От винта! : Не надо переворачивать лодку. День не задался. Товарищ Сухов

– Для чего?

– Чтобы Перекоп не штурмовать. В общем, планировать операции не поперёк рек, а вдоль. А то от Дона до Днепра бежали, а у Днепра встали. Резать коммуникации и охватывать вертикально.

– Хлебнём мы с ним горя, Александр Михайлович! Но, Петрович! Если хоть одна бомба упадёт на мои войска – лично расстреляю.

– Да упадёт, конечно. Лучшее ПВО – это наши танки на аэродромах противника. Но всё, что в наших силах, сделаем.

Просидели до утра. Былая настороженность Жукова к утру рассеялась. Он явно загорелся идеей после Паулюса взять за гузки фон Кюхлера. Отвёз меня домой.

– Не проспи! «Сам» к двум часам уже в Кремле. В 14.30 будем докладывать предварительные наброски.

– А успеют сделать расчёты, товарищ маршал?

– У Михалыча не забалуешь. Успеют! Всё, давай, спать хочется!

Удалось поспать три часа, вызвали в штаб ВВС. 14-й, 16-й и 32-й ГИАПы приказал перебазировать в Андреанаполь. Пробежались по комплектации дивизии, оставил заявки на разведывательные «Спитфайры MK XIV», радиолокационный батальон. Вызвал Холодова, Покрышкина и Макеева в Москву. К 14.15 прибыл в Кремль. Раньше всех. Пришлось сидеть и ждать. Потом подъехали Жуков и Василевский, но Сталина ещё не было. Он появился в 14.45.

– Проходите!

Мы прошли в кабинет, а Сталин задержался возле Поскрёбышева. Он вошёл, мы встали, Сталин махнул рукой и прошёл к своему столу. Неторопливо набил трубку, но не прикурил.

– Слушаю вас.

Василевский откашлялся и сказал:

– Мы обсудили и пришли к общему мнению изменить направление первой операции, товарищ Сталин.

Сталин улыбнулся:

– А я думал, что Титов не сумеет быстро найти с вами общий язык, судя по тому, что я вчера слышал, когда вы выходили от меня.

– Я был неверно информирован, товарищ Сталин. Точнее, сделал неверные выводы на основе неполной информации, – сказал Жуков.

– Водится за вами такой грешок, товарищ Жуков. Но я рад, что вы нашли общий язык. Докладывайте.

Василевский развернул уже поднятую карту псковско-таллинской операции. «Надо же! Успели! Вот же зверь-штабист!» Василевский доложил о задачах, привлекаемых средствах и силах, дал подробную логистику накопления запасов и резервов, уточнил контрразведывательные и разведывательные мероприятия, план введения противника в заблуждение. Доклад длился более часа. Сталин выкурил три или четыре трубки за это время, но ни разу не перебил Александра Михайловича. Дождавшись окончания доклада, Сталин встал, я хотел подняться, но увидел, что оба маршала продолжают сидеть, поэтому тоже остался сидеть.

– В чём причина изменения первоначальных планов?

– Генерал Титов, познакомившись с планом операции, высказал мнение, что на рубежах Нарвы и Великой наступление Ленинградского и Волховского фронтов захлебнётся на естественных рубежах обороны. И предложил фланговый удар в стык немецких групп армий «Центр» и «Север». С основной задачей: перерезать снабжение группы армий «Север». Его критика была признана убедительной. На нашей стороне: зимнее время, наступление будет идти вдоль основных рек региона, малая глубина интенсивной обороны противника, естественные преграды для флангового удара немцев справа, и отсутствие крупных сил у немцев слева. В результате успеха операции мы окружаем группу армий «Север» и вынуждаем фон Кюхлера сдаться. Вырваться из мешка он не может, мы будем использовать для обороны те же рубежи: реку Нарва и Великую. Расчёты показывают, что сил и средств у нас достаточно, а привлекаемые войска имеют опыт проведения крупных стратегических операций на большую глубину.

Сталин с интересом посмотрел на меня, потом подошёл к карте и внимательно смотрел на неё довольно долго.

– Задача-минимум?

– Псков, товарищ Сталин. И усиленные бомбардировки Прибалтийской железной дороги. Но, товарищ Сталин, если дойдём до Пскова с этой стороны, то дальнейшее продвижение практически неминуемо! А Ленинградский и Волховский фронты своей активностью свяжут фон Кюхлера и не дадут ему возможности отвести значительное количество войск в тыл.

– Товарищ Жуков, что вы думаете?

– Если бы я был против проведения, я бы уже высказался. И, товарищ Сталин, я снимаю свои возражения по Курску в отношении генерала Титова. Сегодня я вылетаю в Киев. Через три дня начало Днепровско-Карпатской операции трех Украинских фронтов. Но надеюсь успеть к началу этой операции.

– Я Вас понял, товарищ Жуков. Не буду вас задерживать. Вы, товарищ Титов?

– Занимался формированием выделенных мне сил и средств.

– Вам ещё два дня на это. Дальше будете действовать по моим указаниям. Тоже свободны.

– Есть, товарищ Сталин. – «Вот это темпы работы!» – пронеслось в голове.

Кстати, из всех организаций, в которых пришлось работать за две долгие жизни, самой результативной и организованной была Ставка Верховного Главнокомандующего. Люди были подобраны так, что я никогда не слышал: «извините, товарищ… я не успел, я забыл, я болел, поэтому…» Всё, что было необходимо для нормального планирования операций любой сложности и любого масштаба, решалось в течение одних-двух суток. Были собраны действительно лучшие специалисты-профессионалы. «Лишних» людей не было. Новички, вроде меня в 43-м году, быстро втягивались в работу и привыкали: и к бешеному темпу, и к высочайшей ответственности, и к общей высокой результативности.



Выйдя из Ставки, я сел в машину, в которой меня ожидал Валентин Иванович, и поехал в Чкаловское. Меня ожидала встреча с командирами полков, постановка задач, налаживание связи и взаимодействия. Встреча прошла достаточно гладко, если не считать вмешательства Новикова и Василия Сталина в конце встречи. Все прибыли вовремя, хотя добирались из разных мест. Самым недовольным выглядел Покрышкин. Его, за месяц до этого, вызывали в Москву. И он с трудом отбился от назначения на должность начальника Управления Высшими военными учебными заведениями ВВС, на которую его «сватал» Новиков. Не без злого умысла, как я понимаю. Покрышкин, как и многие в ВВС, недолюбливал «яки» и всё, что с ними связано. На встрече с Яковлевым говорил только о недостатках его машин. Так как популярность Покрышкина, после выхода в свет «Наставления по тактике ВВС на участке общевойского фронта», резко возросла, то Новиков и Яковлев попробовали избавиться от неугодного, засунув его на должность, где в основном разбираются аварийные ситуации и катастрофы. И где сгнобить человека, как «два пальца об асфальт». Александр Иванович считал вызов в Москву продолжением «осеннего банкета». О чём он заявил ещё на поле аэродрома возле горячей «кобры». Мы уселись в тактическом классе второй эскадрильи НИИ ВВС. Я зачитал приказ Ставки.

– Оба-на! Вот это да! – это был общий ответ всех на услышанное. Единственным человеком, который сохранял хорошо видимое спокойствие, был Дима Макеев.

– Командир, 14-й ГИАП готов выполнить любое задание. Ты же знаешь!

Холодов, наоборот, волновался. Его худое лицо выражало беспокойство и недоумение:

– Товарищ генерал-полковник! Это не тот 434-й полк, который вы знали! Слишком многих уже нет, полк пополнили, но молодыми лётчиками. Нам постоянно меняют технику, замучились переучиваться.


– Сейчас что в полку?

– Ла-5фн. Новые, меньше месяца, как переучились. Трехбачковые, на них не потанцуешь! 47 минут полётного времени.

– А у меня старые «кобры», вот-вот на переформировку! – вставил Покрышкин. – Но только не серию «Ку-Ку».

Майор Арсеньев, командир транспортного полка, сказал, что у него новые C-47, лендлизовские, технических проблем нет, но много молодых лётчиков.

В общем, ударной дивизии не получалось.

– Так, всё понял! Иван Михайлович, готовь список лётчиков, которых хотел бы привлечь в полк. Пошли инженера полка в Энгельс, пусть подбирает два комплекта И-185н-71фн. Приказ получит у меня на Арбате. Всех, кто не соответствует, направляешь в кадры ВВС. Срок – две недели. Александр Иванович! Кому можешь сдать полк?

– Почему сдать?

– Примешь эту дивизию.

– А почему не Макеев?

– А кто «ночниками» будет командовать? У тебя есть такие?

– Нет, ночников в полку у нас нет.

– Не могу я снять Макеева и поставить его на дивизию.

– Тогда… Клубов или Речкалов.

– Клубов. Сдавай полк ему. Макеев, готовься принимать ещё одну эскадрилью на «спитфайрах». Резерв ночников есть?

– Десять человек, и ещё двенадцать просятся с других полков КБФ.

– Что там по поводу Голубева?

– Он в списке.

– Его и поставишь на эту эскадрилью. Это наши глаза и уши. Проследи, чтобы в неё попали лётчики с немецким языком. Да, ты там три тренажёра нахомячил! Два передать в полки Клубова и Холодова. Иван Михайлович, я в курсе, что вы ночником были, ваша задача освоить то, что делается у Макеева, и готовить лётчиков. К весне две эскадрильи вынь да положь! Александр Иванович, Клубову передайте то же самое, но заберёте к себе Володина, командира 2-й эскадрильи 14-го полка заместителем по лётной подготовке. Иначе не справитесь. Он на «кобрах» летал. Я ускорю переброску вам из Красноярска новых Р-63 «Кинг кобра».

Тут подошли Новиков и Василий Сталин, и Новиков начал «сватать» Сталина замом к Покрышкину. Минут пятнадцать меня уговаривали и грозили всякими карами, чтобы у Покрышкина был замом Сталин. Я не выдержал, я – «прокололся»!

– Это не 106-я гвардейская тульская «парадная» дивизия. Это – дивизия прорыва. Здесь умирать требуется, но задачу выполнить. Пётр, ты где? – Вошёл Петя. – Скажи техникам, чтобы готовили наши машины! Так вот, полковник Сталин! Ты – летчик? Зайдёшь ко мне в хвост, возьму!

Василий понял, что я вполне серьёзно готов показать ему, что он ничего собой не представляет, поэтому перевёл разговор в другую тему. Он остался командовать 9-й ИАД, но дождался меня на выходе из класса и отозвал в сторону.

– Павел Петрович! Почему вы не хотите, чтобы я был в вашем распоряжении? Что-то личное?

– Да нет, Василий. Я могу вас так называть?

– Конечно.

– Не хочу, чтобы Покрышкину мешали. Такую задачу ещё никто не выполнял. А «сынки» мне не нужны.

– Так в 32-м полку служит Микоян.

– Он – рядовой летчик. Пусть воюет. Если Холодов его оставит. Так что ничего личного. Только дело.

По ВЧ доложил Сталину о состоянии дел.

– Это плохо, товарищ Бахметьев. Максимально ускорьте приведение дивизии в боеспособное состояние. Срок – пять дней.

– Есть, товарищ Иванов.

Позвонил в инженерное управление ВВС, расспросил, где есть новые «кобры». Вышел из штаба, вернулся в класс, где были все, сообщил о приказе Сталина.

– Ваши полки ещё на месте или уже начали перелёт?

– Мои в воздухе, – ответил Макеев.

– Мои в Андреанаполе, как и были, – сказал Холодов.

– Мои – готовятся к перелёту в Андреанаполь.

– Измени маршрут, лететь в Харьков и получать самолёты, Александр Иванович. Р-39н. Оттуда в Андреанаполь. Товарищ майор, – обратился я к Арсеньеву, – Направьте 15 бортов в Асканию-Нова, вывозите техников 16-го полка в Харьков. Оружейников сразу в Андреанаполь. Иван Михайлович! Список на пополнение готов?

– Вот, восемнадцать человек. А это – вместо кого. Я для удобства полки проставил кто-где. Всех лично знаю.

– Давай, подпишу. Валентин Иванович, выделите Холодову машину, пусть едет в кадры ВВС и оформляет перевод этих людей. И выделите для этого самолёты. Все должны быть в 32-м полку не позднее послезавтра. Александр Иванович, вот приказ о вашем назначении комдивом. Новиков подписал, вылетайте в Андреанаполь немедленно, на месте свяжешься с Папивиным, и решаете все вопросы по размещению. Андрей Иванович, вот этих людей… – я передал ему список, предоставленный Новиковым, – дожидаетесь здесь и переправляете в Андреанаполь. Это штаб дивизии. Александр Иванович, это ваша копия.