Поймать дракона. Новый год в Академии

Я смотрю. В ярко-синие глаза с вертикальным зрачком, тону в них, забыв обо всём на свете. Почти забыв.

— Ты справишься. Мы справимся! У тебя всё обязательно получится. Ты даже не представляешь, какая смелая, какая умная. Но ты должна поверить.

— Мы уже пробовали, не получилось, — слабо возразила я и всхлипнула.

Это я во всём виновата. Я втянула его… нас в это.

Ничего не умею, не могу, лишь неприятности приношу всем, кто со мной свяжется. Поэтому родные так хотят от меня избавиться. Права ба: я ходячая катастрофа. И сейчас из-за меня… из-за меня Трейс рискует и может погибнуть.

А я не хочу, не могу даже представить это. Кто бы мог подумать, что можно так привязаться к кому-то за считаные дни.

Трейс словно чувствовал моё состояние, ещё больше нахмурился, вглядываясь в глаза, и произнёс быстро, настойчиво, пытаясь достучаться до затуманенного страхом сознания:

— Да, мы пытались, пробовали. Ну и что? Это не конец. Это только начало твоего пути. Нашего пути! Ты растёшь, и твой дар меняется. Это отлично. Он не замер, он не статичен, а живой. И ты живая. Яркая, солнечная, жизнерадостная. Не смей сдаваться, Фейт, не смей опускать руки. Мы сможем вызвать его. Сможем!

Последнее слово он буквально прорычал, и я вздропгула, поднимая на него полные слёз глаза:

— Как? — прошептала в отчаянье. — Как? Снова медитация? Только расслабиться в этой какофонии я не смогу. Они всё ближе, с каждой секундой. Они и их смертоносные машины. Нас загнали, как дичь, как какое-то зверьё. И это из-за меня. Они идут сюда за тобой… понимаешь, за тобой! Им нужна не я, а ты!

— Успокойся!

Дракон снова сжал мои плечи, на этот раз немного сильнее, и встряхнул, пытаясь привести в чувство.

— Паникой ничего не решить.

— Но я не знаю… не знаю как, — всхлипнула в ответ и снова задрожала. — Как ты не понимаешь, я не смогу нас спасти… не смогу.

Как же страшно.

Я действительно чувствовала себя загнанным в ловушку зверем, как те рыбёшки, которые не могли выбраться, дёргались в конвульсиях, не замечая пути к спасению.

Нет… нет, так нельзя! Нельзя опускать руки!

Трейс прав. Надо успокоиться, надо пытаться. Надо бороться.

— У нас минут десять, максимум пятнадцать, — произнёс Алтон, прислушиваясь и ещё больше напрягаясь.

— Что я должна делать? — спросила, быстро вытерев слёзы ладонью.

Он улыбнулся. Просто улыбнулся, а у меня сердце ёкнуло.

— Для начала ты просто обязана поверить в то, что всё будет хорошо. Во-вторых, успокойся и доверься мне. Я никогда не обману и не предам. Ни сейчас, ни потом.

Кивнула, теребя верхние пуговички рубашки.

Эх, жаль, что я оставила амулет Мандигаров дома перед балом. Сама лично. Дура! Вырез платья был слишком глубоким, и кулон совершенно не вписывался. Бросила родовую защиту ради какого-то бала.

Вчера я почти не вспоминала о нём. Конечно, мысленно посетовала на такое стечение обстоятельств, но ведь всё было не критично. Да и злилась на родичей, не хотела звать. Потом… потом и вовсе забыла. Мне было так хорошо, что уходить не хотелось.

Вот сейчас кулон мне бы совсем не помешал. Нажала и призвала бы родных на помощь, всех до единого. Отец с дедом голову оторвут, когда узнают, что я сделала. И будут правы.

— А в-третьих? — слабо улыбнувшись, спросила у него.

— Фейт, дар — это часть тебя. С самого рождения. Ондири не становятся, ими рождаются. Он — это ты, и никак иначе. Ты должна принять это. Захотеть этот дар.

— Но я хочу…

— Нет, не хочешь, — перебил меня Трейс. — Тебя с рождения считали слабой и беспомощной, пустышкой и проклятьем рода. Но ты им доказывала каждый день и час, что другая. И сейчас доказываешь. Борешься, отказываясь признавать собственную неполноценность. Уверяла всех и каждого, что никакой дар тебе не нужен.

— Нужен, особенно сейчас, — возразила я и замолчала, пытаясь осмыслить сказанное.

Гул стал совсем невыносимым. А времени так мало. Мне не хочется бояться, но страх слишком силён, он обступает со всех сторон, наваливается, мешая думать.

Бум. Бум. Бум.

— Нет, не нужен, — с улыбкой ответил Трейс и ласково провёл пальцами по щеке. — Ты самодостаточна без него. Яркая, искренняя, настоящая. И ты боишься. Боишься, что станешь как все они, перестанешь быть уникальной.

— Но дар ондири сам по себе уникален.

— Да. Но ты не хочешь быть как все. Никогда не хотела. И сейчас ярким лучиком выделяешься среди серой массы родных, друзей. Ты боишься потерять себя, потерять индивидуальность. Поэтому закрываешься.

Боюсь? Я?


Никогда не думала об этом с такой точки зрения. И сейчас было так сложно принять такую правду.

Трейс прав. Всю свою жизнь я боролась с чужим мнением и предрассудками. Я упрямо доказывала, что дар мне не нужен, что я отлично справлюсь без него, сама займу место в обществе. Смогу стать великой всем назло!

Даже мысленно не допускала иного. Выходит, сама себя блокировала? Не кто-то, а именно я сама?

Лишь в хмельном угаре могла расслабиться немного и открыть своё сердце и тоску.

И с драконом. Словно хотела доказать, что лучше, сильнее, могущественнее.

Только ему. Мнение других меня никогда не интересовало. Только его. Даже подсознательно.

Это озарение было болезненным и горьким.

— Фейт… Фейт… ты никому ничего не должна доказывать, — продолжал быстро говорить Трейс. — Ни мне, ни остальным. И дар ондири не сделает тебя другой. Да, мнение изменится, люди вообще изменчивы. Но останутся те, которые будут любить тебя такой, какая ты всегда была.

— Какая… какая я? — прошептала требовательно, жадно вслушиваясь в каждое слово.

Не знаю, слышал ли мужчина меня в этом грохоте, но понял. Я видела, как огнём вспыхнули его глаза. И это пламя согрело холод, который столько лет сковывал моё сердце, охраняя от боли и одиночества.

— Настоящая… искренняя… порывистая… тебя невозможно приручить и невозможно забыть… всегда перед глазами… всегда в сердце…

Последние слова я почти не слышала. Может, их не было, я их выдумала. Но разве это важно?

Подалась вперёд, обхватывая за шею, целуя.

В первый раз сама, впервые открываясь всей душой.

Ему. Только ему!

Огонь в крови! В сердце! Яркая вспышка, накрывшая нас с головой. Она родилась у сердца, заполняя каждый миллиметр тела, меняя.

Я — ондири.

Это не изменить и давно пора принять.

Трейс был прав: боялась, скрывалась, закрывалась.

Это раньше. Не сейчас.

Сейчас я обнимала и целовала мужчину, который всего за несколько дней узнал меня лучше, чем кто-либо другой. Даже лучше, чем я сама. Тот, кто всегда верил.

А потом…

Потом мы со всего размаха упали в прохладную воду.

От неожиданности разрывая объятья, выныривая и пытаясь отдышаться.

А вода словно была повсюду. Со всех сторон, падала с небес, мешая видеть и хоть как-то осмотреться.

Кажется, я опять промахнулась.

Ох, великий Махтабар! Неужели нас занесло в самое сердце Великого океана?





Глава 15




Это было очень страшно.

Темнота, грохот, вода, падающая с небес, и та, в которой я бултыхалась, пытаясь не утонуть.

Страх был такой силы, что, глотнув воды, я не сразу поняла, что она пресная. Закашлялась, забарахталась, радуясь, что на мне чужая рубашка, а не тяжелое платье с кучей юбок, оборок и тугим корсетом. С таким грузом я бы точно ушла на дно. И очень быстро.

Вспомнилась матушка, которая утверждала, что приличной девушке совершенно не нужно уметь плавать. Мало того, это страшно неприлично.

Сколько таких лекций мне пришлось выслушать — не пересчитать.

Эх, мамочка, видела бы ты меня сейчас.