Похищение с сюрпризом

- Как давно? – повторил он вопрос.

- С год, наверное.

- То есть… то есть… - у Гастона перехватило дыхание.

Получалось, что сначала «драгоценная» Сабина прыгнула в постель к светлости, а потом начала встречаться с ним, изображая невинность. Но зачем? Ответ пришел вспышкой молнии. Ну, конечно, наглая рыжая девчонка всегда хотела сытной жизни, бесконечно болтала, как они будут жить припеваючи в замке молодого герцога. Всё рассчитала! И богатый любовник рядом, и муж-простофиля, которым можно помыкать. Что ж, он, правда, тряпка. Не только перед отцом, управляющим всеми с помощью магической вещицы. Преклонялся перед Сабиной, пресмыкался перед светлостью, выполняя каждую прихоть. Еще лучшим другом называл!

- Как ты мог? – спросил он тихо.

Спокойный тон ввел светлость в заблуждение. Он пожал плечами.

- А что такого? Я герцог, могу делать всё, что пожелается.

- Даже предавать меня?

Тот хмыкнул.

- Ой, брось, Гастон. Ты пребывал в счастливом неведении, только и грезил о своей «прелестнице». Жил бы с ней, считая себя везунчиком. Ну да, она скакала бы из твоей постели в мою. Я в своем праве. Ты мне всем обязан. Где б ты был, если б не я? В монастыре! Ел бы черствый хлеб, спал на соломе и молился богам дни напролет. Я твой благодетель и господин. Смирись. А теперь забирай свою корову и выметайся из моих покоев. У нас с Сабиной бо-о-ольшие планы на эту ночь.

Губы светлости расплылись в гаденькой улыбочке. Он считал, что «битва» осталась за ним, не осознавая, как сильно выбили Гастон из колеи события последних дней.

Зато Лизетта это поняла. Почувствовала.

- Не надо, - шепнула она.

Но для Гастона настал предел. Удар получился мощным и прицельным. Аккурат в скулу бывшему лучшему другу. Тот завалился набок, держась за щеку. На глазах выступили слезы боли и обиды.

- Ты заплатишь… Слышишь? Ты за это заплатишь!

- Прощайте, герцог Себастьен, - процедил Гастон.

Даже «светлостью» не назвал. Светлость – это нечто теплое, родное. А перед ним посторонний человек. И полное ничтожество.

- Идем, - он взял Лизетту за руку и вывел в коридор.

Кровь пульсировала в венах, того гляди, брызнет фонтаном. Злость требовала выхода. Хоть стену лупи, калеча кулаки. «Дурак, дурак, дурак!» - стучало в висках. Какой же бездарной вышла жизнь. Столько лет проведено бесцельно рядом с человеком, недостойным и толики внимания. А теперь… теперь захлопнулась ловушка. Не выбраться, не найти собственного пути. И всё из-за герцога-предателя!

К счастью для стен и кулаков, возможность выпустить пар была на подходе. В коридор, где располагалась спальня младшего Винзура, завернула кухарка Берта – маменька изменницы Сабины. Увидев Гастона с Лизеттой, остановилась и вытаращила глаза.

- А вот и ты, гаденыш! Из-за тебя и жены твоей – коровы – нас с доченькой прочь вышвыривают! Как мусор!

Ярость Гастона, которая секунду назад походила на раскаленную лаву, превратилась в лед. Но не гладкий, что зимой покрывает пруд, а в искривленный, с острыми, как кинжалы, кристаллами.

- С доченькой? С той, что сейчас в кровати герцогского отпрыска кувыркается?

Берта кашлянула от растерянности и, кажется, позабыла все слова на свете.

- Признавайся, чья была идея – сначала герцога соблазнить, а потом меня захомутать?! Твоя или этой бесстыжей девки? Ну, чего молчишь?! Язык проглотила?!

Ладонь Лизетты снова легла на плечо.

- Она не знает, - зашептала жена в ухо. – Не знает про герцога.

Настал черед Гастона вытаращить глаза. Как это – не знает? Берта же участвовала в похищении Лизетты! Или же она считает, что помогает кровиночке подходящего мужа заполучить, а про ее постельные похождения ни сном, ни духом?

- Что ты себе позволяешь?! – ожила кухарка. – Как смеешь говорить подобные вещи о невинной девочке.

Гастон хмыкнул и указал в сторону герцогских покоев.

- Загляни туда и узнаешь, какая Сабина невинная.

Он схватил за руку жену и потащил прочь. Предпочел не дожидаться реакции Берты, хотя подозревал, что та не удержится, зайдет в спальню к светлости. Терять-то ей нечего. Они с дочкой уже изгнаны из столицы.

- Постой, - попыталась остановить мужа Лизетта. – Апартаменты в другой стороне.

- Знаю. Мы идем не туда. А к папеньке. За медальоном.

- Но…

- А какой у нас выбор? Герцогский отпрыск в нокауте. Этого мне не простят. Придется уносить ноги посреди ночи. Но сначала надо забрать то, ради чего мы приехали в этот прогнивший замок…

****

- Упертый мальчишка! – выругался старший Ла-Пьер, увидев младшего отпрыска на пороге. – Что на этот раз? Неужто, извиниться решил?


Гастон с трудом подавил желание осчастливить родителя знанием, что извинений тот не заслуживает. Ему самому прощение просить положено за то, что годами лишал сыновей воли при помощи магии.

- Мне нужен медальон.

Ни единый мускул не дрогнул на отцовском лице.

- Какой медальон?

- Тот, что у тебя на шее. Медальон власти семьи Пенетьери.

Вот теперь старший Ла-Пьер встревожился. В глазах промелькнул страх, но быстро погас.

- Убирайся!

Он попытался закрыть дверь, но Гастон выставил руку и не позволил это сделать.

- Я не уйду без медальона.

- Отнимешь силой? – усмехнулся отец. Издевательски усмехнулся, хуже, чем обычно.

Гастон пожал плечами.

- Мне терять нечего. Я только что ударил герцога Себастьена, и в ближайший час покину замок навсегда. С медальоном. Хочешь ты того или нет.

Лизетта в разговор не вмешивалась, стояла рядом, стараясь не смотреть в глаза отцу Гастона. Но едва муж вошел внутрь, вынудив родителя потесниться, шагнула следом.

Уильяма Ла-Пьера сообщение сына не впечатлило.

- О, тебе теперь есть чем гордиться! Разбитой физиономией главного увальня столицы!

- Тебе больше не удастся меня задеть, - Гастона трясло от волнения, но он отчаянно храбрился, зная, что эмоции – следствие влияния медальона. – Отдай то, что прошу.

- Да я тебя! – отец замахнулся, но промедлил, явно вспомнив дневную попытку.

Гастон воспользовался заминкой и расстегнул рубашку, под которой прятался второй медальон – тот, что приносил удачу.

- Рискни. И снова пострадаешь.

О, да! Это следовало сделать, хотя бы ради отцовской реакции. Он открыл рот и попятился, столкнувшись с прибежавшей на ругань матушкой.

- Отдай ты ему эту побрякушку! – велела она. – Его же собственность! И пусть убирается вон. Всё равно не принес ничего, кроме проблем и огорчений.

Гастон с Лизеттой растерянно переглянулись. Как это «его собственность»?

- Твоя-твоя, - подтвердила Инесса Ла-Пьер раздраженно, пока муж прикрывал руками грудь, желая защитить любимую «игрушку» – На тебе эта штука была, когда ты к нам…э-э-э…прибыл.

Лизетта охнула, быстро смекнув, в чем смысл странного слова, а Гастон лишь бестолково таращился на мать. Прибыл? Откуда прибыл?

- О чем ты, матушка?

- Никакая я тебе не матушка! Согласилась я тебя принять – нагулянного. И то лишь потому, что долг у меня был перед отцом твоим неоплатный. Надеялась, человеком сделаем, отправишься богам служить. Но не оправдались надежды. Никудышный ты.

Гастон смотрел на женщину, которую любил, несмотря на строгость в воспитании и отказ защищать его перед жестоким отцом, и всё еще не понимал. Не желал понимать. То есть, он прекрасно догадался, о чем речь. Не дурак же. Но разум отказывался верить. Родители, пусть и не самые идеальные, всегда оставались чем-то незыблемым.

А теперь… теперь…

- Вон! – старший Ла-Пьер показал пальцем на дверь, совершив фатальную ошибку.

У Гастона сдали нервы, он схватил папеньку за грудки и толкнул в стену. Но мгновение спустя сам оказался на полу, а дальше… дальше грохнуло так, что заложило уши. Отец и сын разлетелись в сторону, здорово приложившись кто спиной, кто затылком. Медальоны явно не захотели сражаться друг против друга.

- Помогите! Убивают! – завопила Инесса Ла-Пьер.

Хорошо, что Лизетта сориентировалась. Пока свекор растерянно моргал, приходя в себя, наклонилась над ним и сорвала цепочку с шеи.

- Бежим! – она подтолкнула лежащего на полу мужа. – Шевелись!

Дополнительного приглашения не требовалось. Гастон вскочил и припустился за женой, пока на крики фальшивой матушки не сбежалась половина замка.

- Нельзя в апартаменты возвращаться! – оповестила Лизетта на бегу.

- Придется. Там Огонек.

- Она – лесная. Сама справится!