После ссоры

– Я… я уже собиралась уходить, – выдавливаю я.

Он выглядит таким идеальным, таким красивым. Прекрасным источником моих бед.

– Прошу, дай мне все объяснить, – умоляет он, и я замечаю, что круги у него под глазами еще страшнее, чем мои.

– Нет. – Порываюсь взять сумки, но он выхватывает их и бросает на пол.

– Две минуты, больше я ничего не прошу, Тесс.

Две минуты наедине с Хардином – это слишком долго, но понимаю, что этот последний разговор нужен для того, чтобы я могла двигаться дальше. Я вздыхаю и сажусь, пытаясь сдерживать любые эмоции, которые могли бы выдать мое истинное состояние. Хардин явно удивлен, но тут же садится напротив меня.

– А ты быстро оправился, – спокойно говорю я, кивая в сторону двери.

– Что? – переспрашивает Хардин, а потом, кажется, вспоминает о брюнетке. – Она работает со мной. Внизу ее ждет муж с маленькой дочкой. Они ищут новое жилье, так что она хотела посмотреть нашу… эту квартиру.

– Ты переезжаешь? – спрашиваю я.

– Если ты останешься, то нет, но мне нет смысла жить здесь без тебя. Я просто думаю, какие у меня есть варианты.

Чувствую некоторое облегчение, но враждебно настроенная часть меня замечает: если он не спит с этой брюнеткой – это еще не значит, что скоро он не переспит с кем-нибудь еще. Я не обращаю внимания на грусть, которая наваливается на меня, когда Хардин говорит о своем переезде, хотя меня при этом здесь точно не будет.

– Ты думаешь, я смог бы привести кого-то в нашу квартиру? Прошло всего два дня – ты считаешь меня способным на это?

Смелости у него не отнять.

– Да! Теперь, конечно, считаю! – со злобой киваю я.

Его лицо вспыхивает болью. Но мгновение спустя он просто вздыхает, сдавшись.

– Где ты вчера ночевала? Я пошел к отцу, но тебя там не было.

– У матери.

– Вот как. – Он опускает взгляд. – У вас все наладилось?

Я смотрю прямо ему в глаза – поверить не могу, что у него хватает наглости спрашивать о моей семье.

– Это уже не твое дело.

Он тянется ко мне, но замирает.

– Я так скучаю по тебе, Тесса.

Я снова начинаю задыхаться, но потом вспоминаю, как искусно он умеет врать. Я отворачиваюсь.

– Ну конечно.

Несмотря на вихрь эмоций, я не позволю себе расплакаться прямо перед ним.

– Я правда скучаю, Тесса. Я знаю, что серьезно облажался, но я тебя люблю. Ты нужна мне.

– Просто замолчи, Хардин. Не трать зря свое время и силы. Теперь ты меня не обманешь. Ты получил что хотел – так почему бы тебе на этом не остановиться?

– Потому что я не могу. – Он хочет взять меня за руку, но я отдергиваю ее. – Я люблю тебя. Мне нужно, чтобы ты дала мне шанс исправиться. Ты нужна мне, Тесса. Ты нужна мне. И я тоже нужен тебе…

– Нет, вообще-то, не нужен. Пока не появился ты, моя жизнь была отличной.

– Отличной не значит счастливой, – говорит он.

– «Счастливой»? – усмехаюсь я. – И что же, теперь я, по-твоему, счастлива?

Он еще смеет заявлять, что мое счастье зависит от него!

Но я была счастлива с ним. Очень счастлива – когда-то.

– Ты не можешь просто взять и сказать, что не веришь моим словам, не веришь, что я тебя люблю.

– Я знаю, что это не так, для тебя это была всего лишь игра. Я влюбилась в тебя, а ты меня использовал.

Его глаза наполняются слезами.

– Прошу, позволь доказать, что я люблю тебя. Я сделаю все что угодно, Тесса. Все.


– Ты уже достаточно доказал мне, Хардин. И я сижу сейчас здесь лишь потому, что должна выслушать тебя, чтобы моя жизнь двигалась дальше.

– Я не хочу, что твоя жизнь двигалась дальше, – говорит он.

Я резко выдыхаю.

– Не важно, чего хочешь ты. Важно то, что ты причинил мне боль.

Его голос звучит слабо и надтреснуто.

– Ты говорила, что никогда меня не бросишь.

Когда он становится таким, я за себя не отвечаю. Я не хочу, чтобы его боль контролировала меня, сбивала с толку.

– Я говорила, что не брошу тебя, если на то не будет повода. Но ты дал мне его.

Теперь я прекрасно понимаю, почему его всегда так волновало, что я могу уйти. Я думала, это что-то вроде навязчивого стремления угодить мне, но я ошибалась. Так ошибалась! Он знал, что как только я узнаю, то сразу же от него уйду. И сейчас я должна была уйти. Я оправдывала его тем, что в детстве он прошел через множество трудностей, но теперь я начинаю понимать, что об этом он тоже врал. Врал обо всем.

– Я больше не могу. Я верила тебе, Хардин. Я доверяла тебе всей душой – полагалась на тебя, любила тебя, – а все это время ты меня использовал. Ты хоть представляешь, как я себя чувствую? Все вокруг смеялись за моей спиной, унижали меня, и ты в том числе – человек, которому я доверяла больше всех.

– Я знаю, Тесса, знаю. Я не могу выразить, как сожалею. Я не знаю, какого черта вообще придумал этот спор. Я думал, все будет просто… – Он говорит, и его руки дрожат. – Я думал, ты всего лишь переспишь со мной, и на этом все кончится. Но ты была такой своевольной и такой… загадочной, что я непрестанно думал о тебе. Я сидел у себя в комнате и придумывал поводы увидеться с тобой, пусть даже для того, чтобы поругаться. После прогулки у ручья я знал, что дело уже не просто в споре, но не мог признаться себе в этом. Я боролся с собой и беспокоился о своей репутации – знаю, это полный бред, но я стараюсь быть честным. И когда я рассказал всем про то, что между нами было, я не стал говорить, чем именно мы занимались вместе… я не мог так поступить с тобой, даже в самом начале. Я просто придумывал всякую фигню, на которую они покупались.

Несколько слезинок капают из моих глаз, и он наклоняется ко мне, чтобы стереть их. Я не успеваю отодвинуться, и его касание обжигает мою кожу. Я изо всех сил стараюсь не прильнуть к его ладони.

– Я не могу видеть тебя такой, – бормочет он. Я закрываю глаза и открываю их снова, отчаянно надеясь остановить слезы. Я молчу, а он продолжает: – Клянусь, я начал рассказывать Нэту и Логану про ручей, но понял, что это меня только злит – и даже вызывает ревность из-за того, что они могут узнать, что мы с тобой делали… что ты со мной почувствовала, так что я сказал, что ты… в общем, сочинил всякую ерунду.

Я понимаю, что его ложь о том, чем мы занимались, ничуть не лучше того, если бы он рассказал им правду. Но почему-то чувствую облегчение, узнав, что только мне и Хардину известно, что произошло между нами, какими были наши самые интимные моменты.

Но этого все равно недостаточно. И опять же, может, он и сейчас мне врет – как знать? – а я уже успела поверить. Да что со мной такое, черт возьми?

– Даже если я поверю в это, я тебя не прощу, – говорю я.

Я сдерживаю слезы, а он обхватывает голову руками.

– Ты меня не любишь? – спрашивает он, глядя на меня сквозь пальцы.

– Люблю, – признаюсь я.

Искреннее признание тягостно повисает в воздухе. Хардин опускает руки и смотрит на меня так, что я начинаю жалеть о сказанном. Хотя это правда. Я люблю его. Люблю слишком сильно.

– Тогда почему ты не можешь меня простить?

– Потому что этому нет прощения. Ты не просто соврал мне, ты затащил меня в постель, чтобы выиграть спор, – а потом показал друзьям простыню, испачканную кровью. Как такое можно простить?

Он убирает руки от лица, в его ярко-зеленых глазах я вижу отчаяние.

– Я затащил тебя в постель, потому что я тебя люблю! – говорит он, но я лишь решительно качаю головой, и он продолжает: – Я теперь не знаю, кто я такой без тебя.

Я отворачиваюсь.

– У нас все равно бы ничего не вышло, мы оба это понимаем, – заявляю я, чтобы успокоить саму себя. Тяжело сидеть напротив Хардина и видеть его боль, но в то же время чувство справедливости подсказывает, что вид его страданий должен облегчить мои… хоть как-то.

– Почему не вышло бы? У нас все было хорошо…

– Наши отношения были построены на лжи, Хардин. – И так как его боль вдруг придала мне уверенности, добавляю: – И вообще, посмотри на себя и посмотри на меня. – На самом деле я так не думаю, но когда я использую его главное сомнение – хотя внутри меня будто что-то умирает, – по его лицу я понимаю, что он этого заслуживает. Его всегда волновало, как мы смотримся вместе; он боялся, что для него я слишком хороша. И теперь я бросила это прямо ему в лицо.

– Все дело в Ное? Ты виделась с ним, так ведь? – спрашивает Хардин.

Я изумленно открываю рот: вот это наглость. В его глазах блестят слезы, и мне приходится напоминать себе, что во всем виноват он. Это он все испортил.

– Да, виделась, но он тут ни при чем. Проблема в тебе – ты творишь с людьми все, что взбредет в твою чертову голову, даже не думая о последствиях, а потом ждешь, что никто и слова не скажет! – кричу я и встаю из-за стола.

– Это не так, Тесса! – выкрикивает он в ответ, а я закатываю глаза. После этого он замолкает, затем встает и смотрит в окно, потом снова на меня. – Ладно, пусть, может, это и правда. Но ты действительно важна для меня.

– Ну, об этом нужно было думать, когда ты хвастался своей победой, – уверенно говорю я.

– Моей победой? Охренеть, ты это сейчас серьезно? Ты для меня не какая-то там победа – ты для меня все! Ты – мое дыхание, моя боль, мое сердце, моя жизнь!

Хардин делает шаг ко мне. Больше всего меня расстраивает, что эти слова оказались самыми трогательными из всех, которые он когда-либо мне говорил, – но прозвучали они лишь криком.

– Что ж, теперь уже поздно! – кричу я в ответ. – Думаешь, ты можешь просто…

Внезапно он хватает меня, обняв сзади за шею, и притягивает к себе, впиваясь в мои губы. Чувствую знакомое тепло его губ и едва держусь на ногах. Мой язык отвечает на его поцелуй прежде, чем я успеваю понять, что происходит. Он издает облегченный стон, и я пытаюсь оттолкнуть его. Одной рукой он хватает меня за запястья и держит их на своей груди, продолжая целовать меня. Я все еще стараюсь вырваться, но мои губы не отрываются от его. Он отходит назад и тянет меня за собой, пока не упирается в стол. Другой рукой он поглаживает мою шею, одновременно удерживая меня на месте. Вся моя боль и страдания понемногу исчезают, и мое тело расслабляется. Это ошибка, но такая правильная!

Но ошибка.