Отчаянный холостяк

Шантаж? Гвин платит Мэлету за молчание? Но о чем речь?

– Просто помни, что Торн тебе голову оторвет, если скажешь хоть слово, – продолжала Гвин. – Десять лет назад он тебе заплатил много денег за то, чтобы ты оставил меня в покое. Так что если ты не выполнишь свою часть сделки с ним, то он вызовет тебя на дуэль.

Джошуа внезапно вспомнил разговор, который состоялся в карете на пути в Лондон. Но тогда она говорила, что Торнсток заплатил типу по фамилии Хейзелхерст.

Нет. Это сказала ее мать. Гвин просто ее не поправила и подыгрывала. Но это должен был быть Мэлет, только если Торнсток не платил двум ее ухажерам, чтобы от них отделаться. Но что же такое про нее знает Мэлет, какой меч ублюдок держит над ее головой, заставляя давать ему еще больше денег?

У Джошуа возникло неприятное чувство, что он знает ответ на этот вопрос.

– Я не боюсь твоего брата, моя дорогая девочка, – ответил Мэлет. – Я готов драться с ним на дуэли хоть каждый день.

– Нет! – закричала Гвин. – Ты не будешь с ним драться. Я этого не допущу, я скорее сдам вас обоих суду. Ты получил свои сто фунтов, так что мы в расчете. Все! Закончили! А если не нравится, можешь отправляться к черту.

– Мы еще далеко не закончили наши дела, моя сладкая.

– Пусти меня, Лайонел! – закричала Гвин. – Прекрати!

Пора вмешиваться. Джошуа предпочел бы сохранить ее секрет в тайне и не показать, что он его знает, но теперь это явно стало невозможно. Он поспешил к ним по переулку, кровь у него забурлила от ярости, когда он увидел, что Мэлет прижал Гвин спиной к стене и пытается ее поцеловать. Гвин отталкивала его и пыталась ударить, но явно проигрывала это сражение.

Ублюдок! Как он смеет?

Джошуа в дикой ярости подбежал к ним и ударил Мэлета своей тростью. Негодяй взвыл, оттолкнул Гвин, развернулся и пошел на Джошуа. Но Джошуа прижал раненую ногу к какому-то бочонку и начал бить Мэлета тростью, снова и снова – по голове, груди, всем местам, по которым удавалось попасть. Мэлет пытался защититься, и ему удалось раз или два дотянуться до Джошуа, но он не мог сравниться с майором в ярости.

Джошуа бил Мэлета, пока тот не рухнул на колени и не начал закрывать голову руками. Кровь лилась по лицу Мэлета из открытой раны на голове, но даже это не остановило Джошуа.

Затем он почувствовал, как Гвин тянет его за руку, и услышал, как она кричит:

– Прекрати! Остановись! Хватит! Ты же его убьешь!

Он резко развернулся к ней, продолжая сжимать трость, как дубину.

– А тебя это волнует? – рявкнул он.

У нее в глазах появился страх.

– Он? Нет, – выдавила она из себя. – Но меня очень волнует, что тебя могут повесить за убийство, в особенности совершенное из-за меня.

Эти слова стали ведром ледяной воды, выплеснутой ему в лицо. Они помогли Джошуа хоть немного взять себя в руки и начать рационально мыслить. Они охладили его бурлящую кровь в достаточной степени, чтобы он опустил трость.

Затем ему стало стыдно. Гвин опять видела, как он вел себя в приступе неконтролируемой ярости. Как дикий зверь. Что она о нем подумает?! Теперь, после того как она стала свидетельницей проявления самых худших его черт, она начнет его бояться. Джошуа сожалел только об этом. Потому что он, черт побери, нисколько не жалел, что избил Мэлета. И еще Джошуа сожалел, что не открыл лезвие на трости и не прикончил ублюдка.

– С тобой все в порядке? – спросил он у Гвин. – Ты никак не пострадала? Он ничего не сделал?

Она покачала головой.

– Он не успел благодаря тебе.

Мэлет тем временем стирал кровь с глаз.

– Чертов сукин сын! Что с тобой такое?

Он попытался встать, но смог подняться, только держась за стену.

– Гвин, иди к своей матери, – велел Джошуа.

– Я не уйду без тебя.

К удивлению Джошуа, у нее на лице даже появились морщинки от беспокойства, она достала носовой платок и вытерла ему щеку. Вероятно, на него брызнула кровь Мэлета.

Мэлет тем временем попытался схватить Гвин и чуть не рухнул лицом вниз. Он упал на колени, отчего, казалось, пришел в еще большую ярость. Он буквально рычал, снова пытаясь встать.

– Какой у тебя галантный защитник, Гвин! Значит, калека в тебя тайно влюблен, да?

Джошуа чуть не задохнулся от гнева.

– Это ты пытаешься навязать себя ей. Это ты, как мне кажется, в нее тайно влюблен.

– В нее? – Мэлет вытер кровь из глаза тыльной стороной руки в перчатке. – Я поимел ее много лет назад, в Пруссии. Сладенькая оказалась. Я бы с радостью снова затащил ее в постель, но любить? Никогда.

Джошуа бросил взгляд на Гвин и увидел, как она покраснела от унижения. Это сказало ему все, что ему требовалось знать. Мэлет говорил правду. Именно этим ублюдок ее и шантажировал: он совратил ее… возможно, изнасиловал. Для Мэлета между этими двумя действиями не было никакой разницы.

Но, к сожалению, и никто в обществе не станет разбираться, как все происходило. Для них для всех тоже нет разницы. А если новость об этом просочится, то обесчещена окажется Гвин, а не Мэлет.


Мысль о том, что негодяй пытался сделать деньги на ее прошлом, на том, что является таким интимным, снова привела Джошуа в ярость. Это напомнило ему о том, как дядя Эрми пытался шантажировать Беатрис и сделать ее своей любовницей.

– Пожалуйста, Джошуа, давай пойдем отсюда, – прошептала Гвин.

– Скоро пойдем. Но мне нужно еще кое-что сказать этому ублюдку.

Он наклонился и выхватил кошель Мэлета из кармана пальто, достал оттуда сто фунтов стерлингов и отдал Гвин.

– Эй! – закричал Мэлет.

Джошуа нажал на кнопку на трости, раскрывающую «ножны», затем прижал острие своей «шпаги» к сонной артерии Мэлета.

– Если еще раз приблизишься к ней, я воткну это лезвие так глубоко, что ты истечешь кровью за несколько мгновений. Шантажу пришел конец. Ты меня понял?

Мэлет стал белым как мел. А Джошуа продолжал говорить:

– И для тебя также будет лучше прекратить попытки сломать карету Торнстока. Ты мог всех нас убить, пытаясь…

Тут до него дошло, что Мэлету не было смысла останавливать карету, если он просто шантажировал Гвин.

И судя по лицу Мэлета, он был в замешательстве.

– Я никогда не пытался ломать ничьи кареты. В этом можешь обвинять кого-нибудь другого. – Теперь он был хмур и угрюм. – Я виновен только в том, что пытался получить немного денег. И я заслужил их, черт побери. Семья Гвин не сделала для меня ничего, они только пытались испортить мою жизнь. Полковник лорд Хейвуд и чертов братец Гвин…

– «Чертов братец» сделал все правильно, и я собираюсь действовать в том же духе. А чтобы ты об этом не забыл, вот тебе предупреждение… – Джошуа провел острием лезвия по щеке Мэлета и получил от этого удовлетворение. Затем он мрачно улыбнулся и добавил: – Приблизишься к ней еще раз – помрешь.

Джошуа спрятал лезвие внутри трости, затем развернулся и подтолкнул Гвин к выходу из переулка.

– Я расскажу всем твои секреты, Гвин! – крикнул Мэлет им вслед. – Мне не нужно подходить к тебе близко, маленькая шлюшка, чтобы тебя обесчестить!

Гвин дернулась, а Джошуа почувствовал, как внутри его снова нарастает ярость, готовая выплеснуться наружу.

– Давай. Попробуй. И в тот день, когда ты откроешь рот, чтобы извергать потоки лжи, газеты узнают правду о том, как тебя с позором выгнали из армии – о том, как ты совратил пятнадцатилетнюю сироту и отказался на ней жениться. И о том, как она умерла в результате того, что ты с ней сделал. Помнишь, как ты вылетел со службы за это? А затем я объявлю о своей помолвке с Гвин, и твои обвинения будут восприняты всеми, только как досада из-за того, что она не тебе досталась.

Гвин резко вдохнула, но Джошуа еще не закончил с Мэлетом:

– После того как все сплетники успокоятся, а мы с Гвин поженимся, ты в один прекрасный день проснешься и увидишь мой нож у своего горла. И никто не узнает, кто тебя убил. Я прослежу за этим. Да и никого не будет волновать, кто это сделал.

Это не было пустой угрозой. Если есть способ стереть Мэлета с лица земли так, чтобы не пострадала Гвин и с ее именем не было больше связано никакого скандала, Джошуа этот способ найдет. На самом деле он молился, чтобы у него получилось доказать, что Мэлет – предатель. Потому что в таком случае Мэлета повесят, и Джошуа даже не придется пачкать руки. Хотя возможно, что деньги, которые упоминал хозяин дома, в котором Мэлет снимал комнату, он ожидал получить от шантажа. За сто фунтов стерлингов можно долго снимать комнату.

Джошуа с Гвин вышли из переулка, Мэлет слал проклятия им вслед. Хорошо, что в это время мало людей ходило по магазинам, так что свидетелей стычки не было. Или, по крайней мере, не было никого, кто хотел бы признаться, что что-то видел или слышал.

Джошуа уже направился в «Гюнтерс», но Гвин остановила его и взяла его правую руку в свою.

– Ты испортил перчатку.

Джошуа посмотрел на свою правую руку и увидел, что перчатка на ней порвалась, пока он бил Мэлета.

Гвин стянула перчатку у него с руки.

– О боже! Тебе придется постоянно держать руку в кармане.

– Не смогу. Я этой рукой держу трость при ходьбе.

– О, да. Конечно. – Гвин выглядела обеспокоенной. – У мамы возникнет вопрос…

– У меня есть новая пара перчаток. – Джошуа достал их из кармана. – Я просто надену их.

Он снял старые и натянул новые, но Гвин нахмурилась.

– Они другого цвета. Мама заметит. Она всегда замечает такие вещи. – Гвин заговорила тише: – Хотя, наверное, я могу сказать ей, что твои старые перчатки так сильно изношены, что их уже не спасти, и поэтому мы оставили их в магазине. Там для тебя сошьют новую пару, а старые им нужны, чтобы знать размер.

Джошуа кивнул.

– Сама разбирайся со своей матерью. В этом у тебя гораздо больше опыта, чем у меня. – Потом он кое о чем вспомнил: – А где твоя шаль?

– О боже, все еще в магазине перчаток. Я сейчас за ней сбегаю.

Когда Гвин вышла с шалью и они снова тронулись в путь, она посмотрела на его трость.

– Надеюсь, что ты ее не сломал и никак не испортил, пока бил ею Лайонела.

– Мне плевать. И я не жалею о том, что с ним сделал в переулке.

Гвин бросила на него взгляд и мгновенно покраснела, когда увидела, как он напряженно на нее смотрит.