Поцелуй, Карло!

– Сейчас нету, – парировал Джио. – Мазь «Рексал» вылечивает сразу любые культуры.

– «Двенадцатая ночь». Мы ее сейчас играем, – объяснил Ники.

– Почему бы нет. Но не на «четверке». Мы ее вернем, как только я договорюсь.

– Что, интересно, такого ужасного случилось, что ты возвращаешь машину?

– Это неважно, Доминик.

– Ма, мы тут все ветераны, – сказал Доминик и посмотрел на братьев. – Мы и похуже видели.

– Расскажи им, Ники. – Дядя Дом вытащил салфетку из-за воротника рубашки. Она была покрыта красными горошинками соуса, брызнувшего, когда он поглощал кавателли. – Давай расскажи всем, что случилось в такси.

– Может, не надо? – Ники кивнул на бабушку, спящую на стуле.

– Она уже не здесь, что твой мешок с каштанами, – съязвил дядя Дом.

– Малоприятная тема, – заметил Джио, ковыряя в зубах.

– Ты знал? – Мэйбл посмотрела на мужа. – И мне не рассказал?

– Не хотел тебя беспокоить.

– Ты без колебаний тратишь мои сбережения, когда хочешь играть, но глупую историю с машиной держишь при себе?

– Ну, тут другое дело, – возразил Джио.

– Видишь, что ты затеял, Доминик? Эльза, принеси, пожалуйста, рулет с повидлом, – попросила Джо.

– Вот что случается, если мой племянник слишком зашился, чтобы поделиться историей. Заказ был сделан из… где ты бы?

– В Эмблере.

– Отличный тариф до аэропорта, – подтвердил Джио.

– Клиент в машине. Жена в машине. Мужик в отключке. И Ники без раздумий везет его в больницу. Жена слетела с катушек.

– У нее муж заболел, папа, и, конечно, она расстроилась, – сказала Мэйбл и оглянулась, ища поддержки.

– Они повезли его в больницу, но он уже получил обширный инфаркт в «четверке» до того, как его уложили на каталку.

– Ох, Ники, – выдохнула Лина, прижав руку к груди.

– И он умер, – тихо закончил Ники.

Вся семья забормотала соболезнования. Мэйбл перекрестилась.

– Но они все же забрали его в больницу и шарахнули разрядом! Не помогло. Все равно умер. – Дом ударил себя кулаком в грудь.

– Я был на его похоронах, – добавил Ники.

– Хотел получить чаевые? – пошутил Нино.

Все, кроме Ники, засмеялись.

– Принести дань уважения.

– Ты же не знал этого парня, – мягко заметил Нино.

– Правда, – кивнул Ники.

– Иногда в жизни появляются люди, и ты сам того не знаешь, но они меняют твою судьбу, – уверенно заявила тетя Джо.

– Вот и со мной так случилось. Он погубил мою машину, – добавил Дом.

– Я двенадцать лет спал в кровати, на которой умер дедушка, и ты не купил мне новую. Зачем тогда менять отличную машину? – не унимался Нино.

– Потому что человек умер в машине из моего гаража, и я не хочу, чтобы сплетни о моей компании бродили по Саут-Филли. Понятно? Мы предоставляем услуги высшего качества, а подобные истории губительны для дела. «Пронто» все это раздует, разукрасит и лишит нас бизнеса, они напечатают деньги на нашем несчастье. Я слишком тяжело трудился, чтобы все потерять из-за случайного происшествия на пути в аэропорт. Так вот. Это мое окончательное решение. Ники, ты водишь седан, пока я не доберусь к моему корешу Лою Карузо на Стейтен-Айленде и не заменю «четверку».

– А ты скажешь ему, что случилось? – спросила Джо. – Зачем ему навьючивать на себя катафалк?

– Ты теперь решила заговорить? – Дом посмотрел на жену. – С машиной все в порядке. Ей всего три года, не драндулет какой.


– Это как заложить обручальное кольцо, когда свадьба расстроилась. Дурная примета, – встряла в разговор Лина.

– Или счастливая примета для человека, который покупает кольцо с камнем по дешевке и не интересуется его происхождением. Просто отдает его подогнать по мерке и живет долго и счастливо, натянув бриллиант на палец, – охладил Дом невестку.

– Думаю, ты должен рассказать своему продавцу, что в машине случилось несчастье. Тогда все будет по-честному, – предложила Джо.

– Ну вот, теперь ты принуждаешь меня рассказать о худшем.

– Это необязательно, Дом, – возразила Джо.

– Что может быть хуже смерти? – раздумчиво заметил Джио.

– Когда тот пассажир получил обширный инфаркт в моей машине…

– Дом, я серьезно, – угрожающе сказала Джо.

– Он обмарался.

– Он… что?! – Фрикаделька в желудке Нино подпрыгнула мячиком. Он отложил вилку.

– Ты слышал его, – скорчила гримасу Мэйбл. – У меня, кстати, очень слабый желудок.

– А я не слышала. Но услышала сейчас, – нахмурилась Лина.

– Вот, теперь у всего семейства несварение, – прикрикнула Джо на мужа.

– Джо, они должны знать. Что касается «четверки», я сделаю так, как привык вести дела. Точка. Факты: пассажир почувствовал боль. Инфаркт. Он умер. Он обделался. Машина продается. Конец истории.

Из кухни пришла Эльза и начала расставлять тарелки для десерта.

– Я собираюсь порвать с Пичи, – тихо сказал Ники.

Доминик повернулся к кузену:

– Тебе так нравится жить в подвале?

– Что случилось? – спросила Лина.

– Что ты натворил? – начала допытываться Мэйбл.

– Ничего. – Ники откинулся на стуле.

– С тобой все в порядке, Ник? – мягко спросила Эльза.

– Нет, не все.

– Видишь, что ты наделал. – Тетя Джо зыркнула на мужа.

– А я тут при чем?

– Ты продаешь машину, на которой он ездил. Нарушив порядок вещей в нашем мире. Заставив Ники сомневаться. Это был человек, уверенный в своих решениях, а теперь он в растерянности. – Тетя Джо повернулась к Ники: – Ты не можешь разорвать помолвку.

– Почему не может? – вмешался Дом. – Отмени подносы с печеньем. Возврати образцы ткани Конни Де Пино. Она может надеть свои зеленые блестки и огромную шляпу на пикник «Рыцарей Колумба».

Эльза вернулась на кухню.

– Меня не волнует одежда, – ответила тетя Джо. – Меня не волнуют десерты. Меня волнует Ники. Он любит Пичи – любит ее уже семь лет. Не фунт изюма. Нельзя просто все отбросить. Это что-то значит. И ему пришло время жениться.

– Я согласен, тетя Джо. Но начал задумываться.

– О чем?

– Что-то я сомневаюсь.

– Однажды утром, когда я брился, это случилось и со мной. Так бывает, – авторитетно сказал дядя Дом. – Я всегда сомневаюсь. Сомнения кувыркаются во мне, как китайские акробаты. Я так от этого возбуждаюсь, что, думаю, получаю микроинфаркты.

Эльза вернулась, неся рулет с повидлом. Она поставила его на стол и начала разрезать, укладывая ломти на десертные тарелки и пуская тарелки по кругу. Мэйбл дотянулась до деревянной вазы с орехами и расположила ее в центре стола. Мужчины брали орехи в скорлупе пригоршнями, пока Мэйбл раздавала щипцы для колки.

– Может, это из-за тех странных похорон, на которых ты был? Может, тебе не следовало туда идти? – предположила Лина. – Там тебя и сбили с панталыку.

– Может быть.

– Не делай ничего наспех. – Мэйбл дотянулась до последней фрикадельки на тарелке Джио и съела ее. – Утро вечера мудренее, – добавила она и унесла оставшуюся посуду.

– Надеюсь.