Порядковый номер жертвы

– Вполне, – пошевелила почти брежневскими бровями первая старушка и посмотрела на свою подружку.

– Ну так что: заходил к Полетаеву в день его гибели кто-нибудь? – задал вопрос Сергей Иванович.

– Заходил, – ответила вторая старушка. – Парень один.

– Пешком? Или на машине приехал?

– А они вместе пришли. Из магазина, видать. Я с ними в подъезде столкнулась.

– И что это был за парень? – спросил Шамов.

– Парень как парень… Обыкновенный такой.

– Ну, опишите его внешность, – попросил Сергей Иванович. И добавил: – Пожалуйста.

– Высокий такой. Годов под тридцать…

Старушка замолчала.

– С горбинкой на носу? – уточнил Сергей Иванович.

– Да, – с удивлением глянула на Шамова вторая старушка. – А вы почем знаете?

– Неважно, – в задумчивости отозвался Сергей Иванович. – Ну, спасибо, девушки, – вернулся к тону, с какого начал разговор, Шамов. – Вы мне очень помогли…





* * *


– Так, значит, Полетаев не отравился паленой водкой, а его отравили, – констатировал лейтенант юстиции Колесов, выслушав рассказ Сергея Ивановича. – А попросту говоря, убили.

– Точно, – констатировал майор Шамов…

– И убил его наш горбоносый «Сапожник», – в прежнем тоне произнес лейтенант юстиции.

– Именно, – снова согласился Сергей Иванович.

Майор Шамов отвечал своему помощнику вполне уверенно, и на мгновение Колесову показалось, что наставник знает ответ и на главный вопрос: как связаны между собой все эти убийства и что движет убийцей в совершении преступлений. Увы, все было сложнее. Ответа он не знал. Хотя в какой-то момент и самому Сергею Ивановичу показалось, что он ухватил нужную ниточку, чтобы ответить на главный вопрос. Но это чувство так же неожиданно ускользнуло, как и возникло.

– А почему на лбу аналитика не было цифры «пять»? – заинтересованно спросил Колесов.

– Потому что это было незапланированное убийство, – произнес Шамов. – «Сапожник» просто убрал его, так сказать, по ходу дела… Устранил препятствие, которое мешало или могло бы помешать в осуществлении задуманного.

– А чем спившийся аналитик мог помешать горбоносому? – посмотрел на своего шефа лейтенант юстиции.

– Для меня это тоже вопрос… Значит, чем-то мог, – раздумчиво промолвил Сергей Иванович.

– Чем-то, – не менее задумчиво произнес Колесов, не сводя взора с Шамова. – Значит, в жизни бывшего аналитика должно было произойти что-то, что случается не каждый день. И что заставило насторожиться убийцу. А какие события происходили в жизни бывшего аналитика в последнее время? – Лейтенант юстиции многозначительно замолчал, продолжая смотреть на своего начальника. – Я, например, знаю одно такое событие, – произнес наконец Колесов.

– Ну и какое же? – спросил Шамов, искоса глянув на своего помощника.

– Ваш приход к нему, – выдал лейтенант Колесов. – Ведь именно после вашего прихода к Полетаеву он вдруг травится паленой водкой, концентрация в которой метилового спирта многократно превышает смертельную дозу. И это не случайность и не совпадение…

– Думаешь, горбоносому аналитик помешал тем, что им заинтересовались следственные органы? – спросил Сергей Иванович.

– А вы как думаете? – задал скорее риторический вопрос Колесов. – Ведь ежу понятно, что посещение вами Полетаева связано с серией убийств, случившихся в последнее время, где каждая жертва пронумерована. Аналитик мог что-то подсказать, посоветовать, навести вас на мысль. Этим он стал для него опасен. Вот горбоносый и решил его убрать.

– А ведь в твоих рассуждениях что-то есть… Эдуард Константинович и подсказал, вернее, предсказал, что следующим будет убийство студенток, – заметил Сергей Иванович, чувствуя, что его помощник прав.

– Ну, вот видите, – кивнул Колесов.

– Но по-твоему выходит, что «Сапожник» следит за мной. Иначе откуда бы он узнал, что я приходил к Полетаеву.

– Конечно, следит, – безо всяких колебаний ответил лейтенант юстиции. – Я думаю, он следит с тех самых пор, как газеты напечатали про убийство на Пушкинской набережной и что расследование этого дела было поручено старшему следователю-криминалисту Следственного управления Шамову.

– Что ж… Надо признать, что ты, скорее всего, прав, – с одобрением посмотрел на Колесова Сергей Иванович. – Растешь, парень!.. Не хочет, однако, наш «Сапожник», чтобы его поймали. А вот то, чтобы мы знали, что убийства с номерами – дело его рук и чтобы Москва ужасалась и говорила о нем, – хочет. Он хочет признания и славы. И он будет продолжать убивать…






Глава 14. Акция под номером пять




Странное дело: когда Стас спускался в метро или просто шел по улице, то часто видел женщин в красном. Кто-то из них был в красной футболке, кто-то в красной юбке. Однажды, когда он ехал на эскалаторе, то выше его ехала ну очень пожилая дама в ярко-красных штанах, желтых туфлях и соломенной шляпке с красной ленточкой. А вот когда для проведения пятой акции понадобилась женщина в красном, таковые вдруг совсем перестали попадаться на глаза. Оно, конечно, всегда так: когда что-либо специально ищешь, то шиш отыщешь, а когда на фиг не надо – то пожалуйста! Закон подлости, мать его… Стас попытался этот закон обмануть, – переключился на слежку за Шамовым (он узнал, где живет следак, что может пригодиться в дальнейшем), именно поэтому перенес время пятой акции на неделю. Но – не помогло! Все-таки существуют в мире некие силы, которые, как ни старайся перехитрить, не получится, они все равно будут дальновиднее и сильнее тебя!

«Акция № 5» заключалась в следующем…

В вечернее время надлежало выследить женщину в Таганском районе, одетую во что-нибудь красное. Войти вместе с ней в подъезд ее дома, отобрать у нее деньги, снять с нее все украшения, после чего нанести несколько тяжелых ножевых ранений. Все должно быть похоже на действия маньяка, получившего в 1974 году прозвища Убийца женщин в красном и Таганский маньяк.

Во вторник первого августа в половине девятого вечера наконец Стасу повстречалась невысокого роста молодящаяся женщина в красной полупрозрачной блузке. Она, похоже, вышла из метро на станции «Пролетарская» и направлялась к семиэтажке на Абельмановской улице.

Стас Кулигин, проявляя осторожность, последовал за ней. Но возле подъезда ей повстречался мужчина – очевидно, он ждал ее. Они обнялись, поцеловались и вошли в подъезд вдвоем. Убивать обоих совершенно не входило в планы Стаса (как-то не по сценарию получится), поэтому, потоптавшись, он отправился обратно к станции метро. Женщина даже не подозревала, что от смерти ее спас вышедший навстречу мужчина. Кто он был для нее: обеспокоенный муж или любовник, которому не доверяли ключ от квартиры?

Некоторое время он еще побродил по улицам, уповая на удачу, но тщетно. В этот день везение было не на его стороне.

Не повезло ему и на следующий день, несмотря на многочасовые поиски. А вот в четверг фортуна отнеслась к нему благосклонно…





* * *


У Натальи Сергеевны с утра было пресквернейшее настроение. Эта неделя у нее просто не задалась, бесконечным казался каждый прожитый день. После месячного отпуска вообще трудно вливаться в рабочий ритм, а тут еще и машина сломалась. В понедельник отдала ее в ремонт, а во вторник ей позвонили и сказали, что на модель ее «Мазды» нет родного дифференциала для трансмиссии и еще какой-то важной детали, и их нужно заказывать.

– Ну так заказывайте, – ответила Наталья.

– Хорошо, мы так и сделаем, – ответили ей в мастерской. – Но вам придется немного подождать.

– И сколько мне нужно ждать? – старательно пряча раздражение, спросила Наталья Сергеевна.

– Думаем, в течение двух дней детали будут. Как только машина будет готова, мы вам позвоним.

Однако они не позвонили ни в среду, ни в четверг. В конце рабочего дня Наталья Сергеевна сама позвонила в автомастерскую, и ей ответили, что заказанные детали вот-вот должны подойти.

– Завтра или послезавтра точно подойдут, – заверили ее мастера. – В понедельник сможете забрать свою машину.

– Ну знаете ли… – только и вымолвила Наталья Сергеевна.

– Не все в нашей власти, со своей стороны мы делаем все, что возможно.

Значит, до понедельника надо было передвигаться на своих двоих. В смысле, на общественном транспорте. Поэтому все эти дни, включая четверг, Наталья Сергеевна ездила на работу и обратно на метро. Не пользовалась она им, наверное, лет пятнадцать. Поэтому ощущения от поездок в метрополитене были сродни тому, что чувствует человек, когда попадает в незнакомый город и начинает тыкаться во все углы, как слепой котенок. Толкотня и неприятные запахи раздражали и вызывали состояние беззащитности. А потом этот бесконечный шум и грохот…

Поначалу Наталья даже не знала, как ей одеться, чтобы чувствовать себя более или менее комфортно в длительных поездках. Раздражало и то, что если лет пятнадцать назад пассажиры метро, для того чтобы скоротать время, читали книжки в мягких переплетах или газеты-толстушки, время от времени поднимая головы и оглядывая друг друга, то теперь все ехали, уткнувшись в смартфоны и не обращая внимания совсем ни на кого. Словно вокруг была пустота…

Вот и в четверг утром по пути на работу она вышла из метро еще в худшем расположении духа, нежели утром. На ней было красное платье без рукавов и с большим декольте, которое она все же решилась надеть (решила поднять настроение обновой). Думала, что в метро на нее будут глазеть, чего ей сильно не хотелось: она не любила повышенного внимания к себе, вызванного не внутренним ее содержанием, а внешним обликом. Однако ошиблась. До нее просто никому не было дела, как если бы ее не существовало вовсе. Ее бы не заметили, даже если бы она облачилась в эротическое белье «Ночные грезы».

Пришла на работу, заняла свой крохотный кабинетик, и тут же нарисовался шеф. Потребовал к обеду сдать отчет.

– Срочно! Надеюсь, вы уже заканчиваете, – сказал он, остановив взгляд на глубоком разрезе. Что-то хотел добавить, но потом вышел.

А она еще и не приступала. Пришлось корпеть над отчетом, не поднимая головы, полные четыре часа. За все это время не выпила даже чашки кофе. К обеду все же успела. Сдала! Шеф едва кивнул, даже не раскрыв написанное, небрежно отложил папку с отчетом на угол стола. Очевидно, отчет не так уж срочно был ему и нужен. По крайней мере сегодня. Сделалось как-то обидно. Вот всегда так! Стараешься, хочешь сделать хорошо, а как выясняется, твоя работа никому не нужна.

После обеда потянулась бесконечная рутина. Конец рабочего дня все-таки случился. Наталья Сергеевна достала сумочку, глянула на себя в зеркальце, слегка подправила что-то в безукоризненном макияже; потом выключила компьютер, поднялась из-за стола; вышла из своего крошечного кабинета и закрыла его на ключ.

Такой жары, что была еще пару дней назад, на улице уже не наблюдалось. Повеяло легкой прохладой. Наталья неспешно пошла к метро, совершенно не ведая, как и чем она займет свой сегодняшний вечер. Может, прошвырнуться по магазинам и бутикам? А потом поужинать в ближайшей кафешке и уж потом отправиться домой?

Наталье недавно стукнуло тридцать шесть. В общем-то, не так уж и много. По крайней мере, особых изменений во внешности по сравнению, скажем, с собой двадцатишестилетней она не наблюдала… Была семья. В смысле, муж. Без обоюдных претензий развелись в две тысячи десятом, и с тех пор Наталья жила одна, о чем редко жалела, если не сказать, что не жалела вовсе. Можно было бы завести ребенка, но уж не от такого недотепы, как бывший муж!

Она села в метро и доехала до «Пролетарской». Вышла. Направилась по Первой Дубровской, прошла стоматологическую клинику, куда иногда наведывалась, чтобы произвести профилактический осмотр зубов.

Заглянула в продуктовый «У дома», где купила сыра и половинку батона. Затем зашла в кафе домашней кухни. Плотненько так покушала, благо, конституция позволяла, и, не торопясь, пошла дальше…

Пересекла Первый Крутицкий переулок, наведалась просто ради интереса в комиссионку, потом в обувной салон. Присмотрела себе туфли-лодочки на невысоком каблуке за девять тысяч, померила, хотела купить, но потом раздумала, отложила на потом, ведь лето уже кончается.

В половине девятого подошла к своему четырехэтажному дому ранней сталинской постройки с квартирами с высотой потолков более трех метров (чем невероятно гордилась перед подругами), открыла подъездную дверь, вошла.

Жила Наталья на втором этаже.

Нехотя поднялась – ведь дома никто не ждет, да и нового там ничего не увидишь, – сунула ключ в замочную скважину. И тут кто-то легонько тронул ее за плечо.

Что такое? Наталья обернулась и увидела молодого мужчину лет тридцати, может, чуть меньше. Он стоял и широко улыбался, вот только глаза его оставались холодными…