От винта! : Не надо переворачивать лодку. День не задался. Товарищ Сухов

До этого момента всё происходящее казалось мне сказкой или несбыточной мечтой: самая красивая девушка, очень высокая должность, общение с действительно историческими личностями. Все это померкло и обратилось в одну-единственную, и очень любимую женщину, которая хочет носить под сердцем наших детей, а я обязан их защитить.

Утром, втроём, поехали в Гавань. Филиппов был в форме НКВД, поэтому даже не пришлось предъявлять документы.

– Где я могу увидеть капитана 1-го ранга Берга!

Вижу испуганные глаза охранника:

– А что его не надо было пускать?

– Нет, всё в порядке!

– Он в левом крыле, в лабораториях!

Закрыто, закрыто, открыто, входим. К нам спиной стоит, чуть сутулясь, человек в черной шинели, но со споротыми шевронами. Он обернулся на шаги, его взгляд остановился на Филиппове. Его руки самопроизвольно пошли назад. Филиппов, умница, сразу остановился и отдал честь, а мы с Маргаритой продолжили движение.

– Вы – капитан первого ранга Берг?

– Да, с кем имею честь?

– Комиссар по радиофикации ВВС Андреев Андрей Дмитриевич! – и предъявил ему мандат Сталина.

– Чем обязан?

– Аксель Иванович! Хотелось бы привлечь вас и ваш институт к сотрудничеству с нашим отделом!

– А я что, восстановлен начальником института?

– А разве вас снимали?

– Не знаю, молодой человек. Я, видите ли, находился под арестом и следствием с прошлого года, поэтому не совсем в курсе событий. Следствие не прекращено, но вчера вечером мне изменили меру пресечения.

Я повернулся к Александру:

– Вам что-нибудь известно об этом?

– Так точно, Андрей Дмитриевич! Я читал постановление, и оно у меня с собой. Там написано: «с исполнением основных обязанностей без ограничения свободы передвижения».

У меня самого тоже было это постановление, но мне хотелось, чтобы это прозвучало из уст работника НКВД.

– Так что, Аксель Иванович, давайте пройдём в ваш кабинет и поговорим о наших насущных задачах: нам, ВВС, нужны локаторы!

– Молодой человек! Вы что, не видите, что лаборатории практически пусты? По распоряжению бывшего главного инженера Шулейкина почти всё вывезено!

– Значит, будем заполнять лаборатории. Я уже поинтересовался положением вещей: Шулейкин тоже работает в этом направлении. Он испытал «Редут» два месяца назад. Но у него маленькая дальность и большие проблемы с точностью. Вы, Аксель Иванович, готовы взять на себя это направление?

– Несомненно!

– Вот и давайте обсудим, что необходимо для ускорения работ!

Наша свадьба с Ритой состоялась через три дня: весёлая, шумная, мы справляли её в Чкаловском, где у меня было больше всего друзей. Маму привезли и увезли, живой и здоровой, а нам разрешили взять самолёт и лететь в Крым на отдых. Ялта осенью – это что-то божественное. Мы ходили по набережной, поднимались на Аю-Даг, сидели в ресторанчике в Ласточкином гнезде и чувствовали себя на вершине счастья, но через пять дней пришла телеграмма от Павла, что его палец срочно нуждается в операции.





Глава 9




Телеграмму получил Андрей. Долго вчитывался в неё, подошёл к столу, и сказал, что поездка в Феодосию отменяется. Я, даже не прочитав, поняла, о чём телеграмма, и что наш отпуск кончился. Андрей спустился вниз к администрации, сказав мне, чтобы я собиралась. Сели в машину, которая привезла нас под Севастополь, на аэродром Бель-Бек. Там стоял «наш» Я-6. Андрей большую часть дороги молчал. Один или два раза показал на очень красивые места и сказал, что в следующий раз надо попасть сюда. Забросил чемоданы в самолёт, помог мне забраться на правое сиденье, поговорил о чём-то с техником. Самолёт был горячий, и пахло терпким, но приятным запахом. Андрей уселся на левое сиденье, втянул носом запах:

– Как я его люблю!

– Кого?

– Этот запах! От винта!

Мотор зачихал, винт неровно дёрнулся несколько раз и слился в прозрачный круг. Андрей закрыл дверь и открыл форточку. Несколько раз изменил звук мотора. Показал руку из форточки. Человек перед самолётом махнул флажком и отошёл в сторону, а два других выдернули колодки из-под колес. Мы вырулили на старт, но Андрей смотрел не на взлётную полосу, а куда-то вправо, я повернулась туда и увидела зелёную ракету. Двигатель взревел, и мы с ускорением покатились по земле. Несколько толчков и они резко прекратились. Мы в воздухе и летим в Москву! Андрей мало разговаривал, лишь несколько раз просил воды, кофе или чая из термоса. Я предложила бутерброды, но он отказался.

– Что, ничего не хочешь?

Он притянул меня к себе и довольно громко, из-за шума двигателя, сказал:


– Очень хочу тебя и обратно в Крым! – чмокнул меня в щеку и в нос, опять уставился на приборную доску. Когда мы летели в Крым, он вёл себя по-другому: управлял самолётом одной рукой, а вторая была постоянно у меня в руках. Возвращение в Москву ему явно не нравилось.

– О чём думаешь?

– Интересно, что придумал товарищ Павел! Пытаюсь смоделировать все варианты.

– Я тебе мешаю?

– Нет, скорее отвлекаешь от недобрых мыслей. Скоро Харьков, надо садиться для дозаправки.

– Что-то не так, Андрей? – спросила я и заглянула ему в глаза.

– Ищу вариант, чтобы оставить тебя дома, и не нахожу его. Слишком боюсь за тебя! – он тоже внимательно посмотрел на меня. На лице не было ни тени улыбки. – Рисковать лучше мне одному!

– Я дома не останусь! – твёрдо сказала я. – В воздухе ты, может быть, и король, но на земле я лучше подготовлена.

Он ткнулся носом мне в плечо:

– Я за тебя боюсь!

У меня повлажнели глаза. Андрей вновь ушёл в себя, потом начал заходить на посадку в Харькове.

Пока шла дозаправка самолёта, Андрей покушал, на земле от его хмурого настроения не осталось и следа. Он деловито осмотрел самолёт, сходил в диспетчерскую, подошёл ко мне и спросил:

– Летим дальше, или ты устала?

– Летим!

Впереди появились тяжёлые облака, на земле кое-где белел снежок. Андрей ушёл вниз под облака, включил дворники, потому что пошёл мокрый снег с дождём. Самолёт несколько раз потряхивало. Через два часа погода ещё больше ухудшилась. На крыльях стала появляться наледь. Андрей сменил курс и приказал пристегнуться. Сели в Туле. Видимости не было никакой, Андрей трижды уходил на второй круг. Крылья обледенели, и самолёт плохо слушался рулей. Наконец, земля открылась на некоторое мгновение, и Андрей посадил самолёт. Погоду на завтра давали нелётную. Позвонили Александру, сообщили, где находимся. Андрей договорился о перегоне самолёта по улучшению погоды в Москву. Домой вернулись на машине. Я пошла готовить ужин, а Андрей ушёл в кабинет. Через полчаса он пришёл с какой-то бумажкой:

– Смотри, что творят!

В бумаге было написано: «…звездообразный мотор в капоте NACA является источником вредного сопротивления, вследствие плохого образования носовой части… по этой причине применение капотов NACA для скоростей свыше 500 км/ч является нецелесообразным». Андрей выругался и ушел в кабинет. Когда я пришла звать его ужинать, он разговаривал с кем-то по телефону. Потом я поняла, что это был Поликарпов. Андрей говорил ему, что требуется поставить машину в трубу ЦАГИ и доказать ошибочность этого заявления. Через несколько минут он вошёл в столовую:

– Они максимально пытаются форсировать строительство никому не нужного И-180. И с этим уже ничего не сделать!

Поесть нам так и не дали, опять зазвонил телефон. На этот раз «вертушка»:

– Есть, через пятнадцать минут будем. Одевайся, поехали!



Судоплатов нас реально обрадовал! Есть возможность купить 12 командных радиостанций и тринадцатую – связную. На моё имя зарегистрирована фирма, точнее её просто купили, в ней двенадцать самолётов DC-3. Самолёты надо будет укомплектовать станциями и переправить в СССР. Андрей предложил сделать это «самовывозом» через Бразилию.

– А дальности хватит?

– Немного не хватает, но самолёты пойдут пустыми, поэтому в грузовой отсек можно погрузить резиновую емкость, использовать её как дополнительный танк для топлива. Тогда и океан удастся перелететь. Надо посчитать.

– А если потеряем и самолёт, и станцию? Может быть, морем через Бразилию? Или Мексику? Да, техническое состояние самолётов компании оставляет желать много лучшего.

– Тогда не будем рисковать! Хотя можно заменить двигатели новыми. Их отправить морем из Ленинграда или Одессы.

Созвонились с Пермью, надиктовали серийные номера бортов. Для восьми машин двигатели были.

– А что с официальной закупкой?

– Пока глухо. Кто останется за тебя, Андрей?

– Капраз Берг. Есть ещё одна задумка! Привлечь к этому Чкалова. Групповой перелёт через океан ещё никто не делал!

– Засветим Седого и Риту.

– А если подстроить аварию, и Рита перепродаст компанию? Тогда оба не светятся. Я просто боюсь, что новые радиостанции американцы не дадут вывезти морем. У них в Мексике более сильные позиции, чем у нас. Ещё вариант: лизинг! Рита сдаст самолёты в лизинг СССР для рекордного перелёта, в связи с плохим техническим состоянием собственного парка. Дескать, денег на ремонт нет, а русские установят новые двигатели и после перелёта проведут средний ремонт корпусов, а в дальнейшем она собирается осваивать просторы Африки… Требуются 23 лётчика, 12 техников. Радиостанции крепить на легкосъёмной платформе, в случае аварии выбрасывать на плотике, для подстраховки – какое-нибудь судно на трассе перелёта. Если инженерные расчёты не позволят безопасно пересечь океан, то компания Риты должна получить длительный тайм-чартер в Африке.

Остановились на лизинге, и я стал звонить Чкалову. Дома его не было. На заводе тоже.

«Молодец, что не забываешь основные задачи! Растёшь!» – послышалось у Андрея в голове. «Ой, привет! Тебя давно не было! Я даже соскучился!» – «Не хотел мешать вам… Позвони Коккинаки!»

Так и сделал:

– Владимир Константинович! Разбудил? Андрей.

– Нет, ещё не спим! Дела!

– Есть надобность перегнать двенадцать DC-3 из Бразилии сюда.