Победитель должен умереть

* * *


Военный аэродром. Упавший с небес борт с гуманитаркой. И куча халявных пассажиров. Но только один важен. Для него и была организована вся эта гуманитарка, этот борт и эта толпа. Вон он, идёт по полосе в неброском камуфляже, который здесь как гражданка. Камуфляж обезличивает.

Один идёт?.. Вроде один. Бочком, бочком и в сторонку. Вышел за забор. Поднял руку. Остановил такси, но не сел. И во вторую машину не сел. А вот в третью. Причём в ту, откуда только что выгрузились пассажиры.

Почерк. Или инструкция.

Поехали потихоньку… Да не прямо, а с резкими поворотами и остановками.

Грубо… Ну да что с него взять, он же чиновник. Отпустим его подальше. Рискованно, конечно, но прилипать вплотную нельзя. Пропустим машин пять-шесть, чтобы прикрыться.

Остановка. Вышел. Отпустил такси. Зашёл в кафе.

И мы остановимся. Но не здесь, а через несколько кварталов. И сменим машину на заранее подготовленную. Их тут, по городу, штук пятнадцать расставлено в укромных местах, разных марок, расцветок, с разными номерами. Есть даже овощной фургон. А как иначе, когда ты один должен бригаду шпиков заменить? Вот и приходится колеса и прикид чуть ли не ежеминутно менять. Эту тачку бросить, а в другую сесть. Накинуть новый пиджачок. Надеть другие очки. А физиономия уже под местных раскрашена, чтобы в глаза не бросаться.

Быстро объехать кругом. Сидит? Сидит. Кушает местные деликатесы.

А вокруг суета восточной площади — грузовики, легковушки, автобусы, военные, прохожие, дамы в платках, детишки без штанов, повозки, собаки, ослы. И всё не по правилам, а как в голову взбредёт, с криками, руганью, шумом-гамом, бурными приветствиями. Восточный колорит. В такой толпе взвод солдат можно спрятать! Так, может, кто и прячется?

Надо осмотреться. Для чего в кузов залезть и начать сосредоточенно ящики переставлять с места на место. Это обезличивает. Когда человек делом занят, его не замечают. Переставлять и смотреть. Но внимательно, по секторам. Как учили. От одного угла до другого. От этого угла до витрины… И так в круговую. В первую очередь отмечая статику — припаркованные машины, замерших прохожих. И ещё за объектом присматривать, который ест, но по сторонам поглядывает. Вроде как турист — во все стороны глазеет. Во все — да не во все, потому что всё больше на одну из улиц взгляд придерживает. К чему бы это?

Вдруг встал. Расплатился. Тормознул такси. Но не сел.

Вторую машину тормознул. Но сел в третью.

Ну и мы ящички бросим и ручками расстроенно взмахнём и поедем, машин пять вперёд пропустив, чтобы не примелькаться.

Поворот… И мы повернём.

И тут же в другую сторону. И мы туда-же…

А что это за машинка впереди телепается, все повороты повторяя? Хм… Интересно. Поворот, вернее почти разворот… И машинка за ним.

А нам так нельзя. Пора менять транспорт. В спортивном темпе, как болид на «Формуле-1». Вон подмена стоит. Тормознём. Где парковка?.. Нет! Все места заняты. Ну и черт с ним — бросим грузовичок как есть, посреди улицы. И ключ в замке зажигания оставим для хороших людей. Кому надо, отъедет.

Прыгаем в легковушку. Очки и пиджачок долой. Ходу!

Успел. Вон она та машинка, едет, как приклеенная. Только кем приклеенная? И для чего приклеенная? Кто может пасти гостя, если о нем никто не знал? И зачем он сидел в кафе, явно кого-то поджидая? Скорее всего, их поджидая. Там, может, они не его пасут? А тех, кто его пасёт? То есть не шпики они, а контршпики? Тогда всё сходится. Приехал, вызвал ребятишек, чтобы они отследили возможный хвост. Он был, но только сильно далеко отстал. Но тогда выходит, что он не один?.. Что он притащил кого-то с собой? Вернее, выслал заранее? Или опёрся на местную резидентуру? И что он им сказал? Как объяснил, что прибыл в единственном числе и, возможно, за ним кто-то будет следить?

Хм…

Ладно, прокатимся дальше. Направо… Налево… Разворот… Смена машины…

Нет. На местных агентов они не похожи. Не та манера езды. Местные кадры к уличной специфике приноровились, а эти ориентируются не очень, чуть вон пацана не задавили. Пришлые ребята, хотя и обучаемые.

Поворот. Ещё… До назначенной встречи два часа… Только встречи не будет, потому что условия нарушены. Надо поставить в известность Серёгу. Потому что ситуация вышла за рамки. Достать телефон, один из десяти, накануне прикупленных у уличных торговцев. Телефон на один раз. Набрать номер. На чужой телефон, который сразу после разговора будет выброшен. Сказать:

— Двое. По виду только что прибыли.

— Почему так решил?

— Загореть не успели. И минералку сосут через каждую минуту, ещё не акклиматизировались. Машина не наша, взята напрокат.

— Как они тебе?

— Работают качественно. Хотя местную специфику не знают.

— Кто-то ещё?

— Других не видел. Я отменяю встречу.

— Согласен. Переносим сроки и место.

— Когда и где?

— Там и скоро. Не задавай идиотских вопросов, если не хочешь получить дурацких ответов.

Ну да, исполнителю лишнего знать не положено. А он — исполнитель. Раньше было наоборот, а теперь так. Он начальник — ты дурак.

— О месте и времени я тебе сообщу своевременно. Или об отмене встречи. А пока отдыхай и не высовывайся. Ты же покойник. Вот и соблюдай… покой!






* * *


Встреча состоялась. Там, где надо… С кем надо… И как надо…

Принимающая сторона была представлена единственным человеком. Судя по виду — арабом, потому что в куфии, халате, мягких туфлях. Кожа смуглая, щёчки пухлые, ноздри широкие, лоб… Борода небольшая, окладистая, ухоженная, по местной моде. Затемнённые дорогие очки…

Все это московский гость отметил между делом, следуя профессиональной привычке — увидеть, отметить характерные черты, составить словесный портрет, запомнить. Обратить внимание на мелкие детали, нестыковки.

Что-то не то. Не так… Одет как араб, но не араб. Точно, нет! Да и с чего бы, когда встретить должны были свои. Рожу и руки ему, конечно, подмалевали… И глаза… Если издалека и мельком, то может сойти за чужого. А так… Впрочем, учитывая их здесь нелегальное положение…

Но есть что-то ещё… Что-то знакомое, словно он его раньше где-то видел. Но где?.. Когда?.. Нет, вряд ли… Ладно, проехали.

— Прошу пройти за мной.

И голос… Тоже какой-то, как будто он раньше его уже слышал. Или мерещится? Что за мистика?

Вошли в небольшую с закрытыми ставнями комнату.

— Мне сообщили, что я поступаю в ваше распоряжение.

Гость утвердительно кивнул.

— Могу я узнать о цели вашего визита?

— Галиб, — коротко ответил визитер. — Меня интересует Галиб.

— Что конкретно?

— Всё. Кто он, откуда, его характер, контакты, друзья, враги. Полное досье.

Значит, всё-таки Галиб… Ну да, он нынче в цене, всем его подавай! И чужим, и своим. И что про него рассказать? Что Галиб — это не человек, а вылепленный из подручных материалов образ? Болван, изображающий то, чего в действительности нет. Набор предметов и актёрских приёмов, создавших облик удачливого террориста — платок на физиономии, очки, чётки, кинжал, привычка шлёпаться в кресло, не оглядываясь, готовность рубить руки, уши и головы, а внутри — пустота. Так они об этом знают. Только всё равно считают, что хоть он и «болван», но не из последних. А он — из последних. Из самых. Из тех, у кого ни кола, ни двора, ни ишака во дворе.

Да и о чем говорить, когда этот Галиб не тот, что был вначале, а совсем другой, в его шкуре, а тот, первый, игравший его роль, уже давно в песке ящерок кормит. А этот со скамейки запасных в игру вброшен. Как в хоккее.

Как всё это объяснить? И стоит ли объяснять? Ведь люди слышат то, что хотят услышать, а не то что есть в действительности. Они этот вымышленный персонаж всерьёз восприняли, потому что подошёл он им. Всем. Вписался в их планы. И никто теперь легенду разрушать не хочет. Вцепились мёртвой хваткой так, что не оторвать.

Такая вот вилка! Выдуманный персонаж, который, переиграв авторов, стал жить своей жизнью. Кукла, вытесанная из сучковатого чурбака, превратившаяся в Буратино, который знает, где находится нарисованный на холсте очаг! Лишить людей такой сказки жалко, но и дальше её сказывать невозможно.

— Галиб никто. И звать его — никак.

— То есть?

— Он чистый болван без всяких примесей. Он не может использоваться в серьёзной игре. Его потолок — зачистка террористов. Для этого и был создан.

— Позвольте это решать нам.

— Вам?

— Хорошо, Первому. Галиб переходит в его прямое подчинение.

— И кто с ним будет работать?

— Вы. Ваша организация. Он ваша креатура. Но каждый его и ваш шаг вам придётся согласовывать.

Интересный поворот. Хочется возразить. И есть что возразить.

— Боюсь, он провалит всё дело.

— За провал спрос будет с вас. Если я не ошибаюсь, вы находитесь в подчинении Первого?

— Да.

— Ну так подчиняйтесь!

Прав Серёга — самих себя они через Галиба переиграли. И теперь задний ход легко не дать. Но всё-таки забрать Галиба сразу под себя они не решились после тех памятных событий. Правда, от этого не легче.

— Прошу дать мне информацию по Галибу. Я жду!

Московский гость внимательно взглянул на собеседника. И ещё раз взглянул. Как-то не так, без эмоций, оценивающе… И тут что-то срослось, замкнуло, соединилось. Какой-то жест или интонация, или взгляд. Или просто интуиция. Или память, которая долго тасовала, сличала, сравнила образы, тот и этот, и свела их воедино. И они совпали, сошлись, как две половинки яблока, соединились в одно целое. И всё стало понятно и очевидно. Хотя невозможно было поверить. Не хотелось верить! Не может быть! Ну, не может…