Подарок судьбы и граф в придачу

— Все у тебя получилось, — уверенно сказал Ален, — и потом, ты можешь еще не раз писать ее портреты. Я даже буду на этом настаивать.

Мальчик смотрел на графа и не скрывал счастливой улыбки.

— Вилсон, — впервые Ален обратился к нему по имени, и тот от неожиданности вздрогнул, — прошу тебя, подари мне этот портрет.

Видя, что мальчик колеблется, он быстро сказал:

— Я заплачу тебе, если хочешь. Поверь мне, ты заслужил это.

Вилсон резко замотал головой и, насупившись, сказал:

— Не надо платить, я рисовал для леди Иры. Пусть это будет подарок.

— Спасибо, Вилсон, я не хотел тебя обидеть.

Ален бережно взял портрет жены и сына и отнес его к себе в кабинет. Сначала он хотел повесить его у себя в спальне, чтобы одному любоваться родными лицами, но поскольку большую часть времени он проводил в кабинете, решил, что правильнее повесить его именно там. Портрет висел недалеко от стола в небольшом углублении в стене. К удовольствию Алена он не бросался в глаза, высокие зеленые растения, стоящие в кабинете, прикрывали его. Лишь тому, кто находился за столом, он был отлично виден.

Тетушка больше не приходила к Алену и не заговаривала с ним. Он сам пришел к ней. Она сидела в кресле у окна и даже не повернула головы, когда он вошел. Племянник ее тихонько окликнул, она обернулась и посмотрела на него потухшим взглядом. Ален только сейчас увидел, как леди Глория осунулась и постарела за эти четыре дня, ужас содеянного вновь накрыл его. Он бросился к той, которая еще в детстве заменила ему мать, которая пожертвовала своей личной жизнью, чтобы он не смог почувствовать себя сиротой.

— Тетушка, прости меня, умоляю, — шептал он, опустившись на колени и заглядывая ей в лицо.

— Что же ты наделал, мальчик мой? — чуть слышно спросила она. — Зачем ты обидел нашу девочку? Она ждала тебя, она так любит сына.

Как в детстве, Ален опустил голову на колени Глории и зажмурил глаза, сдерживая подступившие слезы. А тетушка, как в детстве, гладила его по голове.

— Я ведь тоже ее обижала, — с грустью призналась она, — я ей говорила, совсем как эта несносная Элина, что, обучая бастардов, она позорит твое имя в глазах общества, а Ирэйна отвечала: дети не должны отвечать за ошибки взрослых, и она всегда будет защищать их. Она так и делала, Ален, так и делала.

У Глории сорвался голос, и Ален понял, что она плачет. Он не пошевелился, только сжал крепче ее ладонь.

— Я упрекнула ее в том, что она выполняет работу слуг, купая ребенка, — продолжала терзать себя тетушка, — а она мне ответила, что я боюсь замарать руки о собственного внука. Даже в тайне от всех я не могла себе позволить так называть твоего сына, а эта девочка назвала Ажана моим внуком, даже ни на мгновенье, не усомнившись в этом.

— Тетушка, я виноват, знаю, но прошу тебя, помоги мне вернуть Ирэйну! — взмолился Ален, вскинув голову и заглядывая ей в глаза.

— Я пыталась, — безнадежно промолвила Глория, — день назад я пришла к Ирэйне и сказала, что, если она будет так себя вести, то ее сочтут безумной. Пойми, я не хотела ее обидеть, я хотела ее встряхнуть, чтобы она очнулась.

— Что она сказала? — спросил Ален, боясь услышать ответ.

«Неужели Вы думаете, что меня это волнует?» — ответила она, глядя на меня, как на пустое место.

— Ирэйна сказала мне, что ей нужно время. Я не знаю, сколько его потребуется, но я буду ждать и делать все, для того, чтобы она вернулась к нам. Я не отступлюсь, — с тревогой произнес Ален, но в голосе его явственно проступала твердость, — ты только помоги мне.

— Верни нашу девочку, Ален, — почувствовав эту твердость, попросила тетушка, и в глазах ее Ален с облегчением увидел огонек надежды.





Глава 31




Ирэйна

Проснувшись, я увидела, как Агнесс захватив полотенца, прошла в купальню и открыла воду, наполняя ванну.

— Агнесс, — окликнула я ее, — хочу размяться немного, позови, пожалуйста, Герту.

Горничная удивленно посмотрела на меня, неуверенно улыбнулась и убежала.

Я уже переоделась для занятий и ждала Герту в нашем импровизированном зале, девочка вбежала в комнату и недоверчиво спросила:

— Миледи, мы снова будем заниматься?

— Конечно, где твоя форма?

— Здесь, я быстро, — радостно ответила она.

Мы с удовольствием позанимались, Герта убежала, а я пошла ополоснуться после гимнастики.

За завтраком обратилась к профессору:

— Господин Креминг, я бы хотела присутствовать на Вашем занятии сегодня, Вы не против?


Сидевшие за столом замерли и удивленно смотрели на меня.

— Буду рад, — ответил Креминг.

Все тут же снова продолжили завтракать, я, так и не поняв, что их так удивило, тоже занялась содержимым тарелки.

На прогулку с Ажаном мы отправились не в парк, а на место, где раньше наблюдали, как рисовал Вилсон. На полянке никого не было, я расстелила покрывало, и мы с сыном немного поиграли. Было непривычно находиться здесь одним, взгляд мой непроизвольно обращался к месту, где обычно стоял за мольбертом Вилсон. Меня охватило беспокойство. Неужели ему надоело рисовать? Может быть, у него закончились холсты или краски? А что, если он заболел? Возможно, он на занятиях с мечом, упражняется с Горном, там и Артура смогу увидеть. Я быстро собралась и направилась к площадке. На ней тренировались воины из стражи замка, мальчиков не было. Я вернулась в замок и отправилась на поиски управляющего. Людвиг был у себя в кабинете, когда я вошла к нему с Ажаном на руках. Он встал и с улыбкой поклонился:

— Миледи, рад Вас видеть. Чем могу служить?

— Людвиг, я сегодня не видела Вилсона и Артура, почему они не занимаются? Может, у Вилсона закончились принадлежности для рисования? — начала задавать вопросы.

— Миледи, поскольку Его Сиятельство находится в замке, этими вопросами занимается он, и Вам следует обратиться именно к графу, — продолжая улыбаться, ответил он.

Я оторопела. Мне нужно будет обращаться к мужу? Спрашивать его? Просить его? Медленно развернулась и вышла из кабинета управляющего.

— Как тебе это нравится, Ажан? — обратилась я к сыну. — Теперь мне и шагу нельзя сделать без позволения Его Сиятельства?

Сын обслюнявил мою щеку, по-своему сочувствуя мне. «Снова зубки режутся», — отметила я про себя.

Опасаясь передумать, я решительно направилась на поиски мужа.

— Где я могу найти Его Сиятельство? — спросила у дворецкого, как обычно встретившегося на моем пути.

— У себя в кабинете, миледи, — ответил дворецкий.

— Мортин, мне нужны чистые носовые платки, — сказала я, свернув в сторону апартаментов графа.

Подходя к двери, я запоздало подумала, что муж может быть там не один, но все же открыла дверь. Ален сидел за столом и просматривал какие-то бумаги. Он поднял голову и, увидев меня, встал.

— Мне необходимо поговорить с Вами, — сказала я и направилась к дивану, но, не обнаружив его на привычном месте, растерянно остановилась.

— Ирэйна, присядьте, пожалуйста, в кресло, оно достаточно широкое. Думаю, Вам с Ажаном здесь будет удобно, — услышала я мужа и, оглянувшись, увидела, что он показывает на одно из кресел.

— А где диван? — машинально спросила его.

— Сломался, пришлось заказать новый, — с загадочной улыбкой ответил муж.

Не успела я устроиться в кресле, как в дверь постучали, и после разрешения войти появился Мортин.

— Милорд, позвольте передать для миледи, — обратился он к мужу, пропуская служанку, которая быстро сунула мне сумочку с чистыми носовыми платками и забрала с использованными.

Я видела, как муж заинтересованно наблюдал за буквально прошмыгнувшей служанкой, а затем за мной. Я вытирала ротик и ручки сына, а заодно и свои щеку, нос и ухо, о которые Ажан периодически пытался потереть десенки.

Ален сел и посмотрел на меня, давая возможность заговорить первой.

— Я сегодня не видела Вилсона на поляне, где он обычно рисовал, на тренировочной площадке, где дети занимались с Горном, не было ни Вилсона, ни Артура. Если что-то случилось, то я хочу об этом знать, — быстро проговорила я.

— Вы перестали общаться с мальчиками, и я подумал, что поскольку больше не заинтересованы в их дальнейшем обучении, то не стоит продолжать занятия, — ответил Ален.

— Что?! — возмущенно воскликнула я, Ажан, услышав мой громкий возглас, тоже возмущенно взвизгнул в знак поддержки и ухватился обслюнявленной ручкой за мой нос.

Я вытерла ручки малыша и свой нос, усадила сына на колени и только тогда смогла взглянуть на мужа. Глаза его странно блестели, а губы подрагивали от сдерживаемого смеха.

— Что смешного в том, что дети не могут больше учиться? — продолжала я возмущаться. — И не кажется ли Вам, что причина для запрета слишком надуманная?

— Вот только теперь, когда услышал Вас, понял, что принял поспешное решение. Я дам разрешение проводить занятия при одном условии, — он замолчал в ожидании моего согласия.

У меня было стойкое ощущение, что надо мной издеваются или хотят на что-то развести.

— Вы так уверены, что я соглашусь с Вашим условием? И что же Вы хотите? — успела спросить я и почувствовала, как платье под маленьким проказником, затихшим у меня на коленях, стремительно намокает.

— Я бы иногда хотел присутствовать на занятиях, — сказал муж.

— Согласна, — быстро ответила я и встала. Искать скрытый умысел в его словах было некогда. — Благодарите Ажана за поддержку.

Ален смотрел недоуменно, пока я не продемонстрировала мокрое пятно на своем платье. Он растерянно улыбнулся, а потом подошел к нам, осторожно погладил ребенка по голове и серьезно произнес:

— Спасибо, сын.

Это было настолько неожиданно, что я застыла столбом на некоторое время, потом, подобрав упавшую челюсть, развернулась и вышла из кабинета.

Ален