Последняя обойма

— Леонид Егорович, у меня хорошая новость! — прокричал Афанасьев.

— Докладывай!

— Пятнадцать минут назад засекли сигнал аварийной радиостанции.

— Да ты что?! Так-так… Ну и? Район? В каком районе?

— По предварительным расчетам, катапультирование Воронова произошло в десяти-двенадцати километрах юго-западнее долины Руха. В данный момент специалисты работают над более точными данными.

Командующий откинулся на спинку стула и с облегчением выдохнул. Тут же вспомнив о начальнике Особого отдела, оживился и перешел в наступление:

— Чем потакать глупым подозрениям, занялись бы лучше делом, товарищ Стрижов! Вон в 115-м гвардейском истребительном авиаполку два ящика со снарядами бесследно исчезли. Испарились подобно утреннему туману! А ты до сих пор не доложил о ходе расследования.

— Расследование находится в стадии сбора информации…

— Сколько еще будет длиться твоя стадия?

— Дней семь-восемь.

— Семь-восемь… — скривившись, повторил генерал-лейтенант. — А ты уверен, что за это время не свиснут другие боеприпасы?

Поняв, что дальнейшего разговора не получится, полковник Стрижов поднялся:

— Разрешите идти?

— Иди. И передай этим двум деятелям, чтоб на глаза мне в ближайшие сутки не попадались. Ясно?

— Так точно.

Осторожно прикрыв за собой дверь, Стрижов исчез в коридоре.





* * *


Сразу после обеда Филатов вновь созвал в кабинете совещание. Как и утром, основным вопросом на повестке дня были поиск и спасение генерала Воронова.

— …В ночных условиях, товарищ командующий, вертолеты в горах высадить десант не смогут, — опровергал нелепое предложение кого-то из присутствующих приглашенный на совещание полковник Максимов. — Даже днем операция по высадке десанта при минимуме погоды потребует тщательной подготовки.

Филатов всю жизнь летал на самолетах, а в предстоящей спасательной операции первую скрипку должны были сыграть вертолеты. Потому он пригласил Максимова как одного из опытнейших вертолетчиков.

— Высаживать вам не придется, — парировал Филатов. — Забрасывать спасателей будем по земле — сначала на бэтээрах, потом пешочком. Так что от ваших ребят потребуется поддержка с воздуха и, возможно, помощь при эвакуации.

— С этой задачей мы справимся, — уверенно сказал Максимов. И предложил свой вариант: — Товарищ командующий, пока остался запас светлого времени, разрешите слетать тремя бортами за Вороновым? Я на «восьмерке», за мной пара прикрытия на «Ми-24». Вся операция займет час или чуть больше.

— А как ты его там найдешь? — генерал недовольно глянул на полковника.

— Генерал Воронов — опытный летчик. Услышит нас — подсветит ракетой. Останется только подсесть одним колесом, забрать и нырнуть в облака.

Подумав, Филатов решительно мотнул головой:

— Запрещаю. Сейчас к месту катапультирования Воронова наверняка стягиваются банды со всего ущелья. Сами знаете, какие награды обещает руководство афганских моджахедов за пленение наших летчиков. Так что не будем рисковать жизнями других экипажей. А то вместо одного сбитого придется вытаскивать десятерых.

Зная, что с Филатовым спорить бесполезно, Максимов огорченно вздохнул:

— Ясно, товарищ командующий. В таком случае сделаем все, что в наших силах, по огневой поддержке и эвакуации.

— Вот это правильно. Садитесь. У кого еще есть что сказать по делу?

— Разрешите? — поднял руку начальник разведки.

— Давай.

Поднявшись, полковник Царев приступил к докладу:

— Только что поступили свежие данные от начальника разведки армии. Вчера на Баграмскую военную базу вернулась группа разведбата во главе с опытным разведчиком капитаном Фроловым. Отдохнуть, конечно, не успели, но для выполнения поисково-спасательной операции выдвинуться в горные районы готовы.

— Это хорошо. Еще в том районе имеются наши подразделения?

— Так точно. В пятнадцати километрах к востоку от предполагаемой точки катапультирования проводит реализацию разведданных группа из разведроты 181-го мотострелкового полка. Командует группой еще один опытный разведчик — капитан Воротин.


— Воротин, Воротин… — наморщил лоб командующий. Затем по губам скользнула усмешка. — Это не тот ли лихой молодец, получивший от командующего армией взыскание за трехэтажную матерщину?

— Тот самый, — сдержав улыбку, кивнул Царев.

— На вид надежный парень. Значит, это ему будет поставлена задача по спасательной операции?

— Так точно. Плановый доклад Воротина в двадцать один ноль-ноль, но в экстренных случаях предусмотрена связь с группой на запасном канале. В данный момент… — разведчик посмотрел на часы, — с его группой связывается штаб армии.

— Тоже неплохо. Еще кто-нибудь есть поблизости?

— Имеется также блокпост на перекрестке двух дорог.

— Это в двенадцати километрах от юго-западных «ворот» в ущелье?

— Так точно. Но гарнизон блокпоста небольшой, командиром эту неделю дежурит молодой лейтенант. Так что надежд на данный вариант маловато, но для поисковой операции мобилизуем все возможные силы.

Филатов на минуту задумался. В кабинете установилась абсолютная тишина, разбавляемая только монотонным гулом двух оконных кондиционеров.

— Начальник штаба, — повернулся генерал-лейтенант к Афанасьеву, — что успели сделать по подготовке спасательных групп?

Тот четко ответил:

— По данным коллег из штаба армии, в процессе подготовки находятся две разведгруппы из состава 177-го мотострелкового полка. Состав обеих групп одинаков: опытный командир взвода с тремя отделениями разведчиков плюс саперы, минометчики и фельдшер.

— И когда они наметили выход?

— Выезд запланирован за полтора часа до захода солнца. За это время бэтээры должны добраться до предгорных районов, где и произойдет высадка. Далее, как вы выразились, пешочком. Одна беда, опыта у разведки этого полка маловато.

Казалось бы, доклад начальника штаба должен был если не порадовать, то хотя бы удовлетворить командующего ВВС. Обратившись к командующему армии, он просил оказать помощь в организации наземной поисково-спасательной операции. Просьба выполнена в точности: группы спасения готовятся, план операции проработан, старт с маршрутом движения грамотно распланированы. Но Филатов почему-то молчал, мрачно глядя сквозь тяжелую столешницу и покусывая губы. Что-то его явно не устраивало.

Афанасьев неуверенно предложил:

— Штаб армии предложил еще один вариант — резервный.

— Говори, — без энтузиазма кивнул Филатов.

— Согласно этому варианту, предлагается поднять по тревоге разведывательный батальон из Кабула. Но на его марш-бросок тоже уйдет время.

Окончательно очнувшись от невеселых мыслей, командующий решительно мотнул головой и проговорил:

— Вы правы в одном, полковник: на переброску всех названных групп и отрядов требуется время. А у нас его попросту нет. Во-первых, нашего Воронова ищут моджахеды, и у него имеется реальный шанс попасть к ним в лапы. Во-вторых, ему предстоит провести ближайшую ночь высоко в горах. А это, знаете ли… еще надо пережить.

Судя по мрачным лицам, подчиненные разделяли мнение Филатова.

— В таком случае слушайте мой приказ, — сказал он, обращаясь к начальнику штаба и начальнику разведки. — Немедленно свяжитесь с начальником штаба армии и попросите задействовать в поисках группы Фролова и Воротина. Первый — в Баграме, второй вообще рядом с районом катапультирования генерала Воронова. А две поисково-спасательные группы пусть готовятся и отбывают по намеченному ранее плану. Если получится найти — а я в это верю, — прикроют Воротина, окажут огневую поддержку и прихватят с собой.

— А что ему сказать по поводу гарнизона блокпоста, товарищ командующий?

— На его усмотрение. По мне, так пользы от отделения во главе с лейтенантом — никакой. Ну, а вы, — Филатов посмотрел на Максимова, — теперь вы, полковник. Не теряя времени, отберите несколько наиболее опытных экипажей. Три, а лучше четыре пары вертолетов должны быть в постоянной готовности на ближайшем к Панджшеру аэродроме. Ясно?

— Так точно, товарищ командующий.

— Совещание закончено. Все по рабочим местам.





Глава седьмая




ДРА; район в пятнадцати километрах к востоку от предполагаемой точки катапультирования генерала Воронова

Разведгруппа отдыхала на горке. Медленно тек ленивый разговор ни о чем.

— Недавно попалась занятная статейка… — сонно прошептал старлей Сашка.

— О чем? — минуты через две так же лениво поинтересовался Станислав Воротин.

Со стороны могло показаться, будто он спит, надвинув на лицо выцветшую панаму. Лишь шевелящаяся тонкая травинка, зажатая в зубах, говорила о том, что Стас бодрствует.

— О родственных связях, — пояснил Александр Еремин. — Представляешь, оказывается, за всю историю человечества каждые четыре брака из пяти заключались между родственниками.