После

– Увидимся внизу, – говорит он таким тоном, что я сразу чувствую растущий комок в горле.

Хардин замкнутый – мой самый нелюбимый тип Хардина, он нравится мне даже меньше, чем Хардин сердитый. Кто ему звонил и почему он так ощетинился? Почему он не может оставаться в хорошем настроении?

Я снова киваю и выхожу в коридор, где так вкусно пахнет беконом, что в желудке сразу начинает урчать. Я надеваю лифчик и туго завязываю шнурок на клетчатых штанах. Подумываю снова надеть платье, но решаю, что с утра в нем будет неудобно.

Глядя в большое зеркало на стене, причесываюсь пальцами и протираю глаза. Когда я выхожу из комнаты, дверь напротив открывается. Не глядя на Хардина, внимательно изучаю обои и прохожу по коридору. Я слышу сзади его шаги, и когда я оказываюсь у лестницы, его рука нежно берет меня за локоть.

– Что случилось? – спрашивает он, с беспокойством глядя на меня.

– Ничего, – резко отвечаю я.

Я сегодня слишком эмоциональна и к тому же еще не позавтракала.

– Нет, скажи, – требует он, наклоняясь так, чтобы смотреть на меня в упор.

– Кто тебе звонил?

– Никто.

Он врет.

– Это Молли?

Я не хочу этого знать. Он не отвечает, но по выражению лица я понимаю, что права. Он вышел из комнаты, когда я собиралась… сделать это для него… чтобы ответить на звонок Молли? Я должна сердиться еще больше, чем сейчас.

– Нет, Тесса… – начинает он.

Я выдергиваю руку из его пальцев, и он стискивает зубы.

– Привет, ребята!

В коридоре появляется Лэндон, и я улыбаюсь. Он лохматый, и на нем такие же клетчатые штаны, как на мне. Он очаровательно невыспавшийся. Прохожу мимо Хардина навстречу ему. Я не хочу, чтобы Хардин видел, как мне больно от того, что он болтал с Молли, когда мы были вместе.

– Как спалось? – спрашивает Лэндон, пока я спускаюсь за ним по лестнице, оставив растерянного Хардина наедине с самим собой.

Как я и предполагала, Карен приготовила замечательный завтрак. Через несколько минут Хардин садится за стол, но к этому времени я уже кладу себе яйца, бекон, тост, а также вафли и несколько виноградин.

– Спасибо, что приготовили нам такой замечательный завтрак, – благодарю я Карен от себя и частично от Хардина; я знаю, он не будет лишний раз беспокоиться.

– Спасибо, дорогая, как спалось? Надеюсь, гроза вам не сильно мешала? – улыбается она.

Хардин заметно напрягается, очевидно, испугавшись, что я расскажу про его кошмар. Он должен понимать, что я никогда бы не упомянула об этом, так что его недоверие только раздражает меня еще сильнее.

– Я прекрасно выспалась. Не соскучилась по своей общажной койке, вот уж точно!

Я смеюсь, и все тоже смеются, кроме Хардина, конечно. Он пьет апельсиновый сок, не сводя глаз со стены. Кен и Лэндон начинают обсуждать какой-то футбольный матч, и дальше до конца завтрака следует несерьезная болтовня.

После завтрака снова помогаю Карен помыть посуду. Хардин торчит в дверях, не предлагая помощи, просто на меня таращится.

– Ничего, если я спрошу, это теплица во дворе? – спрашиваю я Карен.

– Да. В этом году я там мало работала, но вообще я очень люблю садоводство. Видела бы ты, что было прошлым летом! Тебе тоже это нравится?

– Да, у моей мамы – теплица на заднем дворе, я провела там большую часть своего детства.

– Правда? Ну, если вы будете приходить чаще, мы сможем что-нибудь там сделать, – говорит она.

Она такая добрая и любящая. Всегда хотела, чтобы мама была такой.

Хардин неожиданно исчезает и, появившись вновь, выразительно покашливает. Мы поворачиваемся и смотрим на него.

– Нам уже пора, – говорит он, и я хмурюсь.

У него в руках – моя одежда и сумка с кедами. Довольно странно, что он не хочет дать мне время на переодевание, и несколько неудобно идти в его вещах, но я следую за ним. Обнимаю Кена и Карен на прощание, пока Хардин нетерпеливо топчется у выхода. Обещаю им скоро зайти и надеюсь, что так и будет. Я знаю, что не смогу тут бывать, но это такое приятное событие в моей обычной жизни, без уроков, будильников, занятий. Не хочу, чтобы оно закончилось.





Глава 51





В машине воцаряется неловкое молчание. Я держу вещи на коленях и гляжу в окно, ожидая, когда Хардин нарушит затянувшуюся паузу. Но он ничего не говорит, и я достаю из сумки телефон. Он не включается, видимо, разрядился за ночь. Все равно жму, и экран загорается. С облегчением вижу, что новых сообщений и вызовов нет. Тишину нарушают только тихий шум дождя и шорох «дворников».

– Ты еще злишься? – спрашивает наконец Хардин, когда мы въезжаем на территорию кампуса.

– Нет, – вру я.

Я не то чтобы злюсь, мне все еще больно.

– А мне кажется, злишься. Не веди себя как ребенок.

– Я и не веду. Ни капли не расстроюсь, если ты решишь меня бросить и пойти переспать с Молли, – говорю я в сердцах.

Не выношу мысли о нем и Молли. Когда я об этом думаю, у меня тянет в животе. Что он в ней нашел? Розовые волосы? Татуировки?

– Я не собираюсь этого делать. И вообще, это не твое дело, – издевается он.

– Конечно, ты так поскакал отвечать по телефону, когда я собиралась… сам знаешь что, – бормочу я.

Мне лучше молчать. Я не хочу ссориться с Хардином, особенно когда я не знаю, когда мы увидимся снова. Я действительно не хочу, чтобы он бросал литературу. Он просто всякий раз выжимает из меня все соки.

– Это не так, Тереза, – говорит он.

Значит, он снова называет меня Терезой?

– Вот как, Хардин? А мне кажется, именно так. Но мне на это плевать. Я знала, что этим закончится, – наконец признаюсь я и ему, и себе самой.

Я не хотела покидать дом его отца именно потому, что мы неизбежно возвращаемся к обычным отношениям. Как всегда.

– Что закончится?

– Это… мы. Твое хорошее отношение ко мне. – Я боюсь поднять глаза: именно так он всегда пытается меня обидеть.

– И что с того? Ты собираешься не общаться со мной еще неделю? Мы оба знаем, что в выходные ты снова окажешься в моей постели.

Я не верю своим ушам.

– Ч-что?! – кричу я.

Я в шоке от его слов. Никто так со мной не говорил, никто и никогда не относился ко мне так неуважительно. Из глаз брызгают слезы, и именно в этот момент мы подъезжаем к парковке. Не слушая его, я хватаю вещи и пулей бегу к себе. Проклинаю себя за то, что бегу по газону, а не по тротуару, но мне хочется оказаться от Хардина как можно дальше. Когда он сказал, что хочет меня, разумеется, он имел в виду секс. Я знала, но сейчас это особенно больно осознавать.

– Тесса! – я слышу его голос.

Одна из туфель Стеф падает на землю, но я не останавливаюсь. Куплю ей новые.

– Черт побери, Тесса! Остановись! – кричит он снова.

Я не ожидала, что он рванет за мной. Я стараюсь бежать быстрее. Наконец, оказываюсь у здания общежития и забегаю в коридор. Вбегаю в комнату и там уже не сдерживаю рыданий. Захлопываю дверь. Мое лицо мокро от слез и дождя. Я поворачиваюсь, чтобы взять полотенце и вытереться, и застываю: на кровати сидит Ной. О господи, только не сейчас! Хардин может начать ломиться в любую секунду!

Ной встает и бросается ко мне.

– Тесса, что случилось? Где ты была?

Он пытается коснуться ладонью моей щеки, но я уклоняюсь от прикосновения. В глазах Ноя мелькает боль.

– Я… прости меня, Ной, – плачу я.

В этот миг Хардин распахивает дверь с такой силой, что трещат петли.

При виде Хардина глаза Ноя мгновенно расширяются и тут же сощуриваются; он пятится от меня с таким лицом, что внутренне я вся содрогаюсь. Хардин бросает туфлю на высоком каблуке, оброненную мною, и проходит в комнату, не обращая на Ноя внимание.

– Я не то имел в виду, – говорит он.

Ной смотрит на меня, и в его голосе звучит нескрываемая ненависть.

– Значит, вот, где ты была? Ты провела ночь с ним? На тебе его одежда? Я пытался дозвониться до тебя всю ночь и все утро, я оставил тебе тысячу сообщений, а ты была с ним?

– Что? Я… – начинаю я и поворачиваюсь к Хардину. – Ты копался в моем телефоне? Ты все удалил! – кричу я.

Разум подсказывает мне обращаться к Ною, но сердцем я замечаю только Хардина.

– Да… удалил, – признается он.

– Какого черта ты это сделал? Ты отвечаешь на звонки Молли и при этом удаляешь сообщения от моего парня?!