После

Я, конечно, бью все рекорды по ревности.

– Именно, детка: были. И это было… не так, как у нас.

Я вздыхаю.

– Я знаю, просто ничего не могу с собой поделать.

– Понимаю. А как ты думаешь, что я почувствовал, когда зашел сюда и увидел тебя с Зедом?

– Это не одно и то же. Вы с Молли спали вместе.

Меня жалят даже эти слова.

– Тесс…

– Я знаю, это глупо, но я ничего не могу поделать.

– Это не глупо. Я понимаю. Я просто не знаю, что с этим делать. Молли – в нашей компании, и так, наверно, будет всегда.

Не знаю, чего я ожидала, но эквивалент «неудовлетворительно» меня не устраивает.

– Хорошо.

Наверное, я должна быть рада, что он сказал всем, что мы встречаемся, но все остальное меня не устраивает.

– Я ухожу, – говорю я.

– Тогда я иду с тобой.

– Ты уверен, что хочешь оставить друзей?

Он закатывает глаза и идет со мной к машине. Мы садимся рядом; я стараюсь скрыть улыбку. По крайней мере, я знаю, что он предпочел быть со мной, а не с Молли.

– Долго ты там сидела до моего прихода? – спрашивает Хардин, когда я выезжаю со стоянки.

– Около двадцати минут.

– А. Ты ведь не собиралась встретиться там с Зедом?

– Нет. Это единственное открытое место, где я могла перекусить. Я понятия не имела, что он там или что там появишься ты. Потому что ты не писал мне.

– А, – говорит он, на минуту замолкая. Потом снова спрашивает: – Так о чем вы говорили?

– Ни о чем, он подсел ко мне за несколько минут до вашего прихода. А что?

– Просто интересно. – Хардин барабанит пальцами по колену. – Я скучал по тебе.

– Я тоже по тебе скучала, – отвечаю я, когда мы въезжаем на территорию кампуса. – Сделала много домашних заданий и подготовилась к первому дню стажировки.

– Хочешь, я отвезу тебя завтра?

– Нет, у меня же есть собственная машина, забыл? – смеюсь я.

– Все равно, я мог бы тебя отвезти, – предлагает он, когда мы заходим в общежитие.

– Нет, все нормально. Я справлюсь. Хотя, спасибо.

Собираюсь спросить, что он делал весь день, почему он мне не писал, если так соскучился, – и тут у меня перехватывает дыхание.

Перед дверью, скрестив руки на груди, стоит моя мама с самым мрачным выражением лица.





Глава 74




При виде нее Хардин расширяет глаза. Он берет меня за руку, но я выхожу вперед.

– Привет, мам…


– О чем, черт побери, ты думаешь? – кричит она, когда мы подходим ближе.

Мне хочется уменьшиться и исчезнуть.

– Я… что?

Не знаю, о чем она, поэтому предпочитаю молчать. Мать в гневе, ее волосы кажутся еще светлее, чем на самом деле.

– О чем ты думаешь, Тереза?! В течение последних двух недель! Ной меня избегает. Наконец, я натыкаюсь на миссис Портер в лавке, и ты знаешь, что она мне сказала? Вы расстались! Почему ты мне не сказала? Я должна была так унижаться! – кричит она.

– Это не так уж важно, мама. Мы расстались, – говорю я.

Хардин стоит за мной, и я чувствую, как он касается рукой моей спины.

– Не так уж важно? – ахает мама. – Как ты смеешь! Вы с Ноем были вместе столько лет. Он так тебе подходит, Тесса. У него есть будущее, он из хорошей семьи! – Она делает паузу, чтобы отдышаться. Я молчу, потому что знаю, что это еще не конец. Мама выпрямляется и говорит как можно спокойнее: – К счастью, я поговорила с ним. И он согласился тебя простить, несмотря на твое распутное поведение.

Во мне вспыхивает гнев.

– Как ты можешь так говорить? Если я не хочу быть с ним, ты меня не заставишь. Какое имеет значение, из какой он семьи? С ним я не могу быть счастлива – вот что имеет значение. Как ты смеешь говорить с ним об этом! Я взрослый человек!

Протискиваюсь мимо нее, чтобы открыть дверь. Хардин следует за мной, и это вызывает у мамы бурю негодования.

– Ты вообще не представляешь, как это смешно! И ты еще появляешься здесь с этим… этим… панком! Посмотри на него, Тесса! Это что, твой бунт против меня? Я сделала что-то, из-за чего ты меня ненавидишь?

Челюсти Хардина сжимаются, он засовывает руки в карманы. Если бы она знала, что отец Хардина – ректор CWU и у него куда больше денег, чем у семьи Ноя! Но этого я ей не скажу, потому что это не имеет никакого отношения к делу.

– При чем тут ты! Почему ты считаешь, что это связано с тобой!

Наворачиваются слезы, но не хочу, чтобы она видела. Ненавижу, что я плачу, когда злюсь, от этого я кажусь слабой, но ничего не могу с собой поделать.

– Правильно, дело не во мне. Дело в твоем будущем! Ты должна думать о будущем, а не только о своих чувствах. Я понимаю, это кажется весело и интересно, но с ним у тебя нет будущего, – указывает она на Хардина. – Не с этим… уродом!

Прежде чем я понимаю, что делаю, я бросаюсь вперед. Хардин хватает меня за локти, оттаскивая в сторону.

– Не говори о нем так! – кричу я.

Глаза моей матери краснеют и широко раскрываются.

– Кто ты? Моя дочь никогда так со мной не говорила! Она никогда не будет ставить под угрозу свое будущее и говорить со мной так неуважительно!

Начинаю чувствовать себя виноватой. Но именно этого мать и добивается, и мне придется бороться с ней, чтобы защитить свои желания.

– Я не ставлю под угрозу свое будущее. Мое будущее тут вообще ни при чем, с завтрашнего дня я буду снимать комнату, и у меня есть стажировка! Ты из-за своих амбиций приехала сюда, пытаешься обвинить меня в том, что я счастлива! Он делает меня счастливым, мама, и если ты не можешь этого понять, ты должна уйти!

– Что-что? – фыркает она. Но я и сама удивлена тем, что сказала. – Ты об этом пожалеешь, Тереза! Мне даже смотреть на тебя не хочется!

У меня кружится голова. Я не была готова к войне с матерью, по крайней мере сегодня. Я знала, что рано или поздно это случится, но я не ожидала, что битва разразится так скоро.

– Я знала, что что-то происходит, еще когда увидела его в твоей комнате первый раз. Просто не ожидала, что ты так быстро раздвинешь перед ним ноги!

Хардин встает между нами.

– Вы слишком далеко заходите, – предупреждает он, мрачно глядя на мою мать.

Я знаю, что Хардин – единственный человек, кто может отплатить маме ее же монетой.

– Держись от него подальше! – Она снова встает, скрестив руки на груди. – Если ты будешь продолжать с ним встречаться, я не буду больше с тобой разговаривать, ты, конечно, не сможешь самостоятельно платить за колледж. Только на это общежитие я трачу тысячи! – кричит она.

Я пораженно гляжу на мать.

– Ты шантажируешь меня образованием из-за того, что тебе не нравится тот, кого я люблю?

– Любишь? – с издевкой переспрашивает она. – Ах, Тереза, наивная моя Тереза, ты понятия не имеешь, что такое любовь. – Она смеется, но ее смех больше напоминает отвратительный гогот. – И ты думаешь, он тебя любит?

– Я люблю ее, – вмешивается Хардин.

– Ну да, разумеется. – Она заливается смехом.

– Мама!

– Тереза, предупреждаю: если ты не прекратишь с ним видеться, это будет иметь последствия. Я уйду, но я жду твоего звонка, когда в твоей голове прояснится.

И она выходит из комнаты. Подхожу к двери и смотрю, как мама стучит каблуками по коридору прочь.

– Извини, – говорю я Хардину.