Похищение с сюрпризом

О, да! Он увидел. Целую армию призраков!

Гастон закрыл лицо руками, чем сильнее напугал жену. Пришлось успокаиваться и рассказывать по порядку. Обо всех безумных совпадениях.

- Кара вела меня по коридорам очень богатого замка, - упомянул он в заключение. – Может, это императорский дворец? Выглядело всё величественнее, чем у Винзуров.

Лизетта задумалась, нервно потирая лоб.

- Всё, правда, очень складно выходит, - проговорила она после паузы, за которую Гастон таки сумел высечь искру и подложить на деревяшку мох, чтоб разгорался. – Хотя, возможно, мы просто принимаем удобные совпадения за факты. Ведь остается загадка медальонов. Откуда они у мальчика-раба?

- Медальоны могли принадлежать Каре.

- И Кара с Габриэлем вдруг встретились и поженились? Кара с медальонами Пенетьери и Габриэль – сын погибших противников нового императора Эндории? Это слишком.

Гастон развел руками. Мол, да, слишком.

- Хотя… мы же с тобой умудрились встретиться. Если предположить, что наши отцы были друзьями, и мне полагалось расти в императорском дворце, то это… это…

- Судьба? – скривилась Лизетта. – Еще чего! Ты меня даже не для себя похищал, а для фальшивого дружка-герцога.

Гастон предпочел не реагировать на выпад, хотя упоминание Себастьена задело.

- Надо связаться с твоим отцом и расспросить о художнике. Есть же магические способы.

- Угу. Очень дорогие способы.

- Что-нибудь придумаем. А пока ложись спать. День выдался насыщенным. А я постерегу.

Лизетта не стала дожидаться второго приглашения. Свернулась калачиком на плаще – спиной к мужу. Гастон поглядел на нее – хрупкую, беззащитную и испытал угрызения совести. Не стоило оставлять ее одну в спальне.

- Извини за сегодняшнее, - проговорил он. – Мне жаль, что всё так обернулось. Что тот мужчина… ну… сама понимаешь.

- Замолчи, - посоветовала Лизетта, испытав приступ злости и стыда. «Опыт» в гостинице был последним, о чем хотелось думать.

- Я лишь хочу сказать, что больше тебя не подведу, - пообещал Гастон.

Но она отмахнулась.

- Тоже мне защитник…

Впрочем, ей понравились слова мужа. Жаль только, что он не увидел улыбку на ее губах...





Глава 17. Потомки лесного народа




- Кому яблоки? Сочные, спелые яблоки! Сладкие-сладкие! А коли пирог испечь, так и вовсе язык отъешь! – сипло горланила высокая торговка, таща за собой нагруженного мешками мула.

Выглядела парочка странно. Тетка, несмотря на летний зной, напялила бесформенное платье из плотной ткани с длинными рукавами, замотала платком и голову, и шею. Мул, хоть и топал слаженно, энтузиазма не выказывал: на морде застыло скептическое выражение, абсолютно несвойственное домашней скотине, да и любой другой живности тоже.

- Яблоки! Кому яблоки?!

- У меня уже уши вянут от твоих хриплых воплей, - шепнул мул, но добился от «хозяйки» лишь грозного шипения.

Ну а что? Любой бы на месте Гастона зашипел, коли мул прилюдно человеческим голосом заговорит. Хорошо еще, никто не услышал. Мало им проблем…

- Яблоки! Яблоки! ЯБЛОКИ!

…Им повезло. Не яблокам, разумеется. Гастону с Лизеттой. С восходом солнца девица-оборотень превратилась в неприметную животинку, с которой неопасно из леса выходить. Проблему представлял как раз муж, который отлично запомнился и работникам постоялого двора, и клиентам. Но и тут медальон удачи помог. Выбираясь из чащи, парочка наткнулась на деревеньку. Там Гастон и «поразбойничал»: позаимствовал собранные местными сочные плоды и женскую одежду. Глупо, конечно, так рядиться, зато безопасно. И почему – позаимствовал? Он несколько монет оставил взамен пропажи, чтоб всё по-честному было, без воровства.

- А если не найдем ее? – снова подала голос Лизетта.

- Да помолчи ты! – Гастон едва не зарычал. – Если нас вычислят, точно не найдем.

План был рискованный – бродить возле вчерашнего места преступления. Но как еще разыскать Огонька? Лесному деду, с которым девчонка свяжется, крайне не понравится исчезновение супругов Ла-Пьер. И тогда… тогда… Нет, Гастону не хотелось думать, что случится тогда.

- Эй, бабка! Сколько хочешь за все яблоки? Хозяин спрашивает. Пирога захотел.

- Какая я тебе… Ой!


Ноги мула затряслись, а у хозяйки застучали зубы. Вопрос задала ни кто иная, как девица, что вчера всем про лиса нарисованного рассказала. Она смотрела прямо на Гастона и хмурила брови в ожидании ответа.

- А сколько предложишь, милая? – с трудом выдавил он из себя.

- Четыре монеты, не больше.

- Хорошо, - согласился Гастон.

Маловато. Он настоящим хозяевам плодов пять монет оставил. Но лучше не спорить и не мозолить глаза предательнице.

- Надо было отказаться, - проворчала Лизетта, когда рослый парень разгрузил «мула», а «хозяйка» получила деньги. – Без яблок тут не побродишь. Подозрительно.

- А не подозрительно отказывать покупателям? – бросил Гастон в ответ.

- Не ерничай. Лучше скажи, что с Огоньком делать?

- Откуда ж я… Ох, черти… Ну, дела!

Похоже, поток удачи не иссякал. Из пристройки по соседству с гостиницей с громкой руганью выскочил мужик, таща за ухо… их пропавшую спутницу. Лесная девчонка тоже не молчала. Не ревела, еще чего! Возмущалась и грозилась превратить обидчика в свинью – толстую и неповоротливую, а заодно и сочную, такую, что люди быстро определят на стол в качестве главного блюда.

Мужик не слушал угрозы. Или просто не воспринимал всерьез. Тащил девчонку дальше, приговаривая:

- Я тебе покажу, как воровать! Узнаешь цену чужому добру!

- А вы узнаете, каково хрюкать! Пирожок для ребёнка пожалели!

- Поговори у меня пигали… хрю!

Гастон закрыл лицо ладонями, чтобы не видеть этот ужас. В смысле, пританцовывающую от злорадства девчонку и вертящуюся вокруг своей оси перепуганную свинью. Рядом издал странный звук фальшивый мул. Звук, крайне смахивающий на смех. Ох, Лизетта. Веселится! А могла бы посочувствовать. Знает ведь, каково в зверье оборачиваться.

- Ну что, теперь понял, кто тут главный? – спросила девчонка «обидчика» назидательно.

Свинья заверещала пуще прежнего, и Гастон вмешался.

- Поди сюда, несносное создание!

Огонёк глянула, перекосившись, и явно готовая повторить опыт с превращением на новом противнике, но открыла рот от изумления.

- Ой, Гастон! Симпатичное платье...

- Ш-ш-ш! – зашипел он. – Живо сюда!

Девчонка подбежала в припрыжку, довольная, что встретила своих, заулыбалась.

- Преврати мужика назад, - велел Гастон шепотом.

Но мелкая упрямица закатила глаза.

- Не буду. Он злой.

- А ты, значит, добрая? Чуть что, магию используешь и портишь людям жизнь.

- Его нельзя обратно превращать, - поддержала Огонька Лизетта. – Шум поднимет, и тогда нам всем конец.

Гастон мысленно согласился, что жена говорит дело, но вслух сказал:

- Нельзя же его в таком виде навечно оставлять. И, правда, станет чьим-то обедом. Это всё равно, что подписать человеку смертный приговор. Мы же не убийцы.

Он предпочел не добавлять, что Огонёк сама виновата. Воровство – тоже преступление.

- Ладно, - смягчилась девчонка. – Расколдую. Только это будет отложенное колдовство. Он обернется назад к вечеру. А пока пусть хрюкает.

На том и сошлись. И мужик вернет настоящий облик, и у них будет время унести ноги подальше. «План» откладывать не стали. Купили лошадь с телегой (в обличье деревенской тетки верхом не поездишь) и отправились в путь. Неспешно, чтобы мул не отставал. По дороге Гастон поведал Огоньку о последних злоключениях, а еще о необходимости связаться с императором. В подробности не вдавался, мол, Лизетта с опекуном поговорить хочет и расспросить об их с мужем общем знакомом.

- Вряд ли в этом захолустье продаются подходящие магические артефакты, - проворчал он напоследок. – Только в городе их можно купить. Но стоят дорого.

- Зачем покупать? – удивилась Огонёк. – Я тебе любую лесную шишку зачарую. Хоть каждый день с императором связывайтесь, коли надобно.

- Ты умеешь? – изумился Гастон.

- А то! – глазищи лесной девчонки задорно блеснули.

К делу приступили после заката, едва Лизетта превратилась в себя любимую. Точнее, приступила Огонёк. Уселась над шишкой – спиной к остальным – и принялась шептать на незнакомом мелодичном языке. Гастон с Лизеттой наблюдали за процессом, молча и не особо веря в успех. Где это видано, чтобы люди общались на расстоянии через обыкновенную шишку. Обычно зачарованными предметами служили старинные украшения, передающиеся в семьях из поколения в поколение.

- Готово! – объявила девчонка. – На четверть часа магии хватит.