Победитель должен умереть

— Почему Учитель?

— Он был учителем истории. Преподавал в школе. Раньше.

— Интересно… Наш человек убивает наших людей. Вы что, не могли с ним договориться?

— Это было нецелесообразно. Мы могли раскрыть его.

— Понятно…

Учитель ещё что-то говорил, размахивая ножом, указывая на пленных и на себя. На Востоке любят поговорить, покрасоваться. Любят свадьбы, похороны, казни…

Потом Учитель крикнул. И к нему подбежали бойцы. Примерно одного роста. Невысокие.

— Это что, карлики?

— Нет, дети. От девяти до одиннадцати лет.

Дети встали за спинами пленных и приставили пистолеты к затылкам пленных. Большие, черные пистолеты, которые еле умещались в их ладонях. И преданно посмотрели на Учителя. Тот что-то сказал им, ободряюще улыбнулся и взмахнул рукой. И дети дружно, как их учили, нажали на спусковые крючки.

Они были очень прилежны и не по-детски серьёзны. И ещё очень горды, что им доверили такое взрослое дело.

Пули, пробив черепа насквозь и выйдя через лица, ударили в землю, подняв сухие фонтанчики пыли.

Дети сделали шаг назад.

Пленники рухнули вперёд. Ткнулись раздробленными, разорванными лицами в землю. В чужую землю. И лишь один не умер мгновенно. Лишь один закричал и стал возиться на земле, загребая руками и ногами. Пуля не убила его, лишь ранила.

Мальчик, который стрелял в него, испуганно заморгал, стал растерянно оглядываться, а потом захлюпал носом и заплакал, растирая слёзы ладонями по щекам. Ему стало стыдно, что он не смог как другие, как все. Его приятели справились с заданием, а он нет.

Учитель подошёл к нему, ласково похлопал по плечу, наклонился, что-то прошептал на ухо. Наверное, успокоил, ободрил, сказал, что с кем не бывает, когда в первый раз… ничего, потом всё получится, обязательно… Он был хороший учитель, заботливый…

Потом, оставив ученика, шагнул к раненому, перекатил его ногой на бок, ухватил за волосы, рывком задрал голову и перехватил ножом шею. Перепилил, сломал позвоночник и поднял отделённую от тела голову, окропляя землю вокруг стекающей из перерезанной шеи кровью.

Кровью стопроцентного американца…

Кадр замер.

— Он хороший агент?

— Да. Не из лучших, но ценный. Даёт полезную информацию, лоялен к агентам-посредникам, часто используется в различных акциях. Пока числится во втором эшелоне, но при необходимости его можно продвигать.

— Понятно. Кто ещё?

— Галиб. Очень перспективный агент. Кличка Крюгер.

— Как?

— Крюгер.

— Почему Крюгер? Это же персонаж из фильма ужасов…

— Да, он отличается особой жестокостью.

— Особой?.. Хм… А тот, которого мы только что видели — он агнец божий, который кактусы поливает? Что же такого творит ваш Галиб? Если он не просто жесток, а как-то по особому? Он что, людей живьём ест? Сырыми…

— Он наказывает своих подчинённых изуверским образом. Если боец что-то недоглядел — он вырезает ему глаза. Если не услышал — отрубает уши. Если не понял…

— Голову?.. Действенная методика! Какими силами он располагает?

— На сегодняшний день его группировка самая многочисленная в Регионе. И самая боеспособная. По косвенным оценкам, он может мобилизовать до пятнадцати тысяч активных штыков.

— Это же целая, по штату военного времени, дивизия… Интересно. Покажите его.

На экране возник человек. В камуфляже, в куфии, с платком на лице.

— А лицо?

— У нас нет его лица. Он никогда не снимает платок и не говорит своим голосом. Он общается через доверенных помощников.

— Откуда он?

— Неизвестно. По слухам, из старинного, уважаемого рода.

— Что за чудик?.. Вы уверены, что такой странный агент может быть нам полезен? Странности всегда напрягают.


— Там, у себя, он пользуется особым авторитетом. Как бы сказали наши политтехнологи — у него рекордные рейтинги. Недавно он собственноручно убил журналиста, который оскорбил своей книгой Аллаха.

— Это он?

— Да.

— Слышал. Сильный пиар-ход. Какую роль вы отводите ему в планируемом сценарии?

— Весьма серьёзную.

— Вы уверены в вашем выборе?

Докладчик замялся, но сказал:

— Может, он и странен и жесток, но именно это позволило ему обойти своих политических конкурентов. Хотим мы того или нет, но он завоевал исключительные позиции на Востоке, причём в очень короткие сроки. Надо признать, мы проглядели его. Теперь он не зависит от наших решений — он сам по себе. Мы можем не планировать его участия в предстоящих событиях, но не сможем его исключить из них. Он есть, он весом и так или иначе будет влиять на развитие ситуации в ту или иную сторону. Лучше — в нашу сторону, чем в чужую. Если заранее не обозначить ему коридор, мы получим неуправляемую и непрогнозируемую силу, которая может смешать все карты.

— То есть исключить его из сценария невозможно?

— Затруднительно. Лучше иметь его в союзниках.

— Хорошо. Включайте его в канву операции.

Все присутствующие пометили что-то в блокнотах.

Не в ноутбуках. И не в планшетах. Не в телефонах. В обычных бумажных блокнотах, которые не имеют Wi-Fi и проводного выхода в Интернет, к которым нельзя подключить внешние носители и невозможно считать информацию дистанционно. Блокнот он и есть блокнот, только что с приставкой «спец». Именной. С грифом «Для служебных пометок». С пронумерованными, прошитыми и опечатанными страницами, без права выноса из оговорённых служебной инструкцией помещений. Со сроками хранения в спецархивах.

Потому что люди, сидящие в зале, были не просто агентами, а «Носителями»… Носителями сверхсекретной информации, с которой все прочие смогут ознакомиться лишь по прошествии пятидесяти или ста лет, в зависимости от грифа секретности. А может быть, и никогда.

— Как идёт подготовка к операции?

— Пока в рамках оговорённых сроков. Проводится активная работа с персонами, готовятся вбросы в СМИ, обеспечиваются каналы материально-технического снабжения.

— Успеем?

— Должны.

— Тогда прошу доложить детали операции…





* * *


— Ну и что с того, что пулемёты?

— Крупнокалиберные, заметь!

— Ну и что?

— И патронов по пять ящиков на ствол.

— И что?

— Это масштабы полноценной фронтовой операции при ведении боевых действий регулярной армии в обороне.

— Ну и что с того? У тебя что, раньше пулемёты не покупали?

— Покупали. Но не в таком количестве. Зачем им тяжёлое вооружение? На себе таскать? А стрелять в кого — в заложников? Тем автоматов за глаза хватит.

Это верно. Убивать пленных из крупнокалиберных пулемётов — накладно выйдет. Для этого вполне достаточно иметь пистолет. Или кинжал. Кинжал — даже эффектнее.

— Но количество — это не главное.

— А что тогда?

— Сам посмотри. Нет, вот сюда.

— Ну, смотрю — цена за штуку, сумма, итого…

— Цена!.. Столько, по-твоему, может стоить пулемёт?

— Н-да… Тебе, конечно, виднее — ты известный торговец смертью. Но вообще-то странно.