После

Не могу понять, насколько серьезно мы это решаем.

– Договорились. Продукты… Неплохо, как считаешь? Можешь каждый день к моему возвращению готовить ужин.

– Извини? Скорее наоборот, – смеюсь я.

– Мы могли бы готовить через день?

– Договорились.

– Значит, ты переезжаешь ко мне?

Не думаю, что видела когда-то на его лице более широкую улыбку.

– Я просто…

– Я буду заботиться о тебе, ты знаешь? Всегда, – обещает он.

Собираюсь сказать, что не хочу, чтобы он содержал меня, что я буду зарабатывать и платить свою долю, но понимаю, что он говорит не только о деньгах.

– Боюсь, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – признаюсь я.

– Я тоже, – к моему удивлению, говорит он.

– Правда? – Я рада, что он чувствует то же самое.

– Да, я постоянно об этом думаю. Ты слишком хороша для меня, и я все жду, когда ты это осознаешь, но все-таки надеюсь, что этого не произойдет, – говорит Хардин, пристально глядя на дорогу.

– Этого не произойдет.

Он не отвечает.

– Хорошо, – нарушаю я молчание.

– Что хорошо?

– Хорошо, я перееду к тебе, – улыбаюсь я.

Он выдыхает, словно после нескольких часов тяжелой работы.

– Правда? – Он качает головой, и на щеках вновь появляются ямочки.

– Да.

– Ты представить себе не можешь, что это значит для меня, Тереза. – Он кладет руку на мою и слегка сжимает.

Мы заезжаем на нужную улицу. Я ликую. Мы действительно это делаем, мы съезжаемся. Я и Хардин. Вместе. Навсегда. В собственной квартире. На собственной кровати. Все наше. Мне ужасно страшно, но моя радость сильнее волнения, сейчас по крайней мере.

– Не называй меня Терезой, а то передумаю, – капризно говорю я.

– Ты сказала, что только друзья и близкие могу звать тебя так. Я думаю, что заслужил…

Он об этом помнит? Я сказала это, кажется, когда познакомилась с ним.

– Точно. Зови меня, как хочешь.

– О, детка, я бы на твоем месте так не говорил. У меня целый список извращенских прозвищ, которыми бы я хотел тебя называть.

Он улыбается. Чувствую, что хочу слышать от него эти непристойности, но я удерживаюсь от просьбы и свожу ноги. Он, видимо, замечает это, потому что его улыбка становится шире.

Я уже собираюсь спросить, как же он хотел меня назвать, но слова застревают у меня в горле. Подъезжаем к дому и видим, что на улице полно машин, а двор заполнен людьми.

– Черт, я не знал, что у них вечеринка! Сегодня ж, блин, вторник, вот дерьмо.

– Ничего. Мы сразу пойдем к тебе в комнату, – прерываю я, стараясь унять его раздражение.

– Хорошо, – вздыхает он.

Миновав переполненный зал, мы с Хардином поднимаемся по лестнице. Я уже думаю, что не встречу никого знакомого, как вдруг замечаю в конце лестницы копну сальных светлых волос. Джейс.






Глава 83




Хардин замечает Джейса одновременно со мной: мгновенно напрягается и переводит взгляд на меня, затем снова на Джейса. На секунду мне кажется, что Хардин повернет обратно, но поскольку Джейс, безусловно, нас заметил, я знаю, Хардин не рискнет конфликтовать с ним. Вокруг нас бушует вечеринка, но я вижу только усмешку Джейса, от которой по коже бегут мурашки. Когда мы поднимаемся наверх, Джейс с притворным удивлением восклицает:

– Вот уж не думал встретить вас здесь, раз вы не смогли прийти в доки.

– Мы только что пришли… – начинает Хардин.

– Да, понимаю, почему вы здесь. – Джейс улыбается и похлопывает Хардина по плечу. Его карие глаза смещаются на меня, меня передергивает.

– Очень приятно видеть тебя снова, Тесса, – невозмутимо говорит он.

Я смотрю на Хардина, но он слишком сосредоточен на Джейсе.

– Мне тоже, – наконец отвечаю я.

– В любом случае хорошо, что ты не пришел к докам. Полиция разогнала вечеринку, так что мы переехали сюда.

Значит, эти скользкие типы, друзья Джейса, где-то рядом – люди, которые не нравятся Хардину. Понимаю, что для нас было бы лучше остаться в общежитии. И по лицу Хардина заметно, что он думает так же.

– Отстань, чувак, – говорит Хардин и пытается двинуться по коридору.

Джейс хватает его за руку и говорит:

– Вы оба должны пойти вниз и выпить с нами.

– Она не пьет, – фыркает Хардин с явным раздражением.

К сожалению, его раздражение только раззадоривает Джейса.

– Да ладно. Ты-то можешь повеселиться. Я настаиваю.

Хардин смотрит на меня, и мои глаза расширяются. Мысленно я повторяю «Нет!». Но он кивает Джейсу. Какого черта?

– Я через минуту; только мне надо ее заселить, – бормочет Хардин и тянет меня за руку в свою комнату, прежде чем Джейс успевает что-то сказать.

Отпирает дверь, спешно заталкивает меня внутрь и закрывается.

– Я не хочу туда идти, – говорю я, когда он ставит мою сумку на пол.

– Ты не пойдешь.

– А ты? – спрашиваю я.

– Только на минуту. Я не останусь там надолго. – Он потирает шею.

– Почему бы тебе просто не сказать ему, что ты не хочешь? – спрашиваю я.

Для человека, утверждающего, что он не боится Джейса, Хардин слишком волнуется.

– Я же говорил тебе, ему трудно сказать «нет», – отвечает он.

– У него что, какая-то власть над тобой, что ли?

– Что? – Хардин вспыхивает. – Нет… он просто козел. И я не хочу проблем. Особенно для тебя. – Он делает шаг назад. – Я ненадолго, но я его знаю: если я с ним не выпью, он вернется сюда, и я не хочу, чтобы он был рядом с тобой, – говорит он, целуя меня в щеку.

– Хорошо, – вздыхаю я.

– Но мне нужно, чтобы ты осталась тут. Я знаю, не очень приятно спать, когда внизу грохочет музыка, но другого выхода не вижу.

– Хорошо, – повторяю я.

В любом случае не хочу никуда идти. Терпеть не могу вечеринки и уж точно не хочу видеть Молли, если она здесь.

– Я серьезно. Договорились? – мягко требует он.

– Я же говорю, все в порядке. Только не оставляй меня здесь надолго, – умоляю я.

– Не беспокойся. Мы завтра же подпишем документы на квартиру. Сразу после твоей работы у Вэнса. Я не хочу больше волноваться из-за всего вот этого.

Я тоже не хочу больше иметь дело ни с вечеринками, ни с моим тесным общежитием. Хочу есть на собственной кухне, а не в столовой, хочу жить свободно, как взрослый человек. Тратить время на кампус и жить там – только напоминать себе, что на самом деле я еще маленькая.