Полный газ

Возмущенно вереща, двойняшки затопали в туман.

– Ты самый умный мальчишка на нашем берегу озера, – признала Гейл.

– На всех берегах, – поправил он.

Минди и Мириам вошли в полосу ползущего от озерной воды тумана. Игра света исказила их тени так, что каждая выглядела силуэтом внутри большего силуэта, внутри еще большего силуэта, и дымка оказалась пронизана своего рода туннелями в форме девчачьих фигурок, образовавших что-то вроде странных, туманных матрешек. В конце концов и они растаяли в пахнущей рыбой мгле.

Гейл и Джоэл не обращали внимания на динозавра, пока сестры окончательно не скрылись из виду. Прилетела чайка и уселась на мертвое чудище, поглядывая на ребят наглыми глазами-бусинками.

– Кыш! – хлопнув в ладоши, крикнул Джоэл.

Чайка соскочила на песок и, сгорбившись, недовольно зашагала прочь.

– Как только рассветет, пахнуть станет сильнее.

– Ничего, скоро его сфотографируют и запрячут в какой-нибудь холодильник.

– Не его сфотографируют, а нас.

– Да, – согласилась Гейл и снова подумала взять Джоэла за руку, однако не решилась.

– Интересно, тело повезут в город? – спросила она вместо этого, имея в виду Нью-Йорк – в других городах она не бывала.

– Смотря кто купит.

Гейл хотела узнать у Джоэла, а не заберет ли отец у него такие деньги, но побоялась испортить ему настроение. Она задала другой вопрос:

– Как думаешь, сколько нам заплатят?

– Когда паром столкнулся с динозавром, еще тогда, летом, Ф. Т. Барнум[3] объявил, что платит за него пятьдесят тысяч долларов.

– А я бы продала его музею естественной истории в Нью-Йорке.

– Боюсь, музеи забирают такие штуки бесплатно. Мы лучше свяжемся с Барнумом. Спорим, нам разрешат всю жизнь ходить в цирк без билетов?

Гейл не ответила, опасаясь разочаровать его.

Джоэл бросил на нее короткий взгляд.

– Думаешь, я не прав?

– Да нет, сделаем как скажешь.

– Разделим деньги Барнума пополам и купим каждый по дому. Хоть насыпай полную ванну сотенных купюр и ныряй!

Гейл промолчала.

– Половина твоя, железно. Сколько бы ни заплатили!

Гейл посмотрела на динозавра.

– Ты правда думаешь, ему миллион лет? Можешь представить, сколько из них он проплавал в одиночку, под полной луной? Интересно, скучал он по другим динозаврам? Гадал, что с ними случилось?

Джоэл поразглядывал ящера.

– Меня мама в музей водила. Там есть такой небольшой замок с кучей рыцарей, в стеклянной коробке.

– Диорама.

– Точно. Очень крутая штука. Как будто настоящий маленький мир внутри. Наверное, туда тоже можно будет всю жизнь без билета ходить.

У Гейл отлегло от сердца.

– И ученые смогут сколько угодно изучать нашу находку.

– Ага. Барнум точно заставил бы ученых покупать билеты. Выставил бы динозавра между двухголовым козленком и толстой бородатой женщиной, и тот сразу же перестал быть редкостью. Ты, кстати, замечала? В цирке все, что считается редким, перестает им быть. Если бы я умел ходить по канату, хоть немножко, ты бы считала меня самым удивительным из своих друзей. Даже если б канат висел в двух шагах над землей. А если бы я пошел по канату, натянутому в двух шагах над землей, в цирке, люди бы шумели и требовали назад деньги за билеты.

Раньше Джоэл никогда не говорил так много за один раз. Гейл хотела ответить, что он и так самый удивительный из ее друзей, и вновь побоялась его смутить.

Джоэл протянул руку, и у нее екнуло сердце, но оказалось, он только хотел забрать мелок, чтобы написать им что-то прямо на шероховатом боку динозавра. Гейл открыла было рот, чтобы возразить, и захлопнула его, как только поняла, что на неровной, как прибрежная галька, черепашьей коже ящера появляются их имена.

– На случай, если кто-нибудь заявит, что это он первый нашел, – пояснил Джоэл. – Тут на берегу надо поставить памятный знак с твоим именем. И моим. Тогда они всегда будут рядом. Я очень рад, что нашел динозавра именно с тобой. С кем-то другим не хотел бы.

– Лучше сказать «ни с кем другим». Двойное отрицание, – заметила Гейл.


– Да, дорогая, – согласился Джоэл, как будто бы им было уже под сорок, а вовсе не по десять.

И поцеловал ее. В щеку.

И вернул мелок.

А потом уставился куда-то во мглу, мимо нее. Гейл повернула голову, чтобы понять, куда он смотрит.

Из тумана опять показались размытые силуэты, похожие на русских матрешек, они двигались к воде, наплывая друг на друга, точно кто-то складывал подзорную трубу. Гейл показалось, это мама с Мириам и Минди, она хотела позвать ее, и тут центральная фигура съежилась, обрела четкость и превратилась в Хезер, следом за которой шагал самодовольный Бен.

Под мышкой Хезер держала альбом, ее светлые кудряшки все время падали на лицо, и сестра пыталась сдуть их, зло поджимая губы, чтобы не мешали смотреть, – верный знак того, что она в бешенстве.

– Мама зовет. Бегом, она сказала.

– А почему сама не пришла?

– У нее оладьи подгорают.

– Сбегай, скажи ей…

– Сама сбегай. И верни Минди мелок по дороге.

Минди протянула перед собой раскрытую ладошку.

– Гейл, Гейл, никто тебя не слушает! Гейл, Гейл, какая ж ты балда! – запела Мириам. Мелодия была не менее прекрасна, чем слова.

– Мы нашли динозавра! – попыталась объяснить Гейл. – Приведи скорее маму! Мы сдадим его в музей, и наше фото попадет в газеты – мое и Джоэла.

Хезер схватила Гейл за ухо и крутнула так, что та вскрикнула. Мириам тут же передразнила ее противным писклявым голосом, а Минди рванулась вперед и выхватила мел из разжавшихся пальцев.

Отпустив ухо, Хезер вцепилась Гейл в кожу повыше локтя, щипая и выворачивая. Гейл заорала в голос и попыталась вырваться. Размахивая руками, она выбила у сестры альбом, и тот свалился на песок; охваченная кровожадностью Хезер не обратила на это ни малейшего внимания и поволокла младшую в туман, в сторону дома.

– Я рисовала своего лучшего пони, – шипела Хезер. – Трудилась как проклятая! А мама даже не взглянула на него, потому что Минди, Мириам и Бен пристали к ней с твоим дурацким динозавром. Наорала на меня ни за что ни про что, погнала за тобой. А когда я сказала, что хочу рисовать, пригрозила выбросить карандаши. Цветные! Подарок на день рождения! – Для того чтобы до Гейл получше дошло, Хезер так ущипнула ее за руку, что у той глаза налились слезами.

Рядом, пытаясь не отставать, семенил Бен.

– А ковбоев все равно купи! Ты обещала!

– Мама говорит, ты оладьев не получишь, – сообщила Мириам. – Потому что испортила ей все утро.

– О, тогда я их съем? – осведомилась Минди.

Гей оглянулась на Джоэла. Они отошли всего лишь футов на двадцать, но он уже еле виднелся в тумане, как призрак, маячивший на спине гигантской туши.

– Не волнуйся, Гейл! – крикнул он. – Тут же написаны наши имена, все узнают, что это мы нашли динозавра. Приходи, как сможешь! Я тебя дождусь!

– Хорошо! – дрожащим голосом откликнулась она. – Я скоро!

– Даже не думай, – прошипела Хезер.

Спотыкаясь о камни, Гейл оборачивалась на Джоэла, пока мальчик, сидящий на динозавре, не расплылся в тумане, который теперь колыхался влажными занавесями, белоснежными, точно фата невесты. Лишь тогда она выпрямилась, смаргивая слезы и чувствуя, как перехватывает горло.

До дома оказалось дальше, чем ей помнилось. Вся компания – четверо младших и одна двенадцатилетка – шагала вдоль прихотливых извивов узкого берега, у серебристых вод озера Шамплейн. Гейл смотрела под ноги, волны тихо плескались о гальку.

Наконец показался их причал с привязанной к нему отцовской моторкой. Хезер отпустила Гейл, и она, вслед за остальными, вскарабкалась на сосновые доски. Бежать не имело смысла – наоборот, нужно было во что бы то ни стало вытащить из дома маму, и Гейл надеялась, что, поревев от души, она с этим справится.

Звук, похожий на вой сирены, застал их посреди двора. Только это была не сирена, рев родился поблизости, из мглы над озером – низкий, тоскливый крик, громовое мычание, от которого заплясал в воздухе разлетевшийся на капли туман.

– Что это? – воскликнула Хезер.

Минди и Мириам вцепились друг в дружку, в ужасе глядя на озеро. Бен вытаращил глаза и склонил голову набок, прислушиваясь.

Где-то вдали послышался голос Джоэла. Гейл показалось – впрочем, она не была уверена, – что он вскрикнул: «Гейл, гляди!» Позже ей иногда чудилось, что он кричал: «Господи!»

Туман искажал звуки не меньше, чем образы. Поэтому, когда до них донесся звучный всплеск, трудно было сообразить, с какой стороны он слышен. Как будто в озеро с огромной высоты плюхнулась ванна. Или машина. Оглушающий плеск.

– Да что же это?! – снова закричала Хезер, схватившись за живот, словно от резкой боли.

Гейл кинулась обратно. Спрыгнула с пристани на берег, упала на колени… Берега не было. Его скрыли волны, которые набегали одна за другой, заливая гальку и песок, бились о насыпь, будто родились в океане, а вовсе не в озере. Гейл вспомнила, как по дороге домой они с Хезер шагали тут бок о бок, даже не замочив ног.

Она рванулась сквозь бурлящую пену, выкрикивая имя Джоэла, чувствуя, что, несмотря на все усилия, бежит слишком медленно. И все же едва не проскочила мимо места, где лежал динозавр. Теперь, когда он исчез, и вода плескалась о ее босые ноги, а туман так и не рассеялся, трудно было отличить один кусок берега от другого.

Гейл заметила альбом Хезер – раскинув промокшие страницы, он подпрыгивал на гребнях волн. Рядом, полная ледяной зеленой воды, болталась кроссовка Джоэла. Девочка машинально выловила ее, чтобы отдать хозяину, вылила воду, прижала к груди.