После

– Ты же хочешь этого, правда? – мурлычет он.

Конечно, хочу. Я смотрю на него, пытаясь скрыть нетерпеливую улыбку. Он замечает ее и быстрым плавным движением переворачивает нас, оказываясь сверху. Он держится на одной руке, а другой скользит вниз. Я закидываю ногу на его бок, и он проводит рукой от лодыжки к верхней части бедра.

– Какая мягкая, – говорит он, проводя еще раз.

Он слегка прижимается ко мне бедром, и по коже несколько мгновений бегут мурашки. Хардин наклоняется и целует меня в колено, отчего нога дергается. Он смеется, обхватывая ее рукой.

Что он собирается делать? Ожидание сводит меня с ума.

– Я хочу попробовать тебя на вкус, Тесса, – говорит он, встретившись со мной глазами и оценивая мою реакцию.

Во рту у меня мгновенно пересыхает. Зачем он спрашивает разрешения поцеловать меня, если знает, что может делать это в любое время? Я поворачиваю лицо к нему в ожидании.

– Нет. Внизу, – объясняет он, кладя мне руку между ног.

Наверное, моя неопытность его поражает, но он, по крайней мере, пытается не смеяться. Смотрю, как он водит пальцами по моим трусикам, отчего начинаю дышать чаще.

– Ты уже влажная, – хрипло замечает Хардин.

Его горячее дыхание обжигает мне ухо. Он ласкает языком мочку моего уха.

– Поговори со мной, Тесса. Скажи мне, как ты этого хочешь, – просит он.

Я извиваюсь, когда он сильнее надавливает на чувствительную область. Я не слышу собственного голоса, потому что мое тело горит от его прикосновений. Через несколько секунд он убирает руку, и с моих губ срывается стон.

– Не хочу, чтобы ты останавливался, – жалобно говорю я.

– Замолчи, – резко говорит он, и я замолкаю.

Мне не нравится такой Хардин. Я хочу веселого, игривого Хардина.

– Не мог бы ты объяснить… – спрашиваю я, пытаясь сесть.

Он поднимается и садится на мои бедра, поддерживая вес тела на коленях. Он проводит пальцами по моим бедрам, и я инстинктивно свожу ноги.

– Скажи, – приказывает Хардин.

Я понимаю: он прекрасно знает, чего я хочу, но он хочет заставить меня сказать это вслух. Я киваю и машу пальцем взад-вперед, показывая ему.

– Не кивай, а просто скажи, чего ты хочешь, детка, – говорит он, слезая с меня.

Мысленно я взвешиваю все «за» и «против». Разве не унизительно сказать Хардину, что я хочу чтобы он… поцеловал меня там, разве не получается, что я принуждаю его к этому? Если он сможет доставить мне такое же удовольствие, как то, что смог доставить мне пальцами тогда, то я уверена, оно того стоит. Я наклоняюсь и обхватываю рукой его плечо, чтобы он не смог отодвинуться от меня дальше. Мой мозг бурлит и мечется, но я знаю, он не может остановить моего желания.

– Я хочу, чтобы ты… – я наклоняюсь ближе.

– Хочешь, чтобы я что, Тереза? – Он, наверное, издевается, он точно знает, что мне нужно.

– Ты знаешь… поцелуй меня, – говорю я, и его улыбка становится шире. Он наклоняется ко мне и целует в губы.

Я закатываю глаза, и он целует меня снова.

– Это то, что ты хотела? – говорит он с ухмылкой, и я хватаю его за руку.

Он хочет, чтобы я его умоляла.

– Поцелуй меня… там. – Я краснею и закрываю лицо руками. Хардин, смеясь, отводит их, и я обиженно смотрю на него. – Ты вгоняешь меня в краску, – смущенно бормочу я.

– Я не собирался этого делать. Просто хотел услышать от тебя, чего ты хочешь.

– Ладно, забудь, – говорю я, громко вздыхая.

Я смущена, и хотя гормоны в крови зашкаливают и эмоции хлещут через край, нужный момент прошел, и я раздражаюсь на его самодовольство и постоянное желание меня понукать. Я поворачиваюсь на бок, спиной к Хардину, и закрываюсь одеялом.

– Эй, извини, – говорит он, но я не отвечаю.

Я знаю, ту часть меня, что мне самой больше всего не нравится, Хардин использовал для того, чтобы превратить меня в типичного озабоченного подростка.

– Спокойной ночи, Хардин, – холодно говорю я и слышу, как он вздыхает.

Хардин бормочет себе под нос что-то вроде «ну ладно», но я не переспрашиваю. Закрываю глаза, заставляя себя думать о чем угодно, кроме языка Хардина и его рук, скользящих по моему телу, и незаметно засыпаю.






Глава 35




Мне жарко, очень жарко. Я стараюсь сбросить с себя одеяло, но оно не поддается. Открываю глаза и мгновенно отчетливо вспоминаю всю предыдущую ночь: Хардин орет на меня во дворе, его дыхание, пахнущее виски, битая посуда на кухне, Хардин меня целует, Хардин стонет, когда я касаюсь его, мокрые трусы. Я пытаюсь подняться, но он слишком тяжелый, его голова лежит на моей груди, а руки обвивают меня за талию. Странно, что мы так заснули; скорее всего, он обнял меня уже во сне. Честно говоря, мне не хочется покидать постель и оставлять Хардина, но я должна это сделать. Мне надо вернуться в общежитие. Там Ной. Ной. Ной.

Я осторожно нажимаю на плечо и перекатываю Хардина. Он переворачивается на живот, стонет, но не просыпается.

Вскакиваю и спешно собираю вещи с пола. Я боюсь, что он проснется раньше, чем я успею уйти. Не то чтобы он станет возражать; но, по крайней мере, мне будет не так больно, если я уйду сама. Неважно, что вчера мы смеялись вместе, при свете дня все осталось по-прежнему. Хардин вспомнит, как нам было хорошо прошлой ночью, и поэтому ему нужно будет стать еще более невыносимым, чтобы наверстать упущенное. Так обязательно будет, и в этот момент я не хочу оказаться рядом с ним. Затем мне приходит в голову мысль, что, может быть, прошлая ночь изменит Хардина и он захочет быть со мной и дальше. Но я в это не верю.

Аккуратно складываю на комоде его футболку и натягиваю юбку. Моя рубашка помята, она всю ночь валялась на полу, но это меня сейчас не волнует. Я засовываю ноги в ботинки и, схватившись за ручку двери, решаюсь еще раз оглянуться.

Смотрю на спящего Хардина. Его жесткие волосы лежат на подушке, а рука свешивается за край кровати. Он кажется таким милым, таким красивым, даже несмотря на пирсинг на лице.

Отворачиваюсь и открываю дверь.

– Тесс?

Сердце падает. Я медленно поворачиваюсь обратно, ожидая натолкнуться на суровый взгляд. Но зеленые глаза закрыты; лицо неспокойно, но Хардин все еще спит. Не могу понять, рада ли я, что он спит, или огорчаюсь, что он назвал мое имя. Ведь это он сделал или я уже слышу голоса?

Выскакиваю из комнаты и осторожно закрываю за собой дверь. Понятия не имею, как выбраться из дома. Я прохожу по коридору и, к моему облегчению, довольно быстро нахожу лестницу. Спустившись вниз, я чуть не сталкиваюсь с Лэндоном. Слышу собственный пульс и стараюсь подобрать слова. Он смотрит мне прямо в лицо и молчит, видимо, ожидая объяснений.

– Лэндон… я… – Совершенно не знаю, что сказать.

– Ты как? – спрашивает он с беспокойством.

– Все в порядке. Я знаю, что ты думаешь.

– Ничего я не думаю. Я благодарен за то, что ты приехала. Я знаю, ты не любишь Хардина, и для меня много значит то, что ты согласилась приехать помочь мне с ним справиться.

Ох. Он такой хороший, слишком хороший! Я почти хочу, чтобы Лэндон сказал, как разочарован тем, что я осталась с Хардином на ночь, что оставила своего парня одного на всю ночь и сбежала на его машине, чтобы помочь Хардину, в чем сейчас и должна раскаиваться.

– Так вы с Хардином снова друзья? – спрашивает он, и я пожимаю плечами.

– Я понятия не имею, кто мы теперь. Понятия не имею, что я делаю. Просто он… он…

Слезы рвутся изнутри, и Лэндон обнимает меня, пытаясь утешить.

– Все нормально. Я знаю, каким он может быть ужасным, – говорит Лэндон мягко.

Стоп! Видимо, он решил, что я плачу от того, что Хардин сделал со мной что-то отвратительное. Он даже не предполагает, что я могу плакать из любви к нему.

Мне нужно выбраться отсюда, пока я не испортила мнение Лэндона о себе и пока не проснулся Хардин.

– Мне нужно идти. Ной ждет, – говорю я.

Лэндон, сочувственно улыбаясь, прощается. Сажусь в машину Ноя, несусь обратно и рыдаю почти всю дорогу. Как я объясню все Ною? Я знаю, что не должна, не могу лгать ему. Я просто не могу вообразить, какую боль сейчас причиню ему.

Я слишком ужасна для такого, как Ной. Почему я не могу просто держаться подальше от Хардина?

Прежде чем зайти в общежитие, успокаиваюсь, насколько возможно. Иду очень медленно, потому что не знаю, как буду смотреть Ною в лицо.

Открываю дверь комнаты. Ной лежит на моей кровати, уставившись в потолок. При виде меня он вскакивает.

– Господи, Тесса! Где ты была всю ночь? Я звонил тебе тысячу раз! – кричит он.

Ной впервые в жизни повысил на меня голос. Мы препирались и раньше, но сейчас все серьезно.

– Мне очень, очень жаль, Ной. Я поехала в дом Лэндона, потому что Хардин напился и ломал мебель, а потом мы потеряли время, пока все убирали, и было очень поздно, а телефон разрядился, – вру я.

Поверить не могу: я лгу ему прямо в лицо – Ной всегда был со мной рядом, и вот я вру. Знаю, я должна все рассказать, но мне страшно подумать, какую боль я ему причиню.

– Почему ты не взяла чей-нибудь телефон? – настойчиво допытывается Ной, но потом останавливается. – Поверить не могу: Хардин ломал мебель? С тобой все в порядке? Зачем ты там осталась, если он так взбесился?

Чувствую, что он заваливает меня вопросами и путает меня.

– Он не взбесился, просто был пьян. Он бы меня не тронул, – говорю я и тут же замолкаю, отчаянно жалея о последней фразе.

– В каком смысле тебя не тронул? Ты его даже не знаешь, Тесса.

Он встает и делает шаг ко мне.