Полуночная роза

– Конечно, главная звезда картины – само поместье. Все от него в восторге, и оно будет потрясающе смотреться на большом экране.

– По крайней мере, Астбери-холл в кои-то веки заработает на свое содержание, – вздохнул Энтони. – Горькая ирония заключается в том, что именно благодаря отсутствию средств на реконструкцию моя усадьба так подходит для съемок вашего фильма.

– Мне здесь очень нравится, несмотря на старомодные удобства, – с улыбкой ответила Ребекка.

– Правда? Вам правда нравится?

– Да, очень.

– Я рад, – сказал Энтони, и его лицо озарилось детской улыбкой.

Когда вышедшая на террасу миссис Треватан объявила, что ужин готов, Ребекке стало даже неловко: так она обрадовалась, что можно улизнуть к себе наверх и перекусить в одиночестве.

На следующее утро Ребекка проснулась разбитая, с тяжелой, будто с похмелья, головой.

Не слишком ли много я выпила? – подумала она. Интересно, сколько алкоголя во вчерашнем коктейле?

Ровно в девять в спальню прибыла миссис Треватан с подносом, на котором стояли чай, тост и отварное яйцо.

Ребекка села в кровати, чувствуя легкое головокружение, и безуспешно попыталась что-то съесть. Проглотив таблетку ибупрофена, она натянула джинсы с футболкой и спустилась вниз.

Энтони ждал ее на террасе.

Они спустились на дорожку, где стоял древний «Рейндж-ровер».

– Добро пожаловать на борт! Простите, вы, наверное, к такому не привыкли, – извиняющимся тоном сказал Энтони.

Сев в машину, Ребекка скользнула взглядом по клетчатой рубашке и старому твидовому пиджаку. «Очевидно, у лорда Астбери нет другой одежды. Надеюсь, миссис Треватан хоть иногда их стирает», – подумала она.

– Думаю, надо отвезти вас в Эшбертон. Там есть какие-то магазины одежды, – рассуждал по дороге Энтони. – Затем можно поехать в Уайдком и пообедать в пабе. А Дартмур хотите посмотреть? Туда приятней всего ехать на лошади, но вы, наверное, не ездите верхом?

– Вообще-то, езжу, – обрадовалась Ребекка. – Пришлось научиться несколько лет назад, когда снималась в вестерне. Правда, это было в Монтане, и меня учили настоящие ковбои, так что мой стиль езды не слишком аристократичен.

– Вот как! К сожалению, наши конюшни уже не те, что в старые времена. Я сдал их в аренду девушке, у которой школа верховой езды, а она в счет оплаты ухаживает за парой моих лошадей. Я и в молодости не особо любил верховые прогулки, а теперь еще и спина выкидывает шутки. Можете брать лошадь, когда захотите.

– А знаете, с удовольствием! – согласилась Ребекка.

– Кстати, я долго думал над вашими вчерашними словами. Утром связался с господином Маликом и пригласил на ланч. Он приедет завтра. При одном условии…

– И что за условие?

– Если вы придете тоже. В конце концов, это ведь вы убедили меня встретиться с ним.

– Спасибо, с радостью, – согласилась Ребекка. – И еще, Энтони, раз уж такое дело, может быть, вам стоит прочесть хотя бы начало истории его прабабушки. Она действительно очень увлекательна.

Лорд Астбери в замешательстве посмотрел на нее:

– Вы обещаете, что в нашем семейном шкафу действительно нет скелетов?

– Никаких скелетов. Во всяком случае, я до них не дошла. Анахита рассказывает о своем детстве в Индии. Пока читала, я с головой ушла в удивительный незнакомый мир, мне даже захотелось попасть в эту страну. Анахита была компаньонкой принцессы и жила в прекрасном дворце, а затем их отправили в Англию, в пансион.

– Теперь я вижу связь, – задумчиво произнес Энтони. – Мой прадедушка за несколько лет до смерти занимал должность министра-резидента в Куч-Бихаре.

– Да. И у меня сложилось впечатление, что он любил Индию, а ваша прабабушка, Мод, – нет.

– Точно. К несчастью, она мало что любила, а нас, мужчин, просто ненавидела, – с чувством добавил Энтони.

– В общем, мне кажется, вам нужно прочесть это самому.

– Хорошо. И надо предупредить миссис Треватан о ланче. – Машина остановилась на симпатичной центральной улице. – А теперь пойдемте за покупками.

Утро прошло приятнее, чем ожидала Ребекка. Гуляя по залитой солнцем мостовой с галантным кавалером, она чувствовала себя защищенной и свободной – благодаря новой прическе и цвету волос ее никто не узнавал. Девушка заскочила в пару магазинчиков и выбрала несколько новых футболок, затем купила антигистамины в аптеке, и они поехали в Уайдком.

Ребекка с Энтони сели на открытой площадке паба «Рагглстоун инн» и заказали свежий крабовый салат.

– Такой я и представляла себе Англию, – промолвила Ребекка, любуясь сказочными домиками с соломенными крышами, живописно разбросанными по узким улочкам. – Красиво, как на открытке. Кстати, если уж речь зашла об открытках, надо послать парочку.

– Да, у нас удивительные места. Приятно посмотреть на все это свежим взглядом. Я не любитель путешествий, а то, что видишь постоянно, приедается.

– А вас в детстве отправляли в школу, как вашего дедушку Дональда? – поинтересовалась Ребекка.

– Нет, я получил домашнее образование: мама не одобряла школы.


– Правда? Странно. Из сценария фильма и прочитанных книг я поняла, что школа для мальчиков из аристократических британских семей – нечто вроде обязательного обряда посвящения.

– Мама бы слишком по мне скучала. Представляете, как она тосковала бы в Холле совсем одна?

– Да. – Ребекка заметила, что каждый раз, когда Энтони упоминает о матери, в его облике появляется что-то девичье. Ей пришло в голову, что, вероятно, он не был женат из-за нетрадиционной ориентации.

– Если то, что я слышала о частных школах, правда, то вам повезло. Не понимаю, зачем рожать детей и отправлять их далеко от дома.

– Мама всегда находила забавным, что британцы отправляют своих сыновей в школу, чтобы подготовить к управлению империей. К концу пятидесятых, когда я подрос, управлять было уже нечем… Правда, я слышал, что современные школы не так суровы. Там даже есть горячая вода.

– Я бы не хотела расставаться со своими детьми.

– Как вы правильно заметили, это традиция. Ну что, прокатимся после обеда в Дартмур?

После еды Ребекка вновь почувствовала слабость, заболела голова.

– Лучше завтра. Я что-то устала.

– Тогда давайте вернемся домой, и я покажу вам нашу семейную часовню, – предложил Энтони. – Она построена по проекту знаменитого архитектора Джона Ванбру и спрятана внутри дома.

– С радостью, – ответила Ребекка.

Двадцать минут спустя они прошли через длинную галерею к огромной дубовой двери, которую лорд Астбери открыл гигантским ключом. Ребекка восхищенно замерла, подняв голову к небольшому куполу, украшенному облаками и херувимами.

– Как красиво!

– Да, только эта красота пропадает зря: я сюда почти не захожу. Можете пройтись.

Ребекка обошла часовню, наслаждаясь умиротворенной атмосферой. Потертый мраморный пол хранил следы тех, кто приходил сюда за утешением в далеком прошлом.

Она оглянулась на своего спутника. Лорд Астбери сидел, глядя прямо перед собой, погруженный в свои мысли, одинокий и несчастный. Присев рядом, Ребекка спросила:

– Энтони, вы верите в Бога?

– Прабабушка была очень религиозна. Она воспитала мою мать ревностной католичкой. Ну и меня пыталась. Лично я, если честно, никогда не верил, просто повторял заученные слова. А вы?

– В моей жизни не было места для религии. Особенно в детстве.

– Религия… В моем детстве она играла важную роль. Ничего не значащие ритуалы. Смертельно скучные, как уроки математики. Я вижу, сколько горя принесла религия на протяжении веков. И одержимость ею Мод не пошла нашей семье на пользу. Она была… бездушная, что ли. Впрочем, неважно. Пойдемте?

– Да. Спасибо, что показали часовню.

– Мне было приятно.

– А где похоронены ваши предки? – спросила вдруг Ребекка, от всей души надеясь, что не у нее под ногами.

– В роще на краю парка есть жутко безобразный мавзолей. Если хотите, покажу.

– Нет, лучше в другой раз. У меня опять голова разболелась.

– Надеюсь, к завтрашней встрече с нашим юным другом из Индии боль успокоится. Миссис Треватан всегда подает на ланч превосходное жаркое.

– Да, конечно, отдохну – и все пройдет.

– Ребекка, я… – Энтони заглянул ей в глаза, однако не решился продолжить и покачал головой. – Нет, ничего. Надеюсь, завтра вам станет лучше. Я могу чем-то помочь?

– Мне просто нужно выспаться.

– Хорошо, тогда я – в сад. Благодарю за прекрасный день.

Он прошел на террасу, а Ребекка поднялась к себе. Закрыв за собой дверь, она проглотила еще таблетку ибупрофена и легла на кровать, впервые за все время пожелав оказаться в гостинице, где можно повесить на дверь табличку: «Не беспокоить». Закрыв глаза, девушка провалилась в сон.





18




– Ребекка… Ребекка!

Голос миссис Треватан.