После

– А…

– Может, скажешь, почему ты последнее время такой странный? – спрашиваю я, упершись руками в бедра.

– Так… Просто мне кажется, что ты пытаешься уйти, бросить меня.

Он говорит еле слышно, хочется подойти ближе и наклониться. Но вместо этого я жестом показываю, чтобы он подошел. И Хардин, кивнув, встает и подходит ко мне.

– Я никуда не пойду. Только найди мне какую-нибудь одежду.

– Хорошо… Мне просто нужно немного привыкнуть. Я привык, что ты уходишь и не возвращаешься.

– Ну а я привыкла, что ты отталкиваешь меня. Значит, нам просто нужно немного скорректировать наши ожидания, – улыбаюсь я, склоняясь ему на грудь.

Я чувствую себя странно, утешая его. Я боялась, что он сегодня утром передумает, а он, оказывается, боится того же.

– Да, конечно. Я люблю тебя. – И это действует на меня так же сильно, как и первый раз.

– Я тоже тебя люблю, – говорю я, и Хардин хмурится.

– Не говори «тоже».

– Что? Почему? – Наверное, он сейчас откажется от своих слов, но внутренне я еще надеюсь, что он не будет этого делать.

– Не знаю… у меня такое чувство, что ты просто со мной соглашаешься.

Хардин смотрит в сторону. Я вспоминаю свое вчерашнее обещание, что я сделаю все, чтобы помочь ему победить неуверенность в себе.

– Я люблю тебя, – говорю я.

Его взгляд смягчается, и он меня целует.

– Спасибо.

Я в восторге от того, как классно он выглядит в простой белой футболке и черных джинсах. Он не носит ничего, кроме обычных белых или черных футболок, но всегда выглядит замечательно. Ему не нужно следовать моде; простой стиль очень ему идет. Я надеваю свое вчерашнее, он берет мою сумку, и мы спускаемся вниз.

В гостиной – Кен и Карен.

– Я приготовила вам завтрак, – весело говорит Карен.

Я чувствую себя немного неловко от того, что Кен и Карен в курсе, что этой ночью я была с Хардином. Я знаю, что они адекватные люди и мы оба взрослые, но щеки мои все-таки краснеют.

– Спасибо.

Я улыбаюсь, а Карен смотрит на меня с любопытством; знаю, в теплице она обязательно меня что-нибудь спросит. Я иду на кухню, и Хардин следует за мной. Мы наполняем тарелки и садимся за стол.

– Лэндон с Дакотой дома? – спрашиваю я Карен.

Дакота, наверное, совсем запутается, увидев меня с Хардином после того, как видела с Зедом прошлым вечером, но я прогоняю эти мысли.

– Нет, они поехали в Сиэтл, смотреть достопримечательности. Ты все еще хочешь поработать со мной в теплице?

– Да, конечно, только мне надо вернуться к себе и переодеться.

– Замечательно! Я попрошу Кена принести нам в теплицу мешки с почвой, пока ты не вернешься.

– Если вы подождете с этим до нашего возвращения, Хардин может ему помочь, – наполовину спрашиваю, наполовину предлагаю я, глядя на Хардина.

– О, ты будешь сегодня весь день здесь?

Она просто расцветает. Как он не замечал, как любят его эти люди?

– Э-э… да. Я собирался немного побыть тут сегодня… я думаю. Если т-ты не против, – заикается он.

– Конечно! Кен! Ты слышал, Хардин собирается остаться сегодня здесь!

Радость Карен заставляет меня улыбнуться, а Хардина – закатить глаза.

– Будь повежливей, – шепчу я ему на ухо, и он нацепляет самую неестественную улыбку, которую я только видела.

Я хихикаю и тихонько пинаю его ногой.






Глава 70




Скидываю вчерашнее и быстренько принимаю душ, хотя и собираюсь возиться в земле с Карен. Хардин терпеливо ждет: чтобы занять руки, он перебирает в ящике мое нижнее белье. Когда я уже готова, он сообщает мне, что упаковал достаточно одежды, чтобы я могла провести с ним еще одну ночь. Не могу сдержать улыбки: я проводила бы с ним каждую ночь, если бы могла.

Когда мы едем обратно, я спрашиваю:

– Ты хочешь забрать свою машину или поедешь с отцом?

– Нет, со мной все в порядке. Почему это ты всех пропускаешь?

– Чего-чего? Я отличный водитель, – защищаюсь я.

Он фыркает, но молчит.

– Так что тебя заставило купить машину?

– Ну, у меня же стажировка, и я не хочу ездить на автобусе или зависеть от людей, которые меня подвозят.

Он смотрит в окно.

– А… Ты ездила одна?

– Да, а что?

– Просто интересно, – врет он.

– Одна, у меня был плохой день, – говорю я, и он вздрагивает.

– Сколько раз ты встречалась с Зедом?

К чему он завел об этом речь?

– Два раза: мы ходили ужинать, в кино и на костер. Тебе не о чем беспокоиться.

– Он только целовал тебя?

Тьфу.

– Да, один раз. Ну, еще тот раз, когда… ты видел. Теперь давай закончим с этим, хорошо? Я же не спрашиваю тебя о Молли, верно? – резко отвечаю я.

– Хорошо. Не будем ссориться. Мы с тобой уже долго вместе, не будем все портить, – говорит он и трогает меня рукой.

– Ладно, – говорю я, все еще немного раздраженная: образ Молли на его коленях все еще свеж в памяти.

– Да ладно, Тесс. Не дуйся. – Он смеется и тычет меня в бок.

Я невольно усмехаюсь.

– Не отвлекай меня! Я за рулем!

– Это, пожалуй, единственная причина, когда тебе позволительно не разрешать прикасаться к себе.

– Да, уж будь любезен.

Мы оба смеемся. Как это здорово! Он кладет руку мне на бедро и гладит пальцами.

– Вот так?

От его хриплого голоса у меня покалывает кожу. Мой организм реагирует на Хардина моментально: пульс учащается до барабанного боя. Я глотаю слюну и киваю, отчего он вздыхает и убирает руку.

– Я знаю, ты так не думаешь… но если б ты не была за рулем, я бы уже ласкал тебя пальцами.

Вспыхнув, разворачиваюсь.

– Хардин!

– Прости, детка, – улыбается он, с притворно невинным видом поднимая руки, и смотрит в окно.

Мне нравится, когда он называет меня деткой; никто раньше меня так не называл. Мы с Ноем всегда считали, что придумывать друг для друга клички– это для школьников, но когда Хардин называет меня каким-нибудь ласковым словечком, кровь поет в жилах.

Возвращаемся к отцу Хардина. Они с Карен уже ждут нас во дворе. Кен сам на себя не похож – в джинсах и футболке с эмблемой CWU. Я никогда не видела его неформально одетым, так он действительно очень похож на Хардина. Они приветствуют нас улыбками, Хардин пытается ответить тем же, но получается не очень, и он покачивается на каблуках, засунув руки в карманы.