ. – И я так или иначе, похоже, ответствен за это.

Мистер Мёрри подошел к буфету и взял в руки один из огамических камней.

– Знаешь, Нейсон, одна из причин, по которым я был склонен не доверять тебе в этом вопросе, это то, что если ты говоришь правду, получается, что ты, всего-навсего богослов, а никакой не физик, совершил открытие, над которым я трудился всю свою жизнь.

– Скорее, нечаянно наткнулся на него, – уточнил епископ.

– Мне казалось, я все понимаю, – со вздохом произнес мистер Мёрри. – Теперь я уже не уверен…

– Дедушка! Объясни, пожалуйста, о чем речь!

Мистер Мёрри снова сел, хрустнув коленями.

– Речь о теории времени, Полли. Ты ведь кое-что знаешь о моей работе.

– Ну, чуть-чуть.

– Во всяком случае больше, чем Нейс. У тебя больше знаний по точным и естественным наукам. Ты уж прости, Нейс…

– Знаю, знаю. Сейчас не время раскланиваться… – Епископ посмотрел на миссис Мёрри: – Можно мне еще блинчиков? – И снова обернулся к мистеру Мёрри: – Твоя теория тессеракта…

Миссис Мёрри положила епископу на тарелку еще одну стопку блинчиков.

– Тессерирование, – заговорил мистер Мёрри, – перемещение в пространстве без ограничений во времени, как тебе известно, целиком и полностью связано с разумом. Построить машину для тессерирования невозможно. Это означало бы исказить его, потревожить пространственно-временной континуум в тщетном усилии сковать ослепительно-прекрасное явление рамками технологий. И разумеется, именно это сейчас и происходит: неудачные попытки создать космические корабли, предназначенные для того, чтобы превысить скорость света и преодолеть время. Это прекрасно работает в кино и по телевизору, но не в реальности нашей вселенной.

– Ты хочешь слишком многого, – возразил епископ. – Кто из людей готов вместить в себя молнию?

Мистер Мёрри улыбнулся, и Полли показалось, что это одна из самых грустных улыбок, какие она видела в жизни.

– Например, ты, – сказал дедушка.

– «И вот будто молния сверкнула в моем духе… и с этим светом глубочайший покой и радость снизошли в мое сердце. В какой-то миг я почувствовал, как будто меня переполняет некая бесконечная сила, так что тело мое вот-вот расколется, будто сосуд скудельный», – негромко произнес епископ и вздохнул. – Это Джон Томас, валлиец, живший в середине восемнадцатого века. Но описание верное, не так ли?

– Абсолютно верное, – согласился мистер Мёрри. – Однако я изумлен и раздосадован.

– Чем же?

– Тем, что тебе известно больше, чем мне.

– Да нет, что ты…

– И все же тебе известно слишком мало, Нейс. Ты отворил временной портал, сквозь который Анни – Анараль, или как ее там, – способна проходить сюда и который втянул в себя Полли. Я хочу его закрыть.



Закрыть?! Но как же можно его закрыть?!

Дверь отворилась, и ветра времени дули в нее, не давая ее затворить, чуть ли не срывая с петель.

– Нет! – воскликнула Полли, заставив дедушку умолкнуть на полуслове. – Вы не можете запретить мне ходить к Звездному Валуну!

Дедушка тяжело вздохнул:

– Я всю жизнь имею дело с природой пространства-времени, и если это меня чему-то и научило, то тому, как мало мы знаем о пространстве и еще меньше – о времени. Я не знаю, правда ли вы с Нейсом перенеслись в прошлое на три тысячи лет назад, или эти молодые горы со снежными вершинами были чем-то вроде галлюцинации. Но я знаю, что тебя доверили нам, и мы за тебя отвечаем.

– Ну и я отчасти тоже, – добавил епископ, подлив на блинчики еще сиропа.

Полли посмотрела ему в глаза – потускневшее серебро, которое все еще светилось. Однако ничего от фанатика или безумца в его твердом взгляде не было.


– Нейс, – заговорил мистер Мёрри, – ты должен оградить Полли от всего этого. Тебе известно слишком мало. Мы, люди, умеем делать часы и точные хронометры, но мы не понимаем, что именно отмеряем. И когда что-то происходит…

– Оно никуда не исчезает, – договорил за него епископ. – Оно порождает волны, подобные звуку. Как камушек, брошенный в пруд.

– Временные волны? – предположила Полли. – Или энергетические? Это как-то связано с E = mc2?

Никто не ответил. Мистер Мёрри принялся убирать со стола. Двигался он скованно, как будто суставы у него болели сильнее обычного. Миссис Мёрри сидела, глядя в окно на далекие горы, сохраняя непроницаемое выражение лица.

– Я не знаю, что теперь делать. – Мистер Мёрри отвернулся от раковины и посмотрел на Полли. – Когда мы сказали твоим родителям, что с удовольствием примем тебя пожить у нас, нам с твоей бабушкой даже в голову не приходило, что ты окажешься как-то причастна к открытиям Нейса…

– Мы просто не принимали их всерьез, – вставила бабушка. – Нам этого не хотелось.

– Может быть, учитывая обстоятельства, стоит отослать Полли домой? – предложил дед.

– Ну, дедушка! – возмутилась Полли.

– Мы же не можем держать тебя под замком, – сказала бабушка.

– Знаете что? – решительно заговорила Полли. – По-моему, вы просто не можете меня отослать. Нет, серьезно. Если уж я оказалась втянута в эту историю с тессерактом, который открыл епископ Колубра, – ведь произошло именно это, да? – то, если вы попытаетесь меня отсюда убрать, не повлияет ли это на пространственно-временной континуум? Может быть, даже искалечит его?

Дедушка подошел к окну, посмотрел на сад, потом обернулся:

– Да, такая вероятность существует.

– Если время и пространство едины… – начал было епископ, но остановился.

– То есть это может искалечить и меня тоже? – продолжила Полли.

– Не знаю, – ответил дедушка. – Но предпочел бы не рисковать.

– Послушайте! – Епископ негромко хлопнул в ладоши. – В четверг канун Дня Всех Святых. Самайн, как сказали бы Анни с Карралисом. Странное время, священное время, когда врата времени распахиваются легче всего. И если Полли пообещает посидеть дома до тех пор, как минует вечер четверга…

– В четверг Закари приезжает, – напомнила всем Полли. – Не могу же я сказать ему, что никуда с ним не пойду, потому что, видите ли, епископ Колубра открыл тессеракт и я каким-то образом туда забрела! – Она делано рассмеялась. – Или Закари это тоже касается?

– Да нет, не думаю. – Епископ медленно покачал головой. – То, что он увидел Карралиса, когда тот забрел в наше время, одно дело. Пройти сквозь временной портал самому – совсем другое.

– То есть если Закари не проходил сквозь портал, значит он не участвует в тессеракте?

– Думаю, нет, – сказал епископ. – Так же как и Луиза, хотя она видела Анни – не важно, верит она в это или нет.

– Полли, а ты уверена, что Закари видел этого человека? – осведомился мистер Мёрри.

– Ну да, дедушка, а как же!

Дед включил горячую воду и подставил руки под кран, задумчиво кивая.

– Нет, наверное, пойти куда-нибудь с Закари – это безопасно. Куда-нибудь подальше отсюда, но не очень далеко. И ни в коем случае не к Звездному Валуну!

– Просто обожди и ничего не предпринимай, пока не пройдет Самайн, – предупредил епископ. – И в бассейне не плавай иначе как в присутствии бабушки или дедушки!

– Ладно, – кивнула Полли. – Значит, до Самайна… А что такое Самайн?

– Это древний кельтский праздник Нового года, когда животных пригоняли с пастбищ домой, на зимовку. Уборка урожая заканчивалась, и устраивали большой пир. На пиру оставляли места для тех, кто умер в течение прошлого года, в знак уважения и веры в то, что души умерших не исчезают.

– Звучит как что-то среднее между Хеллоуином и Днем благодарения, – заметила Полли.

– Так оно и было. В восьмом веке папа Григорий Третий сделал первое ноября Днем Всех Святых, и тридцать первое октября стало кануном этого праздника.

– Ну да, – сухо проговорил мистер Мёрри, – так христианская церковь, уже не в первый раз, присвоила и переименовала языческий праздник.

Тут разговор снова прервал телефонный звонок. К телефону подошел мистер Мёрри.

– Да, Луиза, он здесь. Судя по всему, нынче утром Полли каким-то образом ухитрилась уйти на три тысячи лет в прошлое. Если, конечно, в такое можно поверить… Да, мне тоже верится с трудом… Ладно, мы позвоним.

Он вернулся к столу.

– Сестренка-то у меня доктор, – сказал епископ.

– Ну да, Нейсон. Мы знаем, что твоя сестра доктор.

– Я тут совершил ошибку… если это была ошибка. Анни порезалась – сильно, нехорошо порезалась. Надо было наложить швы. Волчонок, их молодой целитель, недостаточно опытен, а Карралиса не было в деревне. И я притащил Анни с собой.

– Сюда? В настоящее? – В голосе мистера Мёрри звучали недоверие, изумление и гнев одновременно.

– Ненадолго – ровно настолько, чтобы Луиза успела зашить ей палец. А потом я ее сразу отвел обратно.