Последняя обойма

Он сделал пару глубоких вдохов и… закашлялся. За что тут же получил подзатыльник от санинструктора.

— Сиди спокойно, герой!

Откашлявшись, Славка сник.

Командир вопросительно посмотрел на Корниенко. В вопросах, касавшихся здоровья бойцов группы, у того было право решающего голоса.

— Пусть идет с нами, но в числе последних и без груза, — разрешил медик. И добавил: — Но привалы, командир, надо будет делать чаще. У нас еще Семченко схлопотал нехорошее ранение. Как бы загноение не началось.

— Ладно, — кивнул капитан. — Выходим через пять минут. Уйдем отсюда подальше и вызовем «вертушки» — раненых надо быстрее эвакуировать.





Глава тринадцатая




ДРА; блокпост в десяти километрах к северо-востоку от Баграма

Это был последний блокпост перед юго-западными «воротами» в Панджшерское ущелье, контролируемый советскими войсками. Дальше к северу простиралась равнина с бесчисленными полями и крестьянскими домишками, контролировать которые и «держать в узде» просто не было смысла.

Пост стоял на пересечении важных дорог. Одна из них шла из пакистанского Пешавара, проходила через Джелалабад и Панджшерское ущелье. Другая — меньшего значения — соединяла Баграм с селениями в обширной долине.

Блокпост представлял собой врытое в грунт строение из двух помещений. Стенами служили толстые бетонные блоки, способные выдержать прямое попадание из гранатомета или безоткатного орудия. Вместо крыши лежали бетонные плиты, а сверху, дабы они не прогревались на солнце и не превращали строение в духовку, был навален приличный слой светлого грунта. По краям крыша также была защищена толстым бетонным «бортиком», в котором зияли бойницы для стрелкового оружия и во все стороны торчали прожекторы. Так сказать, на тот случай, если придется держать оборону. Всюду брустверы из мешков с песком и ящики, набитые камнями.

Пост был окружен периметром из колючей проволоки. В площади периметра имелась врытая в землю трехкубовая емкость с пресной водой и отрытый инженерным подразделением «гараж» — укрытие для одного БМП или БТР. Примерно две трети периметра были укрыты натянутой маскировочной сеткой, создававшей в летний зной подобие полутени.

Дежурило на посту небольшое подразделение, состоящее, как правило, из двенадцати человек, командовал которыми младший офицер. Почему так? Все зависело от потерь: раненые, больные, убитые. Замену выбывшим приходилось ждать месяцами.

Среди личного состава обязательно были: пулеметчик, снайпер, гранатометчик, связист, водитель и повар.

За несколько лет существования данного блокпоста душманы нападали на него дважды. В прочее время регулярно обстреливали.

В первый раз в самом начале войны это сделал какой-то обкуренный выскочка, посчитавший себя полевым командиром. Банда из двенадцати человек пыталась захватить укрепление ради имевшегося у небольшого гарнизона оружия и боеприпасов. Не вышло. Все двенадцать человек полегли на подступах к посту, даже не проникнув за периметр.

Второе нападение случилось между перемириями с Масудом. Тогда все было гораздо серьезнее, и офицеру пришлось вызывать по радио подкрепление из Баграма. Благо расстояние между постом и аэродромом небольшое — две пары дежурных «вертушек» примчались в считаные минуты и раскидали все наступавшее душманское войско. Наши потерь не понесли, зато у противной стороны оказалось около двадцати убитых и столько же раненых.





* * *


В этот день в бетонном сооружении оборону держал молодой лейтенант Капитонов, который прибыл в Афган три месяца назад на замену старлею, основательно поседевшему за два года и переболевшему целым букетом болезней.

Во внутреннем распорядке маленького гарнизона не было ничего необычного. В шесть утра дежурный разбудил повара. Офицера и всех остальных — на полчаса позже. В общем помещении, служившем кухней, столовой, мастерской, пунктом связи и еще бог знает чем, умылись теплой водой, уселись завтракать. Потом сменили двух бойцов, дежуривших на крыше. Добавили в бак генератора горючки.

Пока народ чистил оружие, лейтенант подсел к рации и доложил оперативному дежурному в Баграм об отсутствии ночных происшествий. Дежурный выслушал доклад и, пожелав удачи, отключился.

В этот день — на самом деле четвертый из недельного дежурства — из Баграма должны были приехать под прикрытием бэтээра две машины: водовозка и грузовик со свежими продуктами и двумя бочками солярки для генератора и вернуть двух выздоровевших после госпиталя бойцов. Во время связи лейтенант забыл о них напомнить и от досады чертыхнулся.

— Ладно, — поднялся он с табурета, — через часок свяжусь и напомню…

Поднявшись по внутренней лестнице на крышу, Капитонов осмотрел округу. Сначала невооруженным глазом, затем с помощью бинокля.

В долине было спокойно. На обеих дорогах — ни единой души. Правда, это не означало, что бойцы могли свободно отправиться с поста в ближайший дукан и отовариться там за «афони». Таких безмозглых смельчаков, как правило, привозили обратно обезглавленными. Или вообще не находили.

В будние дни этими дорогами вообще редко кто пользовался. Разве что иногда пропылит колонна советских боевых машин с пехотой на броне в сторону гор. Через час-полтора возвращаются обратно пустые. Это означало, что в горы ушел рейдовый батальон.

Гораздо реже на дорожной ленточке можно было увидеть крестьянскую повозку или животных с погонщиком. В этих случаях дозорные с крыши подавали сигнал, и кто-то из дежурных выходил для досмотра.

Когда наступала джума или праздничные дни, обе дороги оживали. Местные дехкане направлялись на базары ближайших городов и крупных селений, чтобы продать излишки и купить самое необходимое. Война в эти дни уходила на второй план. Людям надо было как-то жить, и, пересилив страх, они отправлялись в город.

Прибавлялось работы в такие дни и у гарнизона блокпоста. Два пулеметчика занимали позиции на крыше, бэтээр разворачивал башню в сторону перекрестка, а три человека во главе с офицером перемещались на обочину дороги.

Досмотр в выходные и праздники проводился выборочно, иначе к перекрестку дорог выстроились бы километровые очереди. Изредка везло: в повозках находили оружие или боеприпасы. В этих случаях афганцев задерживали, а дальше — на усмотрение начальника заставы: можно было грохнуть нарушителей при попытке к бегству либо при добром настроении сообщить о них оперативному дежурному Баграмской базы. Тот в свою очередь связывался с военным афганским командованием провинции Парван, а те присылали вооруженный патруль, увозивший задержанных для дальнейших выяснений и разбирательств.

Сегодняшний день был будничным, никто из маленького гарнизона тяжелой и опасной работы не ожидал.






* * *


Завтрак и ужин — ничего особенного — сухие пайки и концентраты. А вот на обед повар старался изобрести «что-нибудь этакое», дабы разнообразить монотонный быт. Тем более по распорядку после сытного обеда полагался двухчасовой сон.

«Этаким чем-нибудь» мог быть наваристый суп из тушенки, картофеля и лука. Или же хорошие рыбные консервы, разогретые и перемешанные с только что отваренными макаронами.

Сегодня на обед повар «изобрел» тефтели из отварного риса и мелконарезанной тушенки. Да-да, той же тушенки, без которой не обходится ни одна армия мира. Кстати, на гражданке такие тефтели никто бы есть не стал, а в армии и тем более на войне — за уши не оттащишь.

Стоявшая в углу рация призывно замигала желтой лампочкой как раз во время обеда.

Связист азиатской наружности тихо выругался на своем басурманском языке, облизал ложку и подошел к рации.

— Вас, товарищ лейтенант, — сказал он, протягивая гарнитуру. — Какой-та балшой началник хочит!

Отодвинув алюминиевую тарелку, Капитонов прижал к уху наушник.

— Ольха на связи.

— Ольха, для вас срочное сообщение от Ювелира.

— А кто это?

— Начальство, блин! Не нарвись на неприятности.

— Понял. Слушаю, — напрягся офицер.

Позывной Ювелир принадлежал начальнику штаба армии, но откуда знать про это молодому взводному. Но раз будет говорить высокое начальство, значит, ничего хорошего не жди. Вроде бы не накосячили: местных дехкан грабежами не обижали, боеприпасами не торговали, мародерством пост давно не промышлял. Возможно, где-то рядом назревало что-то серьезное?

В наушнике прохрипело, протрещало, обдало мертвой тишиной. И вдруг испугало ровным мужским голосом:

— Ты меня хорошо слышишь, сынок?

— Хорошо, — выдавил Капитонов, догадавшись по интонации, что этот голос принадлежит генералу, не ниже.

Он слышал его лишь однажды — недавно, по приезде в полк, на торжественном собрании, посвященном шестьдесят восьмой годовщине Великой Октябрьской революции. Тогда начальник штаба армии обращался к огромной аудитории офицеров и солдат, стоящих в строю на рулежной полосе кабульского аэродрома. И вот теперь этот голос говорил только с ним.

— Тогда слушай меня внимательно.

— Слушаю, Ювелир…





* * *


Дважды рыкнув и обдав темным выхлопом стоящих возле рва солдат, бэтээр кое-как выбрался на поверхность.

— Махоткин, влево до упора! — жестами показывал механику-водителю старший сержант Алик Григорян. — Так… Хорошо! Теперь прямо руль и назад!

Машина дергалась вперед-назад, пытаясь вырулить между рвом, бетонными блоками и хиленьким забором из колючей проволоки.

— Стой! Не так резко! Вправо руль! Еще!.. Так нормально. Давай потихоньку вперед. Пошел!

Слегка задевая крайний столб, к которому с одной стороны крепилась «колючка», а с другой — створка ворот, потрепанный временем и плохими дорогами БТР-70 потихоньку выполз за пределы периметра.

— Ни разу еще нормально не выехал, дятел, — поворчал Григорян на молодого водителя.

Лейтенант нервничал после общения с высоким начальством: задача стояла спасти какого-то крупного командира — летчика. Все было понятно, как не понять. А еще ему и всем бойцам светили ордена и медали! Замечательно! Ведь, стоя на заставе, их практически не получить, разве только по ранению или посмертно…

— На броню, — скомандовал лейтенант и, прежде чем залезть самому, еще раз подошел к механику-водителю. — Задачу уяснил?

— Так точно!

— Тогда поехали. Скоростной режим обычный.

На броне устроились семь человек; водитель был восьмым. На посту остались четверо — вполне достаточно, чтобы при нападении продержаться полчаса до прибытия помощи из Баграма.

Оставляя клубы пыли и выхлопа, бронированная машина вырулила на дорогу, развернулась на северо-запад и покатила мимо соседствующих с блокпостом крестьянских домишек…