Полный газ

– Что-то я не все там вижу, – заметил он. – Названий не могу прочесть, все слова расплываются. Кое-что вижу ясно: вон «Дерево из Бруклина», вон книжки про Нарнию. Но те, что посредине… – Между «Деревом» и «Нарнией» стояли семь томов «Гарри Поттера». – Никак не разгляжу. Что такое? Мистер, может, у меня удар?

– Да нет, вряд ли, – ответил я.

Он вздохнул, улыбнулся мне и снова приложил ладонь к левому виску.

– Ладно, возьму книгу и пойду. Похоже, мне нужно прилечь.

– Подождите, я вас зарегистрирую, – попросил я.

Я сел за стол красного дерева, а он протянул свой читательский билет: Фред Мюллер, Гилеад-роуд, 46. Билет номер 1919. Штрих-кода, который можно просканировать телефоном, на нем, разумеется, не оказалось. Впрочем, если бы он и был… достав смартфон, я увидел черный экран и мерцающий на нем белый кружок, словно телефон завис и тщетно пытался перезагрузиться.

Мюллер, кажется, вовсе не заметил телефона. Скользнул по нему взглядом, как по пустому месту. Перед ним было воплощение будущего; двадцать первый век собственной персоной явился ему в облике айфона, изобретения куда более прекрасного и научно-фантастичного, чем все выдумки Хайнлайна или первого «Звездного пути»… а для него это было что-то не сложнее и не поразительнее карандаша. Впрочем, это меня не удивило. Ведь книг о Гарри Поттере он тоже не видел – не мог увидеть. И, кажется, я понимал почему. Там, откуда он пришел, этих книг нет. Они еще не случились. А вот «Голодные игры» увидел – но не раньше, чем я передал книгу ему в руки, из настоящего в прошлое; и, оказавшись в его времени, книга из будущего приняла знакомую и понятную ему форму.

Впрочем, не уверен, что сразу все это осознал. В тот момент я скорее напоминал слепца, который ощупывает ногу слона и начинает смутно подозревать, что, возможно, это не ствол дерева, а огромное животное. По моим ощущениям, происходило нечто непостижимое; однако я чувствовал, что какая-то логика в происходящем есть – нужно только ее раскрыть.

– А печать поставить разве не надо? – спросил «ушастый», снова протягивая мне книгу.

И опять передо мной было дешевое издание шестидесятых с обложкой кисти Виктора Кейлина, хотя на сайте Кейлина, где собраны все его работы пятидесятых-шестидесятых, вы ее не найдете. Да и откуда ей там взяться? Ведь «Голодные игры» вышли в свет в 2008 году. К этому времени Фред Мюллер был мертв уже почти полвека. Умер он в январе шестьдесят пятого, мгновенно, от сердечного приступа, когда расчищал от снега подъезд к дому своей сестры. Скорее всего, вы об этом уже догадались. А я прочел в тот же вечер, выйдя в интернет с телефона – того самого, которого Фред не мог разглядеть. Я узнал, что он участвовал в битве при Суригао, одном из самых кровопролитных боев Тихоокеанской войны, и получил медаль «За доблестную службу». Еще узнал, что у него был сын, который на момент смерти отца, согласно некрологу, изучал математику в Англии, в Кембридже.

Фред положил на стол Хайнлайна, сунул под мышку невозможное издание «Голодных игр» и двинулся к выходу – к двери в боку фургона. Уже положив руку на дверную ручку, вдруг остановился, поколебавшись, взглянул на меня. Улыбнулся как-то неуверенно. Мне показалось, что он побледнел, и по левому виску стекает капля пота.

– Эй, – произнес он, – а можно вам задать странный вопрос?

– Конечно, – кивнул я.

– Вам никто не говорил, что вы похожи на привидение? – И, неловко рассмеявшись, коснулся лба, словно у него снова закружилась голова.

– Я, глядя на вас, хотел спросить о том же, – ответил я и засмеялся с ним вместе.





* * *


Едва он закрыл за собой дверь, как в эту дверь энергично застучали. Я вышел из-за стола, открыл – и увидел перед собой толпу матерей с сопливой малышней. День был солнечный, ясный, небо такое синее, что больно смотреть. Пока я говорил с Фредом Мюллером, владельцем читательского билета номер 1919, проживающим в доме 46 по Гилеад-роуд, Фивер-Крик, холодный серый туман рассеялся и исчез.

Я чуть шею не вывернул, оглядывая огромную стоянку и всю прилегающую территорию, – но не увидел ни следа Фреда Мюллера в красной стеганой куртке и кепке с ушами.

Не скажу, что это меня удивило.





* * *


Когда я вернул библиобус на библиотечную стоянку, было всего четыре часа, но уже стемнело и, кажется, собиралась метель. Я дошел пешком до кофейни по соседству, взял чашку кофе, вынул телефон и стал искать информацию сначала о Фреде Мюллере, потом о его сыне. На момент смерти отца сыну было двадцать с небольшим; сейчас ему за семьдесят, он вышел на пенсию и живет на Гавайях. В семидесятых годах он изобрел протокол, позволяющий компьютерам связываться друг с другом через телефонные сети. Стал одним из дюжины парней, что по праву называются отцами интернета. В кругах компьютерных гиков его считают гением. Он снимался в камео в фильме «Звездный путь: следующее поколение»; его имя упоминается в романе Уильяма Гибсона; он стал прототипом героя-ученого в одной из картин Джеймса Кэмерона. Зайдя к нему на сайт, я покрылся холодным потом. С фотографии смотрел на меня крепкий жилистый старик с клочковатой бородой, под пальмой, с доской для серфинга в руках. В пляжных шортах и… в футболке с надписью «Голодные игры». В «Фактах о себе» сообщал, что это его любимая книга. Он даже был научным консультантом фильма. Впрочем, он многие фантастические фильмы консультировал.

Я не мог отделаться от мысли, что, возможно, он прочитал эту книгу задолго до ее издания. Задолго до того, как появилась на свет Сьюзен Коллинз, которая ее написала. От этой мысли и вспотел. А от следующей меня натурально затрясло: что, если бы вместо «Голодных игр» я подсунул мистеру Мюллеру книгу про одиннадцатое сентября? Быть может, его сын смог бы предотвратить теракт?

В реальности всего произошедшего я не сомневался. Как тут усомниться? В кармане у меня лежала потрепанная книжка землянично-розового цвета с именем Хайнлайна на обложке. В кармашке на заднем форзаце у нее формуляр, и последнее имя читателя в нем – Фред Мюллер. И штамп с датой возврата: 13 января 1965 года. А умер он 17 января того же года, всего четыре дня спустя.

Успел ли он дочитать «Голодные игры» прежде, чем отказало сердце? Я надеялся, что да. Для меня, вечного книжного червя, нет ничего ужаснее, чем умереть над увлекательным романом, в пятидесяти страницах от конца.

– Не нарушу ход ваших мыслей, если присяду к вам за столик? – поинтересовался из-за моего левого плеча Ральф Таннер.

– Не беспокойтесь, – ответил я, оборачиваясь. – Ничего не нарушите – мои мысли топчутся на месте.

В одной руке он держал незажженную трубку, в другой чашку кофе. Если бы я хоть на миг об этом задумался, понял бы, что, скорее всего, здесь с ним столкнусь. Настало время вечерней трубки и последней порции кофеина, а других кофеен вблизи от нашей библиотеки не было.

– Ну как вам работа книгоноши? – поинтересовался Ральф, садясь на табурет напротив.

При виде его полуулыбки и пристальных голубых глаз меня вдруг пронзила мысль: он знает. Вспомнился наш первый разговор – и то же ощущение: он знает о моих родителях, только из вежливости не поднимает тему. К тому времени мне стало казаться, что Ральф Таннер обо всем знает чуть больше, чем говорит.

– Неплохо, – ответил я. – Сегодня один читатель вернул просроченный экземпляр «Тоннеля в небо» Роберта Хайнлайна.

– А, это для юношества! По мне, намного лучше того, что Хайнлайн писал для взрослых.

– Книга была очень сильно просрочена. Взял он ее в декабре тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года. Вернуть должен был в январе шестьдесят пятого, но внезапно умер и из-за этого сильно запоздал с возвратом.

– А, – сказал Ральф и отхлебнул кофе. Взгляд его скользнул в сторону. – Один из них.


– Значит, для вас это не новость? – уточнил я, вертя чашку в руках.

– С Лореном Хейесом время от времени такое случалось. Я вам об этом рассказывал. Хотя, должен сознаться, не стал уточнять, что он действительно встречал мертвых. Поначалу такое случалось раз, может быть, два раза в год. А потом – все чаще и чаще.

– Он поэтому ушел?

Ральф кивнул, по-прежнему не глядя на меня.

– Он считал… считал, что, когда был моложе и лучше умел концентрироваться, ему легче давалось удерживать библиобус здесь, в настоящем, где его место. А потом постарел, сделался рассеянным – и библиобус начал все чаще и чаще проваливаться в прошлое. Все больше наших клиентов оказывались… такими, как тот, кого вы сегодня встретили. Лорен называет их Запоздалыми.

Он снова отхлебнул кофе и продолжал – спокойно, неторопливо, так, словно мы обсуждали течь в бензобаке или запах грязных носков от обогревателя.

– Знаете, ведь, если вдуматься, ничего удивительного в этом нет. Зачем люди ходят в библиотеку? Чтобы поговорить с мертвыми. У нас на полках собраны лучшие умы давно ушедших поколений. Стоят и ждут, чтобы их заметили, чтобы к ним обратились. Ждут возможности нам ответить. В библиотеке живые беседуют с мертвыми постоянно, изо дня в день.

– Остроумная метафора. Однако сегодня утром я встретил совсем не метафору! На нем была мокрая стеганая куртка. Я чувствовал ее запах – запах овчины. И он не был мертв! То есть… погодите… разумеется, он мертв, это я знаю точно, умер больше пятидесяти лет назад. Но там, в библиобусе, он был…

– «Во сне явился мне Джо Хилл, живой, как ты и я», – вполголоса пропел Ральф, и я умолк на полуслове. Эту песню пела Джоан Баэз. И папа с мамой, услышав ее, всегда начинали подпевать.

– Он взял у меня другую книгу и, кажется – я не знаю точно, но так думаю – унес ее с собой. «Голодные игры». Господи, я дал ему книгу, написанную через полвека после его смерти!

К моему удивлению, Ральф широко и радостно улыбнулся:

– Отлично! Молодец!

– «Отлично»? А что, если я на хер… простите, к чертовой матери поломал пространственно-временной континуум? Ну, знаете, теперь Джона Леннона не убьют, или что-нибудь такое?

– Не убьют – и слава богу.

– Ну… да, но… черт, вы же понимаете, о чем я! Эффект бабочки. – Ральф все улыбался, и это начало меня злить. – А что бы произошло, если бы я дал ему книгу о Колумбайне?

– Разве он просил что-нибудь о массовых убийствах в школах?

– Нет.

– Значит, и думать об этом нечего. – Должно быть, Ральф заметил на моем лице досаду – и улыбнулся иначе, добрее, и даже дружески подтолкнул меня в плечо. – Лорен Хейес, с которым вам непременно надо познакомиться, считал, что они находят путь к нашему библиобусу лишь в конце жизни – и берут только такие книги, которые не смогут им навредить. И не нарушат естественного хода событий. Тот человек, с кем вы сегодня разговаривали, – он не все книги одинаково хорошо видел, верно? Некоторые не мог разглядеть?

Я молча кивнул. По спине бежали мурашки. Я не испугался, встретив человека из шестьдесят пятого года; но вести об этом спокойную, рассудительную беседу за кофе с работодателем оказалось по-настоящему жутко.

– Так вот: он мог взять только те книги, которые никому и ничему в его времени не угрожают. Скажу даже больше: только те, что ему подойдут. Как бы вам объяснить… Представьте себе: вы живете в пятидесятых, обожаете Агату Кристи – и вдруг, вообразите, прямо перед смертью вам выпадает возможность прочесть «Пропавшую девушку»! Да вы точно умрете… от счастья! И, судя по всему, что мы знаем, с человеком, которого вы сегодня встретили, это и произошло.

– Не говорите так, – попросил я, поморщившись. – Это ужасно.

– Да почему же? Право, смерть с хорошей книгой в руках – вовсе не самая страшная смерть. Особенно если речь о книге, которую вы просто не могли прочесть – книге, которая выйдет в свет через много лет после вашей кончины. Если вы не решите уволиться, то время от времени будете встречать и других… Запоздалых. И никогда не дадите им ничего такого, что может им навредить.

– А если то, что я им дам, изменит историю?

– Откуда нам знать? – снова загадочно улыбнулся Ральф. – Быть может, вы уже изменили историю! И за все, что мы здесь видим… – широким самодовольным жестом он обвел кофейню – посетителей, уткнувшихся в смартфоны, официантку, набирающую заказ в приложении, – …вы один в ответе! Не беспокойтесь об этом. Никакой другой истории, кроме той, которую мы знаем, у нас нет. И потом, люди приходят в библиотеку, чтобы стать умнее, или узнать что-то новое о мире, или развлечься. Что в этом может быть дурного? На мой взгляд, те Запоздалые, что посещают наш старый библиобус, просто балуют себя литературными десертами перед тем, как закроется ресторан.

– Что же, выходит, это награда от бога за праведную жизнь?

– Или от библиотеки, – ответил он, – за то, что эти обязательные люди даже после смерти стараются вернуть книги. Так что же, увольняетесь?

– Нет, – возразил я – и сам услышал в своем голосе ребяческое упрямство. – Я сейчас слушаю роман Майкла Кориты и могу сосредоточиться на аудиозаписи только за рулем.

Ральф рассмеялся.

– Надеюсь, вы его не покупали? У нас в библиотеке отличная подборка аудиокниг! – Он встал и взял со стола свою трубку. – Выйду-ка на улицу. Вряд ли здесь разрешено курить в зале. А вы не хотите как-нибудь сыграть в «пьяницу» со мной и с Лореном? Уверен, вам с ним найдется о чем поговорить.

И он направился к дверям.

– Мистер Таннер! – окликнул я.

Уже взявшись за дверную ручку, он обернулся.

– А вы никогда не думали сесть за руль библиобуса самому? И посмотреть, кто вам встретится?

Он улыбнулся в ответ.

– У меня нет прав класса Б. Большие машины меня пугают. Спокойной ночи, Джон.